Розовая пыль

— Нам обязательно выезжать из дому, когда ты в ТАКОМ виде? — Эмма жадно скользила взглядом по фигуре Миллс. Реджина ослепительно улыбалась в ответ и облизывала сочные губы, получая удовольствие от слегка растерянного вида Свон. — Я хочу тебя кое с кем познакомить, а для этого надо выбраться из дому. — Интересно, и для кого ж ты так разоделась? Штаны, скорее всего, покупала в магазине для взрослых… А хлыст забыла??? — Эмма обошла вокруг Реджины несколько раз, скрипя зубами и с трудом сдерживая желание содрать с восхитительной фигуры обтягивающие кожаные брюки. — Скоро все увидишь, терпение, Свон, я обещаю — тебе понравится, — загадочно улыбалась брюнетка. — Для того чтобы мне ЭТО понравилось, совсем не обязательно покидать стены особняка, — продолжала бурчать и неудовлетворенно вздыхать Эмма. Им не пришлось долго ехать. Минут через десять после того, как они покинули город, Миллс подъехала к высоким воротам, которые гостеприимно распахнулись, впуская хозяйку. Потом они довольно долго ехали по длинной зеленой аллее, окруженной с двух сторон аккуратно подстриженными высокими, густыми деревьями, до того момента, пока Реджина не остановилась у двери роскошного терракотового особняка с большими белыми колоннами. Размеры владений, дома и парка вокруг впечатляли. — Тут такая красота. Настоящий Королевский дворец. — Я ж говорила — тебе понравится. Тем более ты рекомендовала побольше свежего воздуха, — глядя на довольную Эмму, говорила Миллс. Реджине нравилась реакция Эммы. Она всегда завидовала умению девушки восхищаться и радоваться всему, со свойственной ей детской непосредственностью и искренностью. Сама Миллс была лишена такого удовольствия — только сейчас, с появлением Эммы, она начинала вспоминать, что значит по-настоящему жить и чувствовать. — Пойдем прогуляемся, я все тебе здесь покажу. — Реджина мягко взяла Эмму за руку, и они неспешно двинулись в сторону огромного парка. — Это МИФФЛИН — семейное поместье Миллсов. Я родилась здесь и выросла. Надеюсь, когда-нибудь здесь будут гулять и мои дети. Я люблю и не люблю это место одновременно. Когда-то давно я была здесь безмерно счастлива. Именно здесь я впервые увидела Дэниела, здесь мы провели с ним большую часть нашего времени. После его гибели я не могла приезжать сюда в течение многих лет. И только после смерти матери я, наконец, стала возвращаться сюда. Но я по-прежнему не могу находиться здесь подолгу. — Если хочешь, мы можем вернуться домой. — Нет, Эмма, все хорошо. Я хочу сейчас быть здесь, я хочу, чтобы ты все обо мне знала: кто я, откуда, как жила, чем дышала, почему поступала так, а не иначе. Ты должна знать, какой человек находится рядом с тобой. Я не хочу, чтобы между нами были какие-то тайны и недоговоренности. Я не хочу что-то скрывать от тебя. Моя мать всю жизнь жила в окружении лжи, тайн и постоянных интриг. В итоге это ее и сгубило. Я не хочу этого для себя. И не хочу этого для человека, который будет рядом со мной… Эмма чувствовала, что именно сейчас самый подходящий момент для того, чтобы все рассказать Реджине и вымолить прощение за свою вынужденную ложь. — … Я бы никогда не смогла простить ложь и предательство. Меня так часто предавали, что вряд ли я готова простить такое. Ложь убивает любовь. Моя мать была очень одиноким человеком, но это никогда не пугало ее, она упивалась деньгами и властью, которыми ошибочно пыталась заполнить пустоту вокруг себя. А мне с детства хотелось другого, я никогда не была такой, как она. Я боялась одиночества. Страшнее него может быть только предательство, потому что оно делает человека не только одиноким, но и убивает надежду на будущее. Всю дорогу Эмма, как завороженная, не дыша слушала рассказ Реджины. Величественное поместье странным образом влияло на Свон. Тишина в лабиринтах огромного сада давила на барабанные перепонки. К редкому шелесту листвы примешивались звуки взмахов крыльев птиц и шум воды фонтана в глубине парка. Но даже эти незначительные помехи не давали Свон возможности сосредоточиться на собственных мыслях. Быстро накатывающая тошнота, головокружение и странное давление в груди свидетельствовали о внезапном появлении паники. Липкий страх потери сковал девушку, не давая пошевелиться. Именно здесь и сейчас этот страх стал близким и ощутимым. Эмма быстро притянула к себе Миллс и жадно поцеловала. Близость с горячими губами подарила почти мгновенное расслабление, и тревога стала отступать. Эмма слегка отстранилась, чтобы посмотреть на Реджину. — Я очень сильно люблю тебя, Реджина Миллс, — очень медленно произнесла Эмма. Глаза Реджины наполнились слезами. — Я больше всего на свете хочу слышать это именно от тебя. Помнишь, я тебе рассказывала, как в университете меня дразнили Злой Королевой? Эмма кивнула. — Так вот, самая большая моя тайна — это сердце Королевы. На самом деле оно очень хрупкое. Ты ведь сохранишь его, Эмма? — совсем тихо спросила Реджина. Меня всегда пугала близость, пока я не встретила тебя…

***

— Мы почти на месте, — произнесла Реджина. Эмма не успела заметить, когда они покинули парковый лабиринт и вышли на идеальную равнину, окруженную со всех сторон густым лесом. Пройдя несколько метров, Миллс хлопнула звонко в ладоши, рассекая звуком тишину, и Эмма увидела, как из дальнего угла огромного поля в их сторону начала быстро двигаться крупная фигура. Только спустя несколько мгновений Свон поняла, что это лошадь. — А вот и тот, с кем вам предстоит познакомиться, мисс Свон. — Ахалтекинец, — какой красивый, — восторженно произнесла Эмма, увидев приближающееся животное. — Ты разбираешься в лошадях? — слегка удивленно спросила Миллс. — Совсем немного, — улыбаясь, ответила Эмма. — Это Росинант, до недавнего времени мой единственный друг, — обнимая коня, говорила довольная Реджина. Конь был необычайно красив, смолянисто — черный с белыми носочками, мощной мускулатурой, белым пятном на груди и небольшой яркой белой звездочкой на лбу. — Реджина, он волшебный? Он какой-то нереально красивый. Чем-то даже напоминает единорога, только черный. Я никогда не видела ничего подобного. Можно? — Конечно, он ласковый очень. Эмма аккуратно дотронулась до животного. Шерсть была мягкой, теплой, почти велюровой на ощупь. — Я долго не навещала его, соскучился. — Реджина ласково трепала коня, и тот нетерпеливо тыкался носом в хозяйку. — Я знаю, что ты хочешь. — Миллс протянула Росинанту огромное красное яблоко. — Он не любит сахар, но обожает сладкие яблоки. Я всегда его балую. Пойдем, отведем его в конюшню, а потом вернемся в особняк и пообедаем. Тебя нельзя долго держать без еды, — засмеялась Реджина. Они медленно побрели в сторону конюшни, подгоняемые постоянно тыкающимся в спину Миллс Росинантом.

***

— Здесь я впервые увидела Дэниела, — стоя на пороге, произнесла Реджина. — Он устроился к нам на подработку на лето. Мне было семнадцать, и это была любовь с первого взгляда. — Если хочешь, можешь не рассказывать, я пойму. — Все нормально, Эмма. Моя мать говорила, что любовь — это иллюзия, а власть и деньги — вечны. Но она была неправа. Когда мы с тобой встретились, я не просто не любила, я была врагом любви. Она приносила мне лишь боль. Мое сердце было окружено высокими стенами, но ты разрушила их. Ты вернула меня к жизни. Благодаря тебе я нашла силы любить. Эмма слушала Реджину и понимала — да, она разрушила одну стену и тут же выстроила другую, еще более прочную и непробиваемую… «Реджина никогда не простит меня и не поверит, что бы я ни говорила»,  — думала Свон. — Эмма, ты подарила мне надежду. Вера даже просто в возможность счастливого конца — очень могущественная вещь. Я так благодарна тебе, — мягко целуя девушку в губы, произнесла Миллс. — Кстати, я приготовила тебе небольшой подарок, — надевая ковбойскую шляпу на Эмму, мечтательно проговорила Миллс. — Давно хотела увидеть тебя в ней. Класс!!! Тебе очень идет. Только значка шерифа на пояс не хватает. — Миллс, магазины для взрослых к нашим услугам и всегда готовы воплотить все твои фантазии. Тем более, судя по штанам, ты там часто бываешь. Ладно, куплю эту звездочку, если ты так хочешь. — Хочу… очень… дикий, дикий Запад, — блеснув глазами, томно прошептала на ухо Эмме Реджина. — Так. Все. Возвращаемся назад в дом, чтобы не пришлось делать этого в конюшне, а то лошадь напугаем. — А чем тебе не нравится конюшня, Свон? — коварно улыбалась Миллс. — Извините, Ваше Величество, но она слегка отличается от королевских покоев и роскошного ложа в самолете. Реджина, давай вернемся в особняк, и побыстрее, иначе я за себя не отвечаю, — крепко привлекая к себе Миллс, севшим голосом говорила Эмма.

***

— Миллс, ты — настоящая ведьма, — залетая назад в конюшню, смеялась промокшая до нитки Эмма. — Ты специально заманила нас сюда. Они успели отойти от конюшни на несколько сотен метров, как надвинулись тучи и с неба полились потоки воды. — Теперь тебе придется раздеться, Свон, и… раздеть меня, — смеялась в ответ запыхавшаяся Реджина. — Я ж говорю — ты ведьма, которая специально затащила меня на конюшню для разврата. Ты вообще представляешь, как это — сдирать мокрые джинсы с мокрого тела??? Только с кожей. — Эмма стянула с себя куртку, понимая, что вымокла до последней нитки. Миллс, стоявшая рядом, уже начинала дрожать от холода. — Я ж говорила тебе, надо было оставаться дома, там сухо и тепло. Если ты хотела, чтобы я силой стаскивала с тебя эти брюки, я могла бы делать это бесчисленное количество раз, но без риска заболеть, — продолжала брюзжать Эмма. — Свон, хватит бурчать, раздень меня в конце концов, согрей… и поцелуй. — Реджина прижалась вплотную к Эмме, пытаясь согреться. — Нет, нет, нет, замерзнуть мы тебе не дадим. Давай быстренько снимем все с тебя, — несмотря на липкость холодной одежды на собственном теле, Эмма начала раздевать продрогшую Миллс. Реджина не могла даже пошевелиться от сковывающего ее холода. Эмма максимально быстро пыталась стянуть с Миллс промокшую одежду. Выходило достаточно неуклюже. Ее руки были мокрыми и ледяными. Свон часто попадала во внештатные ситуации, поэтому умела быстро концентрироваться и, стаскивая с Миллс одежду, быстро осматривала помещение на предмет полезных вещей. Реджина никак не могла расслабиться и продолжала дрожать. — Спокойно, Миллс, еще пару секунд. Пойдем, за мной. Реджина так сильно вжалась в Эмму, что Свон почти несла ее, придерживая за талию. Эмма понимала, что в любом случае, в подсобках кроме инструментов должны быть хоть какие-то вещи. Так и есть, в конце конюшни за небольшой дверью Эмма нашла несколько брезентовых накидок для лошадей и целую кучу шерстяных пледов. Все это здорово пахло сеном, лошадьми и еще бог знает чем, но в данных условиях это была практически роскошь. — Отлично, — бормотала Свон, укладывая на земле брезент и настилая сверху несколько пледов. Учитывая подкладку в виде сена по всему полу конюшни, выходила очень даже неплохая кровать. — Ваше Замерзшее Величество прошу пожаловать. — Эмма сняла с Реджины остатки вымокшей одежды и, несколько раз глубоко вздохнув, завернула Миллс несколькими пледами, как в кокон. Реджина морщилась от запаха и облизывала посиневшие от холода мокрые губы. — Не смотри на меня так, нам надо согреться для начала, — отдирая от тела прилипшие джинсы и глядя на дрожащую уже непонятно от чего Реджину, говорила Эмма. Откинув в сторону все мокрое белье, Свон немедленно нырнула под пледы к Миллс и плотно прижалась к телу. — Я знаю, что это была твоя дьявольская затея с самого начала. Ловко же ты все провернула, — хитро улыбалась Эмма. — Теперь ты и в моих руках. — Реджина мягко поцеловала Эмму, прижимаясь в поисках тепла, и тут же почувствовала такой же мягкий ответ. Руки и тело Реджины продолжали слегка дрожать, а вот Эмма, укутавшись в пледы, почти сразу начала согреваться. — Сейчас я тебя согрею, у меня горячая кровь. — С этими словами Эмма перевернула Миллс на спину и практически полностью накрыла ее своим телом.  — Я знаю, мисс Свон, — вы очень горячая, — шептала ей в губы Миллс. Эмма пахла дождем и свежестью, и Реджина жадно вдыхала освежающий аромат. — Ты пахнешь яблоками и… сладким грехом, — уткнувшись в шею и путаясь в темных влажных волосах, тихо шептала Эмма. — Росинант боится раскатов грома. — Будем глушить их стонами. Миллс, теперь можешь кричать сколько угодно, гроза заглушит все. Все то время, которое девушки были вместе, они наслаждались невероятной мягкостью и нежностью. Такие прикосновения дарили телам максимум удовольствия и наслаждений. Им нравился плавный и медленный темп, нравилось чувствовать, как тела напрягаются от возбуждения. Эмма обожала чувствовать покалывание и легкое онемение в кистях от прикосновений к гладкой как шелк коже. Реджина всегда ждала именно этих прикосновений. Ее тело мгновенно отзывалось расслаблением и легкой дрожью. — Эмма… Пожалуйста… Прошу тебя, — еле слышно произнесла Реджина. Это было первый раз в ее жизни… Когда она просила… — Я хочу тебя… очень. Внутри… Сейчас… Эмма не собиралась тянуть и, услышав такие желанные слова, быстро скользнула рукой вниз и погрузила в разгоряченную Миллс свои длинные пальцы до упора, одновременно притягиваясь к губам и накрывая их поцелуем. Реджину мгновенно накрыла волна сладкого расслабления. Движения девушек были достаточно скованными из-за кокона одеял, в которые они были завернуты. Эмма медленно доставала пальцы и также медленно возвращала их назад. Реджина не могла раздвинуть ноги, поэтому движения пальцев внутри нее было особенно ощутимым из-за усиленной плотности контакта. Пальцы Эммы погружались глубоко и мучительно медленно. И с каждым таким движением бедра Реджины двигались навстречу Эмме. При этом большой палец руки Свон прижимался к самой чувствительной точке, создавая давление в ритм движениям руки. Такой темп тягучих и плотных толчков вперемешку с жадными поцелуями очень быстро подводил Реджину к краю. — Пожалуйста… Еще… — Реджина схватила Эмму за запястье, когда та в очередной раз почти достала руку. Эмма добавила третий палец и после нескольких глубоких и резких толчков почувствовала, как Реджина слегка выгнулась, сильно сжала ее руку бедрами, и, замерев на несколько секунд, перестала дышать. Ее тело обмякло и расслабилось в крепких руках Свон. Потом еще некоторое время Эмма с наслаждением чувствовала легкое подрагивание Миллс в своих объятиях. Иногда во время накатывающегося возбуждения Эмма слишком сильно прихватывала нежную кожу на шее Реджины, но, боясь оставить кровавый засос, все-таки вовремя останавливалась. А сейчас, слушая тихие, хрипловатые стоны, сдерживаться не смогла, оставляя огненные поцелуи на шее и ключицах женщины.

***

Эмма проснулась оттого, что ей стало невыносимо жарко. Гроза давно стихла, с улицы доносился шум редко скапывающих с крыши капель дождя. Реджина спокойно спала, лежа почти полностью на Эмме. Будить ее Свон не собиралась. Она любила просыпаться раньше Миллс — так у нее было время наслаждаться красотой любимой, тихонько перебирая волосы и почти незаметно целуя… — Наша одежда мокрая, поэтому завернем тебя в брезент и пледы, посадим на лошадь и поедем в поместье. Главное, чтобы ты не заболела после сегодняшнего приключения. — Эмма накинула на Миллс несколько пледов, стараясь не смотреть на тело женщины и борясь с очередной волной искушения. — Росинант довезет нас двоих, он сильный конь. И я бы хотела, чтобы мы еще кое-кого навестили.

***

— Это семейная усыпальница Миллсов, я приезжаю сюда всего несколько раз в год. Здесь мои мать и отец. — Странное место… Почему усыпальница стоит на таком высоком месте. Мне казалось, такие места должны быть скрыты от глаз. — Эмма внимательно осматривала местность. Реджина улыбнулась и одобрительно кивнула головой. — Ты не перестаешь удивлять меня, Эмма. Ты очень наблюдательна и умна. Так и есть — на самом деле. Этот холм — самое высокое место в поместье. Эмма присела на корточки и приложила руку к земле. — Под склепом, похоже, много помещений? Вход ориентирован строго на восток и… замок без ключа. Солнечный??? — глаза Эммы заблестели неподдельным интересом. Она подошла вплотную к двери и провела рукой по большому медному диску с изображением солнца. — Его можно открыть, только когда солнечные лучи падают непосредственно на сам замок. Через отверстия после поворота диска свет попадает под определенным углом в центр круга на полу в склепе и только тогда срабатывает засов. — Реджина нажала ладонью на замок и провернула диск по часовой стрелке. Раздался щелчок, но дверь не открылась.— Сейчас солнце с другой стороны, и открыть склеп невозможно. Он надежно защищен даже от взрыва или землетрясения. Это, наверно, самое надежное место на земле. Тайник, сейф, назови как угодно. Если наверху что-то произойдет, внизу находится очень глубокая шахта — все опустится вниз, как на лифте, и закроется сверху толстыми плитами в шахматном порядке. Почти как многоуровневая египетская пирамида.

***

Реджина пила кофе на террасе второго этажа и с удовольствием наблюдала за тренировкой Эммы. Свон быстро отжималась, почти подпрыгивая на руках, а Миллс не могла оторвать взгляда от мышц девушки. — Сидни, пожалуйста, организуй мне встречу с начальником отдела исследований нашей лаборатории в Мексике. Хочу убедиться, что разработка нового препарата идет по графику. Он должен быть готов к массовому использованию максимум через месяц — два. Возьми лабораторию под усиленный контроль и охрану. Обеспечь людей всем необходимым, если надо, пусть работают не покидая здания. Насколько я знаю, доклинические испытания препарата закончены. Группа испытуемых готова, и я хочу, чтобы мы перешли к первому этапу клинического проекта по работе непосредственно с препаратом и людьми. У нас больше нет времени на отсрочку. Пора начинать.