Ангел чужих небес

Я тебя обнимаю украдкой, Только если с тобой мы одни. И целую отчаянно сладко... Счастьем тихим заполнены дни. Но не должен никто догадаться, Что с тобою не просто друзья. «Мы» в секрете должны оставаться. Для других порознь есть — «ты» и «я».

Следующие полтора месяца стали, наверное, самыми счастливыми в моей жизни. Такой свободы и такого чистого счастья я не испытывала еще никогда. Каникулы, во время которых мы с Луной виделись каждый день, закончились очень быстро, и мы вернулись в Хогвартс. Я думала, что учеба снова привнесет в жизнь рутину и скуку, но не было ни первого, ни второго. Я просто не успевала задуматься ни о чем, и даже справляться с учебной нагрузкой стало немного легче. Ни множество домашних заданий, ни почти ежедневные квиддичные тренировки не могли помешать нам с Луной видеться каждый день. Несмотря на холодную погоду, мы часто гуляли в окрестностях замка и почти ежедневно находили время для рисования. Нас так привыкли видеть вместе, что никто уже не удивлялся, если встречал нас на квиддичном стадионе, на опушке леса, в совятне, где мы рисовали спящих днем птиц, или в каком-нибудь отдаленном коридоре замка у необычной картины или статуи, но только когда мы оставались наедине, я могла подержать Луну за руку, обнять, а иногда даже украдкой поцеловать. Она всегда отвечала на поцелуи, и каждая ее одобряющая улыбка, каждый жест и теплый взгляд дарили мне чувство радости и умиротворения. Перед возвращением в Хогвартс Джордж обнял меня на прощание и еще раз напомнил, подмигнув: «Всегда оставайся собой», — и я, словно мантру, повторяла эти слова каждый день. Я не пыталась и не хотела задумываться о том, что же будет дальше, я просто жила настоящим, стараясь запомнить каждую секунду этих светлых дней. И даже редкие ночные кошмары не могли выбить меня из колеи. Хотя по большей части даже во снах со мной рядом была Луна. Я немного волновалась о том, как вести себя с Джоном, но он сам упростил мне задачу — держался со мной вполне свободно и дружелюбно, не пытаясь больше нарушить границы моего личного пространства, и не возвращался ни к разговору, состоявшемуся у нас после совместной квиддичной тренировки со Слизерином, ни к тем напускным холодным взглядам, которыми он меня просто-таки сверлил после того злосчастного признания все дни до начала каникул. И если сначала по возвращении в школу рядом с ним я ощущала дискомфорт, то уже через неделю успокоилась и начала общаться как и прежде, будто ничего особенного между нами и не произошло. И я была рада, что рядом есть человек, с которым можно обсудить уроки или пошутить. Впрочем, у меня уже сложились вполне дружеские отношения со всей квиддичной командой. Удивлением для меня стало, что в середине января пришло письмо от Гарри. В нем он снова извинялся за то, что исчез так надолго, оставив всех, кем дорожил, и спрашивал, смогу ли я когда-нибудь простить его за этот поступок. Долго думала над ответом, искала в своей душе затаенную обиду или злость, но не нашла ничего, кроме сострадания. Мне действительно искренне хотелось, чтобы Гарри был счастлив, он заслужил это как никто другой, и если для этого ему необходимо быть вдалеке от своих друзей и от меня, значит, я приму это. В ответном письме я написала, что уже давно его простила. И пожелала ему счастья. Я думала, что наша переписка на этом и закончится, но в начале февраля от Гарри снова пришло письмо — на этот раз длинное и в более жизнерадостном тоне. Гарри писал, что уже счастлив, если я правда на него не в обиде. Он рассказывал, что ему стало легче, поделился несколькими воспоминаниями о прошлом, а еще задал мне множество вопросов о том, как я жила все это время. Ответ на это письмо обещал быть похожим на длинное эссе, поэтому я отложила написание на потом, ведь у меня было очень много важных дел, которые требовали срочного выполнения. В середине февраля было несколько важных дней: день всех влюбленных, который в этом году касался и меня, и главное — день рождения Луны. К этому событию мне хотелось подготовиться заранее. Я долго думала, что можно ей подарить, и остановилась на волшебном атласе мира, в котором были изображены редкие магические животные, настолько редкие, что больше половины из них я не знала. Рисунки этих животных можно было увеличить, коснувшись волшебной палочкой, и услышать, какие звуки в реальности издают эти существа. Но главное было не в этом, в атлас с помощью специального заклинания можно было добавлять свои изображения существ, которых волшебник должен был заснять на колдокамеру или нарисовать. С покупкой этого чуда мне помог Джордж. Если бы не он, то я бы не смогла, будучи в Хогвартсе, достать эту удивительную вещь. И мне казалось, что атлас обязательно понравится Луне, но я хотела подарить ей еще что-то, куда я могла бы вложить свои собственные силы. Немного поколебавшись, я решила нарисовать портрет Луны. Разумеется, я понимала, что он не будет и близко похож на оригинал, но это ведь не так и важно, главное, что именно Луна приобщила меня к рисованию, и такой подарок значил бы, что чему-то я все же научилась. Но когда я попросила у Луны разрешения, чтобы нарисовать ее, она отказала мне, сказав, что будет лучше, если я нарисую автопортрет, и совершенно не важно, насколько хорошо и правильно у меня это получится. Спорить я не стала, но огорчилась. Я нарисовала Луне свой портрет и собиралась подарить, когда мы пойдем в Хогсмид по случаю праздника.

* * *

День выдался холодным, но солнечным. Колючий ветер норовил забраться под шарф и мантию, но я не обращала на него внимания. Я вообще никого вокруг не видела. Мы шли вместе с Луной в Хогсмид. — Смотри, — сказала она. — Природа радуется, скоро она уже начнет просыпаться, — Луна прикрыла глаза и вдохнула морозный воздух. — Пока еще все довольно мрачно, — заметила я. — Вот когда появится первая зелень, тогда будет красиво. Так хочется уже поваляться на свежей траве, и чтобы было тепло. — Не торопи события, — сказала Луна. — Сейчас тоже много красоты вокруг. И небо, солнце, и деревья, застывшие в ожидании теплого ветра. Смотри, как они тянут по сторонам свои ветки. Предвкушение радости — это тоже своего рода счастье. — Наверное, — пожала я плечами. — И все же моменты настоящего счастья ни с чем не сравнимы. Как сейчас, — я улыбнулась и взяла Луну за руку. — Ты светишься, — Луна склонила голову набок. — Так здорово. Ты — настоящее пламя. Горишь, сверкаешь, согреваешь собой, но можешь и обжечь. Мне нужно быть осторожной. — Я не причиню тебе боль, — сказала я и остановилась. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, я привлекла Луну к себе и крепко обняла, погладив по волосам. Сейчас я отчетливо поняла, что мне бы хотелось быть рядом с ней всю жизнь, а не только сегодняшний день или короткий промежуток времени до конца учебного года. Я, кажется, уже не представляла себе жизнь без нее, это все равно что мир без солнца. — Я люблю тебя, — прошептала я, и Луна замерла в моих объятиях. — Никому тебя не отдам, так и знай. — В этом и есть твоя опасность, ты пылаешь слишком ярко и горячо. Не спеши, пожалуйста. Пусть наступит нужное время, — ответила Луна, мне показалось, что ее голос немного дрожал. — А разве для этих слов бывает неправильное время? — спросила я, отстранившись. — Конечно, бывает. Когда нет уверенности в них. — Но я уверена! — настаивала я. Сейчас я почти обиделась на нее. Неужели Луна сомневалась во мне? — Не хмурься, — попросила она и коснулась ладошкой моего лица. — Я так люблю твою улыбку, — И она легко поцеловала меня в губы. Я улыбнулась, а потом посмотрела чуть в сторону и застыла. Неизвестно откуда взявшись, в двадцати футах слева от нас стоял Джон. Он явно заметил нас и демонстративно отвернулся в другую сторону. Сколько времени он там простоял? Как много он видел? Что теперь делать? Внутри все похолодело. Джон посмотрел на меня и покачал головой, а потом зашагал прочь. — Луна, — сказала я. — Идем скорее в «Три метлы». Нужно было рассказать ей, но почему-то я не могла подобрать слов. Я решила, что сначала мы придем туда, где можно спокойно поговорить, а позже я еще устрою разговор и с Джоном. День перестал радовать так, как с утра, но все же мне удалось ненадолго отвлечься от тревожных мыслей, пока мы сидели в «Трех метлах». Я вручила Луне подарки, и она пришла в восторг и от атласа, и от рисунка. — Я буду всегда носить их с собой, — заявила она с улыбкой. — С атласом все ясно, а рисунок зачем носить? Я и так каждый день у тебя перед глазами. — Просто потому, что это твой подарок, — ответила она. — Да и видеться мы в будущем будем скорее всего не каждый день. Учеба закончится и... — Давай не будем об этом, — перебила я. — Хорошо, ты права. Строить планы наперед, когда еще ничего не решено, нет смысла. Я просто не хотела слышать о том, что наши пути могут разойтись после окончания школы. Я не представляла себе такого. — Луна, — начала я. Раз уж настроение все равно было испорчено, нужно было рассказать оставшиеся новости. — Нас видели, когда мы сюда шли. — И что? — Джон МакДэниэл заметил нас, когда ты поцеловала меня, — упавшим голосом проговорила я. — В этом нет ничего страшного, — заверила она. — Но он же может рассказать остальным, и тогда все узнают... — Тебя это пугает? — Да, потому что... нас могут начать осуждать, — пробормотала я. — Джинни, — Луна взяла меня за руку, и я машинально осмотрелась по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь на нас. — Какая разница, что о тебе говорят другие? Важно то, как ты сама себя чувствуешь. — Тебя совершенно не волнует, что тебя назовут неправильной? — Конечно же, нет. Все люди правильные, только каждый по-своему, шаблона не существует. Я уверена в этом. Так что, что бы ни говорили, я знаю, как все на самом деле. Джинни, не нужно переживать по этому поводу. — Джордж тоже мне советовал быть собой. — Я с ним согласна, — улыбнулась Луна. — Я хочу тоже сделать тебе подарок, — она достала из кармана мантии небольшую коробочку, перевязанную лентой. — Спасибо, — сказала я. Мне было очень приятно, что Луна тоже решила что-то мне подарить. — Помнишь сливы-цеппелины, которые растут у меня перед домом? — спросила она, пока я пыталась раскрыть коробочку. — Я сделала тебе кулон в виде сливы, он будет хорошо сочетаться по цвету с твоими волосами. Наконец, мне удалось развязать ленту и открыть коробочку. Внутри действительно лежала маленькая слива. Я улыбнулась. В этом подарке была вся Луна — непосредственная, необычная, нестандартно мыслящая. — Спасибо тебе! — Я сразу же повесила кулон на шею, решив, что это точно будет моим любимым украшением. — Пойду закажу нам еще по порции сливочного пива, — сказала Луна и поднялась со своего места. Мне казалось, это не лучшая идея, потому что очередь была немаленькой, но спорить я не стала. Задумавшись над нашим разговором, я не заметила, как к столику, за которым сидела, подошел Джон. — Привет, — сказал он, и я вздрогнула он неожиданности. Он сел на стул Луны. — Привет, — с опаской ответила я. — Ты чего такая испуганная? — спросил Джон, не было заметно, что он раздражен или зол. Может, он ничего не заметил? — Просто удивилась, когда ты подошел. — А я как удивился, когда увидел вас там, на улице, по дороге в Хогсмид. Он все видел. Сердце забилось быстрее. — Джон, — начала я, вздохнув, но он меня перебил. — Я не знал, что ты тогда о Луне говорила, даже и не предполагал, так что сегодня эта новость стала для меня хорошим ударом. Я думал, у меня нет шансов из-за Гарри Поттера. Впрочем, это никак не меняет ситуацию, важно только то, что ты... занята. Не бойся, я никому ничего не расскажу. Я же не желаю тебе зла, наоборот. — Спасибо, — смущенно пробормотала я, не поднимая взгляд. — Я сохраню твой секрет, но вечно скрываться от всех вы не сможете, понимаешь? Однажды придется рассказать или разойтись. Будь счастлива, Джинни, — он встал, быстро поцеловал меня в щеку и ушел, оставив меня в смятении. Остаток дня прошел спокойно, мы с Луной нагулялись и вернулись в замок только вечером. День, который планировался как идеальный, преподнес несколько неприятных сюрпризов, и мне почему-то казалось, что они были не последними. Той ночью мне снова приснился кошмар. К счастью, Луна уже научила меня с ними справляться.

* * *

Моя жизнь подобна полету, только иногда я лечу вниз, в пропасть, а иногда взлетаю ввысь и парю среди облаков. Взлеты и падения постоянно чередуются, и, набравшись сил, пока падаю, я снова стремлюсь вверх, а налетавшись в небе, рано или поздно складываю крылья и вновь начинаю снижаться, хочу я того или нет. Кажется, сейчас я устала держать высоту.