Ангел чужих небес

В нашей жизни полно условностей, Кто-то верит в них слепо, но Им нельзя доверяться полностью, Мир сложнее ведь все равно. Прочь отброшу я все сомнения И доверюсь своей судьбе. Несмотря на свое волнение, Я приду в Рождество к тебе.

Придерживаться собственного решения было сложнее, чем просто размышлять о нем, но я смогла практически избегать Луну все оставшиеся до каникул дни. Даже во время совместного рисования я старалась не разговаривать с ней и смотреть куда угодно, но не прямо на нее. В Хогвартс-экспрессе я делала вид, что сплю, и Луна не пыталась мешать мне. Только это все ни капли не изменило моих чувств. Меня все так же тянуло к Луне, а в мои сны она теперь приходила каждую ночь. Но мне казалось, что во время каникул ее образ постепенно будет стираться из моей души, где сейчас так уверенно укрепился. Помня, какая обстановка была дома, когда я уезжала в Хогвартс, я нервничала, возвращаясь в Нору, но родители, встретив меня на вокзале Кингс-Кросс, улыбались так тепло и обнимали так бережно, что я немного успокоилась, решив, что даже их душевные раны от потерь понемногу начали заживать. Впрочем, все было не так радужно, как хотелось. Нам предстояло встретить первое Рождество без Фреда, и его пустующее место за столом немым укором напоминало нам, что никогда уже не будет так весело, как раньше. В праздничный вечер чувство потери было сильнее, чем обычно. Рождественский ужин проходил в тишине, только вилки и ножи тихо позвякивали о тарелки. Мама, папа, Рон, Гермиона, Джордж, Перси и я периодически бросали друг на друга беглые взгляды и изредка обменивались короткими пустыми фразами. Билл и Флер решили остаться в Ракушке, потому что Флер не очень хорошо себя чувствовала, хотя я думала, что она просто не особо хочет приезжать в наш пропитанный тоской дом, а Чарли пришлось остаться, чтобы следить за драконами в заповеднике, потому что он был единственным, у кого не было собственной семьи с детьми. Родители долго переглядывались между собой, а потом папа не выдержал и сказал: — У нас сегодня все-таки праздник, так что давайте-ка поживее, дети, а то мы позасыпаем так скоро. — Ох, мистер Уизли, а моя мама просила передать вам в подарок маггловский зонт, — как бы случайно «вдруг вспомнила» Гермиона, и все, кроме Джорджа и меня, сделали вид, что им жутко интересно. Но вскоре обстановка действительно разрядилась, и разговоры оживились. Только я в них участия не принимала, мои мысли были заняты Луной. Мне так не хватало ее рядом сейчас. Я знала, что она не позволила бы всем грустить и гораздо раньше придумала бы, что сказать, чтобы не было наигранности и неловкости в нашей беседе за столом. Я сама добровольно ограничила наше с Луной общение, но ужасно скучала по ней. И та маленькая открытка с поздравлениями, которую я отправила ей утром, не передавала и тысячной доли того, что я испытывала, что хотела сказать. Ее ответ — письмо, где она говорила, что проведет это Рождество с отцом дома и в десять вечера обязательно выйдет на улицу, чтобы поздравить через звезды («они обязательно донесут адресатам все слова, если те захотят их услышать») всех, кто не рядом, с праздником и сказать миру важные слова — я носила с собой, периодически перечитывая. Сейчас я сжимала в руке этот лист пергамента и думала о том, что могла бы передать ей «через звезды». Мои мысли нарушил стук в окно. Мама тут же подошла к нему и открыла створку, решив, что это пришло поздравление от наших родственников, и в комнату впорхнули пять небольших сов. У каждой из них было письмо и поздравительная открытка, надписанные очень знакомым почерком. Папа с мамой, я, Рон, Гермиона и Джордж получили послания от Гарри. Теперь за столом воцарилось небывалое искреннее оживление. Я не испытывала всеобщего восторга, но письмо, предназначенное для меня, прочитала. «Джинни! — говорилось там. — Я очень надеюсь, что у тебя все хорошо. Из меня, наверное, плохой советчик, но я хочу сказать тебе одну вещь, которую недавно понял: жизнь такая хрупкая и непредсказуемая, все может измениться в любой момент. Цени все хорошее, что у тебя есть сейчас, и никому не позволяй отнимать у себя минуты радости и счастья. А если есть что-то, что может сделать тебя еще счастливее — делай это, потому что жизнь не бесконечна. Может, я путано выразился, но мне кажется, тебе эти слова могут быть нужны. Счастливого Рождества. Пусть сбудутся все твои мечты. Гарри». Я застыла с посланием в руках. Глядя сквозь исписанные неровным почерком строчки, я пыталась упорядочить свои мысли. Получалось плохо. — Что там такого написал Гарри нашей Джинни, что она так задумалась, а потом еще и начала краснеть? — с улыбкой спросила мама. — Ничего, — пробормотала я. — Обычные слова поздравления. — Точно? — Точно, — кивнула я отрывисто. — Мама, можно я пойду? — Куда? — удивилась она. — Мы же еще не закончили ужин. Милая, Гарри что — пригласил тебя на свидание? — Нет же! — разозлилась я. — Мне просто нужно побыть одной. Я на улицу. Одна, — бросила я напоследок и вышла из столовой. Усевшись на ступеньки, я обхватила себя руками — все же было холодно, а я выбежала в чем была, — и заплакала. Через минуту открылась входная дверь, мне на плечи опустилась теплая мантия. Ее принес Джордж, он сел рядом со мной и обнял меня одной рукой. — Ты чего, сестренка? Все в порядке? — Нет, — честно ответила я, лгать не было сил. — Я это вижу, — вздохнул он. — И кажется мне, Гарри здесь абсолютно ни при чем. — Откуда ты знаешь? — Ты с утра сегодня такая, — он потрепал меня по волосам. — Грустная, встревоженная. Будто собираешься принять какое-то важное решение или жалеешь об уже принятом. — Ты очень проницательный, — слабо улыбнулась я. — Так что же все-таки у тебя произошло? — мягко спросил Джордж. Я помотала головой. — Я никому не расскажу, обещаю, — серьезно добавил он. Еще год назад я бы не поверила ни таким его словам, ни серьезному тону, а сегодня этому, изменившемуся Джорджу я ответила только: — Я, кажется, влюбилась. И это не Гарри. — Ему следовало бы этого ожидать, когда он оставил тебя так надолго, — ничуть не удивившись моим словам, сказал Джордж. — Я не знаю, что мне делать, — почти прошептала я. — У меня не должно быть чувств к... этому человеку. — Чувства просто возникают и все, разве они могут быть неправильными? Он что, женат или слишком взрослый для тебя? Я вздохнула. — Нет, ничего такого. — Тогда чего ты переживаешь? Гарри... он должен понять тебя, я думаю. В конце концов... — Это Луна Лавгуд, — не выдержала я. — Что? — Мне нравится Луна, — сказала я негромко, и по спине побежали мурашки. Я еще никогда не произносила это вслух. — Ого, — только и ответил Джордж. — Только маме с папой не рассказывай ни в коем случае. Пожалуйста, — попросила я, пряча глаза. — Я же пообещал, что никому, — Джордж сжал мое плечо и второй рукой дотронулся до кончика моего носа. — Все в порядке, сестренка. — Нет. — Луна не знает? — Конечно, нет. Я не смогла ей сказать. Я вообще стала ее избегать, когда поняла, что... — Так, может, лучше признаться? — спросил Джордж. — Не знаю, — я обняла его, уткнувшись носом в его плечо. Странно было обсуждать это все с Джорджем. — Тебе без нее плохо? — Да, — ответила я без колебаний. — Тогда борись за свои чувства! Это ведь она тебя вытащила, я прав? Летом ты была похожа на привидение, а сейчас я уже узнаю во взгляде мою неугомонную Джинни. Она заслуживает знать правду. — Я не знаю, как правильно поступить! — Не думай о том, что правильно. Скажи, чего ты хочешь? — Быть рядом с ней. Я так соскучилась, — призналась я. — Поэтому, когда прочитала письмо Гарри, где он написал, что нужно сейчас делать то, что сделает тебя счастливее, потому что потом можно не успеть, я испугалась и поняла, что потратила впустую драгоценное время, которое могла провести рядом с Луной. — Тогда иди к ней прямо сейчас. А перед родителями я тебя прикрою, — Джордж подмигнул мне. — Ты прав, — улыбнулась я и поднялась на ноги. — Нужно спешить. — Вот это настоящая Джинни! Я проведу тебя, — Джордж тоже поднялся и взял меня за руку. — Готова? — Да, — кивнула я. И мы тут же аппарировали. От этого закружилась голова, но такие мелочи меня сейчас совершенно не волновали. Джордж перенес нас почти к самому дому Луны. В окнах приветливо горел свет. — Удачи тебе, — тихо сказал Джордж, помахал мне рукой и, сделав шаг назад, исчез с негромким хлопком аппарации, оставив меня одну. Мысли вихрем закрутились в голове. Я уже начала сомневаться в правильности своего поступка. Что, если Луна не захочет меня видеть после того, как я столько времени избегала ее общества? Но отступать было некуда, я вздохнула и пошла вперед, к дому Лавгудов. Тут дверь распахнулась и на крыльце показалась Луна. Она вышла на улицу и сразу же подняла голову вверх, к звездам. Мое сердце пустилось вскачь. — Луна, — позвала я, чуть дрогнувшим голосом, остановившись в нескольких ярдах от нее. Она вздрогнула, а потом улыбнулась. — А я думала, что это ветер, и мне почудился твой голос. С Рождеством тебя. — И тебя с Рождеством, — ответила я и замялась. Я не знала, как начать разговор, что вообще стоит говорить и как мне себя вести. Мы немного помолчали, глядя друг на друга. — Луна, прости меня. — За что? — За то, что мы так мало общались в последние недели. Я была неправа. — Это твой выбор, я не осуждаю его. Главное, что ты не закрылась от мира. Ты не должна извиняться, — проговорила Луна мягко. А потом добавила: — Но я рада, что ты пришла. Очень. — И я рада. Луна, я должна тебе кое-что сказать, но не знаю, как это сделать, — пробормотала я, пряча руки в карманы мантии, было холодно, меня била дрожь. — А ты скажи не мне, а звездам, они передадут все, что нужно. Я вздохнула. Луна как всегда находила нестандартный ответ, к которому я была совершенно не готова. И все же я подняла взгляд на небо. Темное и усеянное тысячами крохотных сверкающих звезд, оно было похоже на бездонное густое море, заполненное светлячками, и мне казалось, что оно притягивает к себе, словно магнит, что пройдет совсем немного времени, и я в нем утону, увязну, как все эти звезды-светлячки, и останусь там навечно наблюдать за кипучей жизнью на земле. — Я когда-то сказала одному человеку, что мы с ней друзья, — начала я, все так же глядя ввысь. — Но... это не так. Она для меня гораздо больше, чем просто подруга. Я ее... Мне кажется... Нет, я уверена, что она мне нравится, а без нее мне очень плохо, и я не знаю, что мне делать. — Быть собой, — раздался прямо возле меня тихий голос Луны, я даже не слышала, как она подошла ко мне так близко. — Луна, — выдохнула я и посмотрела на нее. Сердце стучало так быстро, что начало сбиваться дыхание. — Я рядом, — улыбнулась она. И я не выдержала, подалась вперед и поцеловала ее. Осторожно, почти невесомо. Ее руки обвили мою спину. Я тоже обняла ее, спрятав лицо. — Я так соскучилась, — прошептала я. — Я тоже, — ответила она и крепче прижалась ко мне. — Больше не буду убегать, — скорее себе, чем ей сказала я. — Хорошо, — ответила Луна, по ее голосу было слышно, что она улыбается. Я гладила ее по волосам, они были такими шелковистыми и мягкими. Прикрыв глаза, я наслаждалась этим моментом искреннего настоящего счастья. — Луна, давай будем вместе, — попросила я, нарушив тишину. — Мы уже вместе сейчас, разве нет? — сказала она. — Да. — Я взяла Луну за руку. — Ты замерзла, — нахмурилась она. — Идем в дом, тебе надо согреться. — А ты уверена, что это удобно? Сегодня же Рождество, тебе, наверное, нужно побыть с отцом. — Отец уже давно спит, а в Рождество лучше всего быть рядом с теми, кто тебе дорог, и я так и делаю. Идем, — она потянула меня в сторону дома, и я решила не сопротивляться. Мы пришли в комнату Луны, и пока она заваривала чай, я осматривалась по сторонам. Комната ее была увешана рисунками: здесь были и пейзажи, нарисованные этой осенью неподалеку от Хогвартса, и несколько рисунков с моими портретами, а еще наброски совершенно непонятного вида растений и животных. На кровати, застеленной ярко-желтым покрывалом, лежало отправленное мной утром послание. Я улыбнулась, увидев его. Почему-то мне казалось, что Луна выкинет письмо сразу же, как прочтет, если вообще станет читать. Я присела на кровать и только тогда поняла, насколько сильно я была напряжена все это время. Но здесь атмосфера была такой умиротворяющей, что я волей-неволей начала расслабляться. Луна все не возвращалась, и я взяла с ее прикроватной тумбочки книжку про редких волшебных существ Австралии, как гласила обложка. Открыв на первой попавшейся странице, я начала читать, но мне мало что было понятно, потому что половину указанных там названий я видела впервые в жизни. Прислонившись спиной к стене, я еще некоторое время полистала страницы, а потом сама не заметила, как уснула. А проснулась я от мягкого прикосновения теплых рук и тихого шепота. — Ложись, — уговаривал меня голос. — Ты совсем устала. А чай мы с тобой выпьем утром. — Нет, я не хочу лежать, — слабо запротестовала я сквозь дрему, впрочем, на действиях это никак не отразилось, и моя голова уже через несколько секунд оказалась на подушке. — Спи, Джинни, и пусть тебе приснятся цветные волшебные сны. А потом Луна поцеловала меня в щеку, а может, мне это просто приснилось. Так и закончилось наше Рождество.