Розовая пыль

У всех влюблённых, как у сумасшедших, Кипят мозги: воображенье их Всегда сильней холодного рассудка. Уильям Шекспир. Сон в летнюю ночь Самолет еще не успел оторваться от земли, а Миллс уже тянула Эмму в хвост салона. По пути Свон успела стянуть с себя реглан и расстегнуть джинсы. Кончики ее пальцев уже слегка покалывало от ожидаемого контакта с телом Реджины. В конце салона — спальня, и как только они очутились внутри помещения, Реджина немедленно впечатала Эмму в быстро закрывшуюся дверь. — Ты такая догадливая, — прижимая Свон к себе и увлекая в поцелуй, шептала, улыбаясь, Реджина, стаскивая с бедер Эммы узкие джинсы. — Господи, Миллс, ты сводишь меня с ума. — Эмма жадно отвечала на поцелуй. Она крепко обняла Реджину за талию, меняя их местами, прижала к двери и, нетерпеливо расстегнув молнию на юбке, стащила вместе с чулками вниз. До постели они добрались, успев снять с себя белье. Какое-то время шла борьба за главенство, пока, наконец, Эмма не сдалась, прижатая к кровати уже полностью голой Реджиной. Ощущения мягкой, гладкой и такой горячей кожи прожигали до кончиков оголенных нервов. Эмма слегка прикрыла глаза и с наслаждением прижала к себе Миллс, чувствуя горячий живот Реджины у себя между ногами. Ее мгновенно накрыло очередной волной неудержимого желания. Она приподнялась на локтях, однако Миллс, слегка подползая вверх, медленно и очень нежно поочередно накрывала губами соски Эммы, и та упала назад на подушки, сжимая руками простынь и громко выдыхая. Реджина медленными, почти невесомыми поцелуями опустилась ниже к идеально плоскому животу, потом еще ниже, к лобку, плавно раздвигая бедра Эммы. В этот момент Свон замерла, почти не дыша, чувствуя поцелуи с внутренней стороны бедра. Миллс прихватила губами нежную кожу, не торопясь приближаясь к разгоряченному лону. Эмма слегка подалась вперед и в то же мгновение почувствовала, как горячий язык Реджины прошелся по всей длине жаждущего органа. — Ред…жина… Пожалуйста… — Эмма чувствовала, как растет напряжение и пульсация внизу живота. Ей казалось, что она в любой момент может лишиться рассудка. Клитор уже практически болел от возбуждения. — Эмма, моя Эмма, — шептала потрясенная Миллс, нежно захватывая сначала губами, потом слегка оттягивая зубами твердую точку, успевая медленно водить вокруг нее кончиком языка. Эмма закусила губы, резко выгибаясь всем телом, запрокинула голову назад и, не сдерживаясь, громко, протяжно застонала. Реджина еще крепче обхватила девушку за бедра, увеличивая плотность контакта и интенсивность движений губ и языка вокруг клитора любимой. У Эммы из глаз потекли слезы, по телу разлилась волна невесомой тяжести, и она обессиленно упала на постель, не чувствуя ни рук, ни ног. Наслаждаясь невероятно сексуальным зрелищем, Реджина медленно поднялась поцелуями вверх, и, пройдясь поцелуями по взмокшему животу Эммы, ключицам, шее, подбородку, завладела губами девушки. Эмма просто лежала, наслаждаясь ощущениями невероятного оргазма и расслабления, без возможности ответить на поцелуй. У нее не было сил даже пошевелиться. Понимая это, Реджина, слегка нависая над почти бездыханной Эммой, настойчиво целовала податливые губы. Эмма полностью растворилась в ощущениях и не сразу заметила, как рука Реджины плавно скользнула вниз и два пальца Миллс нежно, но быстро погрузились в разгоряченно — влажное лоно Эммы, почти до упора. Свон, не успевшая восстановить дыхание от предыдущего раза, смогла только широко открыть глаза и резко выдохнуть. — Господи, Реджина, что ты со мной делаешь? — простонала Эмма. Вместо ответа Миллс жадно поцеловала ее, крепко обняла и, закидывая одну ногу девушки себе на плечо, слегка ускорила толчки, делая их глубже и резче. Эмма давно забыла, как надо правильно дышать. Сбившееся дыхание стало похожим на всхлипывание, Эмма не слышала ничего, кроме дикого стука сердца и шума в голове. Движения Реджины были плавными, но настойчивыми. Она крепко сжимала обессиленную Свон за талию, жестко контролируя движения девушки. Иногда Реджина опускалась от губ к груди, поочередно жадно втягивая соски Эммы и вводя в этот момент пальцы в лоно. Эмма уже даже стонать не могла, у нее хватало только сил тихо хрипеть имя Реджины. Такой ритм и процесс неимоверно возбуждал обеих и приближал к разрядке. Реджина чувствовала, что находится почти на пике от ощущения дрожащего тела Эммы в своих руках. Через несколько плотных толчков она почувствовала, как Эмма резко дернулась, сжала бедра, задерживая руку Миллс мышцами внутри, и, наконец, обмякла, опустившись на постель, чувствуя горячие губы Реджины на своей шее. Она никогда не испытывала ничего подобного. Ощущения были нереальными, просто за гранью, ей казалось, что по венам вместо крови растекается горячая лава… — Я люблю тебя, Реджина, — проваливаясь в нирвану, произнесла Эмма, успевая притянуть к себе Миллс. — Спи, мой белокурый ангел, отдыхай, — укрывая их, успела проговорить Реджина, чувствуя, как тело наливается неимоверной слабостью и закрываются глаза.

***

— Оргазм в воздушной яме — это нечто, Свон. Как-то раньше мне это в голову не приходило, — хитро улыбалась довольная Реджина. — И как много народу побывало в этом ложе на борту, Ваше Несравненное Величество? — Ну, ты пока первая! — засмеялась Реджина. — Что значит "пока первая"??? Ты собралась сюда еще кого-то водить? — притворно насупилась Эмма. - Я сейчас с тобой такое сделаю… — Эмма, а ты знаешь, у тебя волшебные руки — такие… — Я ж говорила — тебе понравится. Что ты там говорила про мои руки? — Эмма, что ты делаешь? — сбивающимся голосом прошептала Реджина. — А на что похоже? — Я скоро стану похожей на наркоманку, которая будет бегать к тебе за очередной дозой, — целуя девушку в подбородок, с улыбкой говорила Миллс. — А я из-за тебя превращаюсь в нимфоманку, которая хочет заниматься с тобой сексом 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Я хочу тебя, даже когда сплю, потому что даже в моих снах ты со мной. — Вам нужен доктор, мисс Свон. — Нет, мне надо твоё тело. — Только тело? — лукаво спрашивала Реджина. — В данный момент - да: когда ты голая, я больше ни о чем думать не могу, — настойчиво вдавливаясь в бедра брюнетки, отвечала Эмма. — Я последние дни большую часть времени провожу в таком виде. — Реджина, как ты думаешь, наши крики и стоны не повлияют на навигационные приборы? — Даже если мы разобьемся — я умру счастливой. Мне уже ничего не страшно, — прижимаясь к Эмме, шептала Миллс. — Не думай о таком. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — настороженно глядя на Реджину, говорила Эмма.

***

Сойдя с трапа Эмма, заметила в глазах Реджины легкую тревогу и мгновенно поспешила ее успокоить. — Займись пока делами, а я быстро домой за вещами, и вечером буду ждать тебя к ужину, — припадая к щеке Миллс, проговорила Эмма. — Не задерживайся. Ни о чем не беспокойся, все будет хорошо, — уверенно говорила Эмма, и Реджина мгновенно отпустила все свои тревоги. Она была благодарна Эмме за понимание и умение быстро находить решение в любой ситуации. Эмма ни разу не поставила ее в неловкое положение, она всегда идеально чувствовала, как и что надо делать и говорить. С девушкой было легко даже без лишних слов. Понимая, насколько Миллс загружена, Эмма не хотела нарушать привычный ритм и график ее жизни. Но и не собиралась больше отпускать Реджину, а та в, свою очередь, хотела быть рядом с Эммой. Все решилось само собой — просто и без слов. — Спасибо, — тихо прошептала Реджина, оставляя на губах Свон благодарный поцелуй, перед тем как высадить ее у дома. Я постараюсь быть не поздно.

***

Реджина была так счастлива, что совершенно перестала обращать внимание на иногда кажущееся ей беспокойство и тревогу, а может, даже и страх в глазах Эммы… Миллс всегда доверяла своему чутью, но сейчас она не слышала его. Стук влюбленного сердца заглушал все вокруг. Объятия Эммы давали ощущение безграничной свободы и безопасности. Девушка стала ее опорой, надеждой на счастливый конец, в который Реджина давно перестала верить.

***

Поездка принесла Эмме ни с чем несравнимые ощущения, подарила чувства, о которых она даже и не мечтала. Но и привнесла в ее жизнь новые сложности. Чувства к Реджине полностью занимали разум и сердце. Эмма понимала, что она любит и любима. Осознание этого впервые делало ее по-настоящему счастливой. У нее никогда не было семьи, не было ничего своего, такого близкого и настоящего. Реджина дала ей силу, уверенность и надежду на желанный счастливый финал. Ее любовь защищала от всех переживаний и невзгод. Эмма больше не чувствовала себя растерянным ребенком и покинутой сиротой. Необходимо было срочно открыться Реджине. Опасность сокрытия могла не просто осложнить их отношения, она могла их разрушить. Нет ничего тягостнее, чем хранить тайну про себя от любимого человека… Помимо проблемы объяснения с Реджиной, перед Эммой встала еще одна, вернее две. Необходимо было поставить в известность директора об отношениях с Миллс, а это автоматически повлечет за собой невозможность дальнейшего продолжения операции. Вторая проблема — это безопасность самой Миллс. Эмма знала не один факт провала, когда агенты умудрялись заводить романы с объектами, в итоге это приводило к раскрытию «легенд», и, как следствие, к гибели объекта. Она боялась, что ее связь с Реджиной подвергнет опасности жизнь женщины. Свон готова была отказаться от договора с директором, покинуть службу, даже несмотря на провал в расследовании, но только чтобы не подвергать риску жизнь Реджины. Даже если директор выведет Свон из игры — это совсем не значило, что удастся избежать всех угроз. Само начало подобной операции уже поставило Миллс под удар. За более чем месяц расследования не удалось выяснить практически ничего, за исключением поимки нескольких незначительных продавцов «пыли». Зато образцы, полученные Эммой у Руби, показали, что препарат серьезно усовершенствован — теперь он мгновенно растворялся в любой жидкости, а это значит, что его можно было подмешать в любой напиток. «Розовая пыль» в любой момент могла начать свое смертоносное шествие с любого клуба, и тогда уже ничто не сможет ее остановить. И это тоже было большой проблемой, поскольку основной источник распространения заразы до сих пор был в «Зачарованном лесу». Эмма решила основательно подготовиться к встрече с директором и понимала, что, скорее всего, ее ждет служебное расследование через ОВР (отдел внутренних расследований), позорная отставка и прочие «прелести». Однако все это волновало ее намного меньше, чем разговор с Реджиной. Это могло стать самым тяжелым и непреодолимым испытанием для девушек. Эмма решила не затягивать и сразу после беседы с Голдом поговорить с Миллс, рассказать все как есть и объявить Реджине, что готова на все ради нее, отказывается от любой работы в бюро, чтобы не подвергать их отношения риску в дальнейшем.

***

— Руби я больше не буду заниматься этим, — решительно произнесла Эмма. — Что не так? Почему вчера да, а сегодня уже нет? Так сильно не понравилось? А вот мне казалось наоборот, — раздраженно ответила девушка. — Нет, дело не в этом. Просто я встретила кое-кого и хочу продолжить отношения. — Ну что ж, рада за тебя, — раздосадованно протянула Руби. Повисла неловкая пауза. — Твои шрамы на теле… Я уже видела похожие. Ты ведь коп, правда? -настороженно спросила девушка. — С чего это ты взяла? — возмутилась Эмма. — Тут был парень — Грэм. Я думаю, они от пуль, а он, скорее всего, был копом. Он тоже вынюхивал насчет «пыли». Мне довелось провести с ним пару ночей. Он довольно долго тусовался тут, а потом вдруг пропал. Ты вообще знаешь, кому принадлежит клуб? — Понятия не имею. — Его владелица — Реджина Миллс, этот отель тоже ее. Она давно купила всех — и полицию, и ФБР, - поэтому ей дозволено все, и содержание борделей в том числе. Однажды я подслушала разговор охраны: говорили, Миллс дала команду убрать Грэма, узнав, что он вынюхивает насчет «пыли». Больше я его не видела в клубе. Но ты ведь не уймешься, да? Эмма кивнула. — Если тебе так нужна эта адская «пыль», я помогу с выходом на дилера, но при условии, что ты перестанешь сюда ходить, это может быть небезопасно, если ты будешь продолжать здесь вынюхивать, — обеспокоено проговорила Руби. — Ты бы тоже завязывала с походами сюда, здесь небезопасно для всех, а не только для меня, — ответила Эмма.— Звони или пиши на этот номер, я буду держать его для тебя.