Ангел чужих небес

Осколки слез мне душу больно ранят. Я б так хотела все назад вернуть, Но так нельзя. Безжалостная память Спокойно мне не даст теперь уснуть.

Утром первого сентября я все равно была как на иголках, хотя ежедневные прогулки с Луной вывели меня из липкого удушающего оцепенения. Мне по-прежнему не хотелось в Хогвартс, где все точно будет напоминать о том, что происходило еще три месяца назад. Да, в Норе было непросто, но мне казалось, что нет смысла менять один дом, наполненный тоской и печалью, на другой. Но меня никто не спрашивал, и в восемь утра мама разбудила меня стуком в дверь с привычными для этого дня словами: — Джинни, поторопись, иначе опоздаем на Хогвартс-Экспресс. И я безо всяких препирательств молча поднялась и начала сборы, хотя почти все вещи были упакованы заранее, и особо суетиться не пришлось. Перебирая учебники и письменные принадлежности, я прислушивалась к тому, что творилось дома, но... Ничего не происходило — было тихо, и только из кухни доносился едва уловимый ухом звук позвякивания ложки о сковороду — мама готовила завтрак. «Фред, Джордж, немедленно прекратите! — мама была очень сердита, она хмурилась, уперев руки в бока. — Оставьте вещи Перси в покое, расколдуйте его мантию сейчас же! И если вы не спуститесь к завтраку через пять минут, в Хогвартс поедете голодными. Ясно?» «Все ясно, мэм», — в один голос отвечали близнецы и тут же со смехом перекрашивали в желтый цвет еще и колпак Перси, стоило маме отвернуться от них. «Мама! Я не могу найти свои носки! — лихорадочно озираясь, кричал Рон. — Кто-то точно украл их у меня!» «Дети, поторопитесь, иначе опоздаем», — предупреждал отец, слегка перефразируя мамины слова. «Где же мои носки?» — истерично вопил Рон, а Фред и Джордж только хитро переглядывались между собой. «Рон, не кричи! — отвечала мама прямо из кухни, но слышно ее было, наверное, даже упырю на чердаке. — Не найдешь свои носки — вышлю тебе их совиной почтой». «Получишь их прямо на завтрак», — хохотали близнецы, кидаясь вниз по лестнице, когда Рон, громко возмущаясь, бросился за ними с волшебной палочкой наизготове. «В этом доме когда-нибудь будет тихо?» — по-доброму возмущалась мама, слыша топот мальчишек по лестнице и их громкие крики. А я счастливо наблюдала за всей этой хаотичной беготней и только боялась забыть перья, чернила и книгу по чарам, которую часто листала даже на каникулах... Я обещала себе не плакать сегодня, но слезы уже струились по щекам, оставляя мокрые дорожки, и капали на стол, за которым я сидела. Теперь в доме действительно наступила тишина — холодная, давящая, пронзительная — никто сейчас не хотел ее, но избавиться от нее уже было невозможно. Я тихо всхлипнула и закрыла лицо руками. Ничего уже не будет так, как прежде, все хорошее осталось в прошлом, — безостановочно проносилось у меня в мыслях. А потом я буквально услышала слова, которые чуть больше недели назад сказала мне Луна: «Ты должна помнить, что люди живут не только прошлыми счастливыми воспоминаниями, они еще и создают новые». Вздохнув, я открыла глаза, вытерла слезы и несколько минут просто ни о чем не думала, слушая собственное дыхание. «Они еще и создают новые», — снова прозвучало в голове, и я, положив в сумку все без разбору книги, которые только увидела на столе, взяла свою любимую красную чернильницу и направилась вниз, к маме. — Доброе утро, — тихо сказала я, садясь за стол. — А где все? — Разошлись кто куда, — мама пожала плечами. — Ты уже все собрала? — Да, — кивнула я. — Быстро, молодец. — А кто пойдет меня провожать на Хогвартс-Экспресс? — Только мы с отцом, он скоро придет. Ты ешь пока, — проговорила мама и поставила передо мной тарелку. Я была совсем не голодна, но огорчать маму не собиралась. — Это тебе, — я поставила на стол свою чернильницу и взялась за вилку. — Разве это не твоя любимая — та, которую подарил Гарри несколько лет назад? — удивилась мама. Она хорошо меня знала, даже слишком хорошо. — Это именно она, но я хочу, чтобы теперь эта вещь была у тебя. Как напоминание о том, что я тебя люблю и жду от тебя писем. — Ох, детка, я тебя тоже люблю, — мама обошла стол и крепко обняла меня. — Спасибо. Я буду тебе писать часто. — Хорошо, — слабо улыбнулась я. — Кстати, о письмах... — сказала она и направилась к окну, на котором лежали свежий выпуск «Ежедневного пророка» и еще несколько запечатанных конвертов. — Для тебя тут есть послание. «Неужели от Гарри?» — подумала я с надеждой. Но письмо было не от Гарри, а от моего однокурсника — Джона МакДэниэла. Оно, судя по всему, должно было прийти еще три дня назад, но по какой-то причине задержалось. С Джоном мы переписывались не очень часто, да и из общих интересов у нас был только квиддич, но поговорить о нем Джону, похоже, было больше не с кем, поэтому он писал именно мне. В этом письме речь тоже шла о квиддиче и о том, что совсем скоро нужно возвращаться в школу, а второго сентября будет очень интересный матч английской лиги, который Джон так сильно хотел посмотреть. «Однако, — писал он, — мы сможем и сами поиграть, в этом году команде Гриффиндора требуются новые игроки, и я надеюсь занять место вратаря, а ты просто обязана стать охотником или даже ловцом». Я хмыкнула, скомкала письмо и выкинула его в корзину для мусора. Ответ можно было не писать — скоро мы с Джоном увидимся, и я лично скажу ему, что квиддич меня больше не интересует — летать я не буду. — Мама, а от Гарри ничего не слышно? — спросила я на всякий случай, и так догадываясь об ответе. — Нет, милая. Я бы тебе сразу сказала, — извиняющимся тоном ответила мама. Мне нечего было добавить к этому, поэтому я молча вернулась к недоеденному завтраку. А через полчаса вернулся домой отец и сказал, что на окончательные сборы у меня не больше сорока минут.

* * *

На вокзале Кингс-Кросс, как всегда, было очень оживленно. Отовсюду слышались громкие голоса, все торопились, норовя втиснуться в поток и побыстрее обойти более медлительных, монотонный голос что-то объявлял по громкоговорителю. Мы с родителями кое-как вклинились в толпу людей, быстро пересекли маггловскую часть и прошли на платформу девять и три четверти. Правда, там было не легче. Все те же люди — только уже, в основном, маги — курсировали в обоих направлениях вдоль перрона, выбирая вагон, первокурсники глазели по сторонам, прижимаясь к родителям, школьники постарше радостными возгласами приветствовали друг друга, а самые взрослые были более спокойными и задумчивыми, они искали своих друзей в толпе, только вот не всех находили. Я пыталась высмотреть здесь Луну, но ее нигде не было видно. Распрощавшись вчера вечером, мы не договорились встретиться в каком-то конкретном вагоне, но я почему-то считала, что мы обязательно должны ехать вместе — иной вариант я даже не рассматривала, и потому сейчас пребывала в некоторой растерянности, ощущая себя покинутой. Кто-то тронул меня за плечо, и я резко обернулась, ожидая увидеть перед собой едва улыбающееся лицо Луны, обрамленное светлыми, слегка спутанными волосами, но вместо этого я столкнулась с Джорджем. — Привет, — сказал он и крепко меня обнял. — Отлично выглядишь, сестренка, — пробормотал он мне на ухо. — Врешь, — сощурилась я, отстранившись. — Вру, — пожал он плечами и слегка улыбнулся. Я так давно не видела его улыбки — кажется, целую вечность. — Ты пришел, чтобы наговорить мне глупостей? — Я пришел проводить тебя. Все-таки это твой последний учебный год, — сказал он. Родители стояли чуть поодаль. Заметив Джорджа, они помахали ему, но не стали подходить ближе, давая нам возможность немного поговорить наедине. — Тоже мне — событие, — хмыкнула я, слегка скривившись. — Зря ты так, — покачал головой Джордж. — Это действительно важно. Проведи этот год так, чтобы позже было что вспомнить о Хогвартсе хорошего, ладно? И еще. Я хотел тебе сказать, не знаю, что или кто на тебя повлиял, но последние несколько дней я начал узнавать ту самую Джинни, которую всегда знал: яркую и живую — как огонь. Так вот, держись за то или за того, кто возвращает тебя. Хорошо? — А ты на себя не похож, — вместо ответа сказала я. — Да? Не знаю, не смотрел сегодня в зеркало, — снова пожал он плечами. Я отрицательно помотала головой. — Не в том смысле. Просто ты слишком серьезен. — Ничего не поделаешь, сестренка. Но ты знаешь, если ты будешь улыбаться так, как вчера вечером, когда ты вернулась домой, я, пожалуй, постепенно и сам у тебя научусь. Договорились? — Да, — кивнула я, на глаза навернулись слезы, и я поспешно отвернулась, сделав вид, что мне срочно надо найти кого-то в толпе. — Удачного учебного года, — сказал Джордж, поцеловал меня в макушку и, сжав на прощание мое плечо, пошел к родителям. А я так и осталась стоять на месте. В итоге Джордж скоро ушел, а родители проводили меня до полупустого вагона и поспешили домой, потому что отцу нужно было срочно на работу. Так что я осталась одна еще до отправления поезда. Заняв пустое купе, я устроилась около окна, продолжая всматриваться в лица ходивших по перрону людей. Я была так расстроена, что готова была вот-вот заплакать. А ведь раньше была гораздо сильней! Тревога не отпускала меня, словно я ждала наступления чего-то ужасного, страшного и необъяснимого. Но на самом деле бояться было нечего. Все самое страшное осталось в прошлом — так мне казалось. Тем не менее мне хотелось выйти из Хогвартс-Экспресса и уйти куда глаза глядят — подальше от шумной толпы, от школы, от воспоминаний. Как поступил Гарри. И я не побоялась бы никого, даже неодобрение родителей меня практически не заботило. Только вот что-то удерживало меня в этом купе и заставляло все внимательнее смотреть в окно. А когда поезд тронулся, я почувствовала звенящую пустоту внутри и обиду. Закрыв глаза, я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и обрести хоть какое-то равновесие. Но тут дверь купе открылась, и я, вздрогнув, распахнула глаза. В дверном проеме стояла Луна. — Привет! — сказала она с улыбкой и зашла внутрь, закрыв за собой дверь. — Далеко же ты забралась, уже десять минут тебя по вагонам ищу. — А я думала... — начала я. — Я же говорила, что в Хогвартс будем ехать вместе, — перебила она меня и села рядом. — Но мне казалось, что ты сядешь в последний вагон. — Я так и хотела, — пожала я плечами. — Но мы рано приехали на вокзал, и родители предложили пройтись немного вперед. — Понимаю, — кивнула Луна и внимательно посмотрела на меня. — Ты выглядишь грустной. Переживаешь? — Немного, — сказала я и не слукавила. Мне было не по себе, да, но гораздо легче, чем еще полчаса назад. Луна взяла меня за руку и заглянула в глаза. — Все будет в порядке. Увидишь, все еще наладится. Пусть станет иначе, не так, как было раньше, но наладится. А если тебе станет грустно, я буду рядом и напомню о том, что нужно улыбаться. — Спасибо, — выдохнула я. Спустя час, когда разговор исчерпал себя, Луна достала свежий выпуск «Придиры» и принялась читать, а я, так как от журнала отказалась, просто смотрела в окно и размышляла. Главное, что я вдруг для себя поняла — тревога, терзавшая меня еще несколько часов назад, полностью исчезла, а пустота заполнилась умиротворением.