Розовая пыль

Когда Эмма поднималась в лифте на верхнюю парковку «MILLSINVEST», она уже знала, что это КОНЕЦ. До этого Реджина больше двух часов не отвечала на ее звонки, а потом прислала одно короткое сообщение с указанием места встречи. Бесконечное движение лифта, наконец, прервалось сигналом остановки на последнем этаже, и она увидела стоящих друг напротив друга Реджину и Голда. «С Голда все началось, с ним и закончится», — подумала Эмма, замечая кучу своих фотографий, раскиданных на капоте стоящего рядом с Миллс, мерседеса. — Реджина… — Эмму начало слегка знобить. — О, а вот и агент Свон почтила нас своим присутствием! Как долго ты собиралась скрывать это от меня? Как долго, Эмма? — задыхаясь, шептала женщина. — Пожалуйста… дай мне все объяснить. — Эмма умоляюще посмотрела на Реджину. — Хоть что-то из того, что ты мне говорила, было правдой? Хоть что-то, Эмма? И вообще, кто ты на самом деле? Хотя нет, молчи, мне все равно, — срывающимся голосом говорила Миллс. — Реджина, милая, все правда, я — Эмма Свон, я… — Замолчи, не смей больше произносить мое имя, я не нуждаюсь в твоих оправданиях. У тебя было четыре месяца, чтобы рассказать мне все. — Я могла потерять тебя, боялась, что ты не простишь. — Эмма попыталась приблизиться к Реджине. — Ложь есть ложь — даже если она во благо!!! Возможно, так бы и было, возможно, мы бы расстались, но ты бы избавила меня от этого кошмара… За что, Эмма? — Реджина пыталась кричать, но у нее не получалось, крик постоянно срывался на отчаянный шепот. — Я отдала тебе всё: свое сердце, свою душу и тело. И если тебе этого мало, то прости… У меня больше ничего нет. Разве только жизнь… Можешь забрать и ее… Она мне уже ни к чему. — Реджина, пойми — эта миссия больше, чем одна жизнь. — Голд пытался хоть как-то успокоить Миллс. — Заткнись, Рупперт, — я знаю, что моя жизнь ничего не значит. А для тебя ничья жизнь не имеет цены. Ты — настоящее чудовище. Сколько же безысходного зла должно быть у тебя в душе, чтобы черпать счастье в страдании других? Ты отнял у меня все — мать, а теперь… Для некоторых нет большей радости, чем растоптать чьё-то счастье. С каких пор ты стал подсовывать мне в постель своих агентов? Как же низко надо было пасть, Голд… Наблюдая за перепалкой Миллс и Голда, Эмма, наконец, сложила недостающие части пазла. — Вы отправили меня на это задание, Директор, не из-за Авроры… Вы послали меня защищать Реджину. Я права, мистер Голд??? Мы должны были опередить в расследовании другие ведомства??? «MILLSINVEST» попала под прицел спецслужб, и Вы послали меня помогать Реджине. Мистер Голд, Реджина — Ваша дочь? — почти шепотом спросила Эмма. Миллс, до этого момента продолжавшая кричать на Голда, мгновенно запнулась. У нее перехватило дыхание, и она недоуменно посмотрела на Эмму, а потом перевела взгляд на Голда. — Нет… — совсем беззвучно шептала потрясенная Реджина, — только не это чудовище. — Да, Реджина, я твой отец, — выдохнул Голд. Женщина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. У нее на мгновение закружилась голова, и она быстро оперлась рукой на капот машины. Эмма кинулась к ней, чтобы не дать упасть. — Назад, не сметь прикасаться ко мне, — почти рычала Миллс, выставив вперед руку. - Я не нуждаюсь более в вашей поддержке. — Ты не мой отец, Голд, никогда им не был и не будешь, мой отец — Генри Миллс. Боже… Надеюсь, папа не знал… — Нет, он не знал, и я узнал только после смерти Коры. — Реджина, пожалуйста, позволь мне все объяснить. Я все исправлю. Ты же знаешь, как я люблю тебя. — Эмма пыталась поговорить с Миллс, а в ответ видела только злость и сожаление. — Это, по-твоему, называется «любовь», Эмма? — Реджина с презрением кинула на капот пачку фотографий той самой мерзкой ночи в «Зачарованном лесу». — Надеюсь, тебе достанет ума не отрицать, что это ты, несмотря на маску и темноту. Да, кстати, и видео имеется. Нельзя вернуть то, что сделано. Это останется с тобой навсегда. — Я думала, что вы любите меня, но жесткая групповуха намного привлекательней, мисс Свон? — наклонившись к уху Эммы, с презрением шепнула Миллс. — И после этого ты посмела прикасаться ко мне… — Господи… Реджина. — Эмма прикрыла глаза. — Ее сильно отравили, она ничего не помнит о той ночи. — Голд как мог пытался объяснить ситуацию.— Я ее послал туда!!! Я же объяснил тебе, что это я во всем виноват, Эмма здесь ни при чем. — Ну, конечно, она ни при чем, поэтому пошла туда второй раз. — На капот вывалилась еще пачка фотографий, на которой Эмма лежала в объятиях Руби. — Видео тоже прилагается. Любите брюнеток, мисс Свон??? Я заметила, — шепот Реджины отбивался молотком в ухе Эммы. — В следующий раз, когда решишь кого-то полюбить, сделай это по-настоящему… — Реджина, это все было до нас… — Ты все равно продолжаешь врать, — разочарованно ухмыльнулась Миллс. — А вот это уже было после Амстердама, после НАС. — Я не спала с ней больше, Реджина, прошу тебя, дай мне шанс… — продолжала умолять Эмма. — Шанс на что, Эмма? На бесконечное продолжение лжи?  Я рассказывала о себе все, а в ответ не услышала ничего. Я была слепа, я даже вопросов тебе не задавала. Доверилась тебе, но доверие как хрустальная ваза: она бьется, разлетаясь на тысячи осколков, которые впиваются в тело. Твои глаза, Эмма, я ведь с первой нашей встречи, там, на приеме, чувствовала — это невероятное прикосновения твоего взгляда уже не первое. Но я впервые не поверила своим инстинктам. Там, за стеклом, на допросе была ты… Нельзя вернуть отношения с человеком, который предал! За всё время в мире некоторые вещи нельзя простить. — Любовь сильнее недоверия, Реджина. Иногда нужно совершить огромную ошибку, чтобы понять, как все исправить. Миллс тщетно пыталась согреться, ее била мелкая дрожь от накатывающей злости. — А знаешь, Эмма, Прометей — он ведь тоже был Спасителем. Он подарил людям огонь и спас их от холода, не дав замерзнуть. Он согрел их сердца и наполнил теплом их души и кров. Но этот спасительный огонь был коварен, и в один момент мог превратить все в пепел. — Я же говорила тебе, что я не Спаситель. — О, да, рано или поздно мы все теряем своих героев. Так кто из нас Свет, а кто Тьма, мисс Свон??? Зло не всегда выглядит как зло. Иногда оно смотрит прямо на нас, а мы этого даже не понимаем. Мы так часто все отрицаем, что иногда не можем распознать правду, даже когда она у нас перед носом. А потом реальность незаметно наплывает и бьет очень больно. — Реджина, я люблю тебя очень сильно, и ты это знаешь. Уйти всегда проще, чем остаться и продолжать бороться. Ты считаешь, что должна уйти, потому что у тебя нет выбора. Но выбор есть всегда — останься, прошу тебя, и я буду бороться за нас. Помни о том, что я тебе говорила — я всегда буду рядом, я всегда буду с тобой, и я буду надеяться… Ты научила меня никогда не сдаваться, ты научила меня верить в то, что надежда — это выбор. — Нет никаких НАС и никогда не было. Не надейся, Свон, — твоя надежда не умрет последней… Последними умрут твое разбитое сердце и растоптанная душа. Я не буду говорить тебе, что ненавижу тебя, — это будет неправдой, я люблю тебя Эмма и всегда буду любить. Когда находишь то, что так долго искал, судьба не даст тебе взять это просто так. Ты обещала мне бороться за мой счастливый конец. Но я не из тех людей, которые получают хэппи энды… У меня никогда не было Настоящей любви, но ты дала мне самую кошмарную вещь, которую можно только дать, — надежду. И я знаю, что ты хочешь быть со мной так же сильно, как и я с тобой, — захлебываясь слезами, шептала Миллс. — Я могу ненавидеть только себя, за свои чувства. Я хотела бы избавиться от них, но это невозможно. Я бы хотела забыть тебя, Эмма, но и это невозможно. Невозможно вырвать из сердца, только вместе с ним… А знаешь, в чем фокус любви? Она утекает сквозь пальцы. И даже несмотря на это, я благодарна тебе. Любовь к тебе была кратким проблеском счастья в океане тьмы. — Реджина чувствовала, как силы покидают ее, она не могла больше находиться рядом с Эммой, она боялась, что не выдержит и не сможет…уйти. — Прощайте, мисс Свон! У меня не хватает сил простить вас, но и мстить я не буду. Месть не принесет удовлетворения, она ничего не даст, она способна только отнимать, а у меня больше ничего нет. Реджина резко выпрямилась и быстро подошла к Эмме. Свон вздрогнула от неожиданности. В эту же секунду Миллс взяла ее ладонь, положила туда ключи от Мерседеса и маленькую бархатную коробочку… —  Это принадлежит тебе, Эмма, — болезненным шепотом проговорила Реджина, зажимая кулак девушки. Эмма вцепилась ей в плечо. — Прошу тебя, пожалуйста, не надо, Реджина. — Эмма почти ничего не видела из-за слез. — Ты должна меня отпустить, и, может, я сама найду свой путь назад. Не делай мне еще больней. Когда-нибудь ты научишься любить, но мне уже будет все равно. Прощай, Эмма, — Миллс выдернула руку и не оглядываясь шагнула в лифт.

***

— Как вы догадались, Эмма? — У меня были подозрения с самого начала. Вы слишком много внимания уделяли непосредственно тому, что касалось самой Миллс, а не фактажу операции. Вы пристально сопоставляли мою оценку ее характеристик с тем, что знали сами. С легкостью воспринимали любые расходы, ни разу меня не упрекнув, хотя необходимости в таких дорогих подарках не было. Мистер Голд, вы — жестокий и властный человек, но когда речь зашла об Авроре, вибрации Вашего голоса выдавали заботу и нежность. Такие же нотки я слышала и тогда, когда вы упоминали Реджину. Вы были по-настоящему обеспокоены. А еще у вас и Реджины одинаковый взгляд. Я заметила это еще при первом ее появлении в комнате для допросов. Генетический код зачастую является определяющим в паттернах поведения. Мы наследуем от родителей не только внешние признаки, но и манеру поведения, предрасположенность к определенным проблемам и событиям. — А если бы Миллс оказалась моей любовницей? — О нет, Директор, эту мысль я отмела сразу. Вы годами не снимали обручальное кольцо. Отпечаток явно виден. Людям при вашей должности вообще не свойственно его носить. Но вы наплевали на это, и это свидетельство того, что семья для вас важнее. Это значит, что вы любите жену и дочь. Вы давно знакомы с Миллс, пошли с ней на сделки, не исключаю, что неоднократно делали ей одолжения и оказывали всестороннюю помощь. А увидев вас вместе сегодня, я поняла, насколько много позволено Реджине. Поэтому я допустила, что Миллс ваша дочь. — Эмма, я хочу сказать, что понимаю, как тебе сейчас тяжело. Когда-то я пережил нечто похожее с матерью Реджины. Кора была опасна, потому что у неё не было сердца. Реджина даже более опасна из-за того, что оно у неё есть. И вам удалось завладеть им. Мне очень жаль, Эмма. Я бы хотел, чтобы ваши отношения сложились. — Хотели бы? — удивилась Эмма. — Конечно, а почему я должен был быть против? Меня не интересуют предрассудки, она выбрала достойного человека, она любит и любима, и это делало ее счастливой. Чего большего я мог желать, как не счастья для своей дочери? — Знаете, мистер Голд, я не сильна в отношениях, Реджина появилась… и я думала, что это навсегда. Но у Спасителей даже в сказках не бывает долго и счастливо… Теперь все безнадежно испорчено. — Свон вдруг почувствовала, что готова расплакаться. — Безнадежно - когда на крышку гроба падает земля. Все остальное можно исправить, Эмма. Кто-то весьма упорно следит за вами. Служба безопасности Миллс не могла получить все эти данные. — Если следят за мной — значит, и Реджина тоже под ударом. Мы подвергли ее дополнительной опасности. Как давно вы заподозрили неладное с «MILLSINVEST»? — Месяцев 5-6 назад началась скупка акций компании через подставные оффшоры. Кто-то может в любой момент осуществить атаку на корпорацию. — А что с «пылью»? — У меня пока нет 100% уверенности, что это не «MILLSPHARMACEUTICALS». Мы будем продолжать расследование в рамках бюро. Сначала слили Хантера, теперь вас. Если внутри завелся «крот», то мы очень быстро начнем терять осведомителей и актив. Джонса выводим из-под прикрытия. Его могут слить в любой момент. И пока больше никого нельзя привлекать. — Мой информатор в борделе говорила, что Миллс откуда-то узнала, что Хантер — коп, и дала команду его убрать. А сейчас она получила досье на меня и пришла сразу к вам. Я не могу верить, что Реджина в этом замешана и способна на такое… — с горечью произнесла Свон. — Я тоже не хочу в это верить, Эмма. — Мистер Голд, мы должны сделать все, чтобы найти этих людей и пресечь появление «Розовой пыли». Иначе мы не сможем защитить Реджину. С самого первого дня нашей основной целью было защитить Миллс. Значит, пусть это и останется приоритетом. И если для этого придется пожертвовать всем, я готова, но я не позволю, чтобы что-то случилось с Реджиной, вне зависимости от того, виновна она или нет. — Вы никогда не сдаетесь, да, Эмма? — Я выбрала тяжелую, почти мужскую работу в агрессивной среде…

***

Эмма несколько недель предпринимала отчаянные попытки поговорить с Реджиной. Возможности встретиться с Миллс у нее больше не было. Реджина окружила себя охраной, на звонки и сообщения не отвечала. Свон подолгу дежурила у ее офиса в надежде увидеть хоть на секунду…

***

Реджина не просто страдала — ей казалось, что она тает и из нее по капле вытекает жизнь. Ей не хватало Эммы, ее тепла и прикосновений. Ее слегка растерянной улыбки… Реджина была зависима - от ее сильных рук, которые дарили столько нежности и ласки, от ее взгляда и поцелуев, от всего того, без чего не могла представить свою жизнь. Ей казалось, что все это только сон. Что она вот-вот проснется и все будет как раньше. Но время шло, а кошмар продолжался, никак не удавалось открыть глаза и осознать реальность потери. Она понимала, что Эммы больше нет в ее жизни — остались только воспоминания и нервная дрожь от внутреннего страха перед одиночеством. Она вдруг почувствовала дикую усталость от бессонных ночей, проведенных в слезах. Работа больше не спасала, от алкоголя невыносимо мутило, и раскалывалась голова. Однажды она не выдержала, и в порыве ненависти к себе за слабость духа, набрала номер Эммы, чтобы хотя бы услышать приглушенное «АЛЛО». Эмма слушала тишину в ответ, а потом тихо спросила: — Реджина, это ведь ты? У тебя не хватает сил говорить… Ты и не должна. Я буду говорить. Что ты хочешь услышать, милая? Что я трусливая идиотка, которая разрушила наше счастье? Ты и так это знаешь. Я говорила тебе это сотни раз и готова повторять еще и еще, пока ты не простишь меня. А еще ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя? Ты должна позволить себе простить меня. Любимая, пожалуйста, позволь мне быть рядом, заботиться о тебе, поддерживать тебя. Наказывай меня сколько хочешь, но не наказывай себя. А еще помни как сильно я люблю тебя — очень, очень сильно, я всегда буду любить только тебя и всегда буду ждать, я всегда буду рядом. Эмма могла часами рассказывать Реджине, как сильно любит ее и как сильно хочет быть с ней. Миллс не отвечала, она позволила себе только беззвучно рыдать и повесила трубку, когда стало совсем невыносимо.

***

В полутемном номере отеля за небольшим столиком сидело трое людей — женщина и двое мужчин. — Через три дня Миллс вылетает в Гонконг для встречи со своими банкирами. В следующий раз такой шанс может представиться не скоро. Мы можем достаточно быстро все организовать, в Гонконге есть наши люди, готовые к действиям. Думаю, сейчас самое время для такой операции. Мы убиваем несколько зайцев сразу — устраняем Миллс от управления компанией… — А если у нас не выйдет устранить ее полностью??? — прервал женский голос. - Я готова к любым расходам!!! — Для начала достаточно будет устранить ее на время. Не переживай, я хорошо знаю свое дело и позабочусь о том, чтобы Миллс не вернулась. — Устранением Миллс мы сможем как следует прижать Голда.

***

Как только Реджина сошла с трапа самолета, она была немедленно арестована Управлением по борьбе с наркотиками Министерства общественной безопасности Китая и доставлена в главную тюрьму ведомства для допроса. — Мисс Миллс, учитывая тяжесть совершенного вами преступления, после допроса вы будете отправлены в тюрьму Стэнли, где будете ожидать вынесения приговора. — Когда я смогу встретиться с послом? — Все действия в будущем, предпринятые по отношению к вам, будут зависеть исключительно от вашего желания сотрудничать. — Могу я хотя бы поинтересоваться, в чем меня обвиняют? — спокойно спросила Реджина. — На складах вашей лаборатории в Гонконге обнаружена крупная партия наркотиков. Несколько тонн героина, а также 1600 кг метамфетамина, готовые к отправке. Я хочу, чтобы вы знали — в Китае это очень тяжелая статья, за которую полагается смертная казнь. Поэтому в ваших интересах будет сотрудничать со следствием. Надеюсь, у вас хватит благоразумия пойти навстречу нам и себе, отвечая на все вопросы. И доношу до вашего сведения, что тюрьмы Гонконга многим отличаются от американских, не думаю, что вам стоит испытывать себя на прочность.