Розовая пыль

Реджина Миллс являлась единоличным владельцем контрольного пакета акций в 65% крупнейшего конгломерата, когда-либо принадлежавшего одному человеку. Мировой финансовый рынок мгновенно отреагировал на новость об аресте главы «MILLSINVEST» падением акций компании на 40%. Как только открылись торги, через несколько инвестиционных фондов мгновенно были скуплены все доступные акции корпорации. Ее личный адвокат Морис Френч вылетел из Швейцарии в Вашингтон, для того чтобы объявить имя преемника на посту главы корпорации. В момент ареста Реджины двадцативосьмилетняя Эмма Свон стала распорядителем десятого по величине состояния в мире. Мировые информагентства взбесились в поисках информации о таинственной наследнице.

***

Пока Морис Френч зачитывал распоряжения, Эмма сидела во главе длинного стола, в огромном кресле Реджины, спокойно разглядывая напряженные лица членов совета директоров. «…Как личный адвокат могу вас заверить, что все распоряжения мисс Миллс предельно ясны — единственным наследником и распорядителем ее состояния является мисс Эмма Свон…» — Мистер Френч, вы встречали эту девушку прежде? — спросил один из директоров. — Нет, — отрицательно покачал головой адвокат. — Милая леди, кто Вы??? Вы являетесь из ниоткуда и предъявляете свои права на одно из самых больших состояний мира. Вас никто не знает, и вы абсолютно не представляете, с кем имеете дело. Мы наймем лучших адвокатов, суды будут тянуться годы. — Мисс Фисент, полагаю? — впервые заговорила Эмма. — Да, Вы правы. — Мелани Фисент… Реджина восхищалась вами, называя Гением финансов. Принстон, Массачусетс, — она гордилась тем, что вы работаете именно у нее. Она рассказывала мне о вас, обо всех вас. Так что поверьте, я прекрасно представляю, с кем имею дело. Предвидя вашу реакцию, Реджина задолго до всех этих событий перевела все акции в анштальт, расположенный в Лихтенштейне. Надеюсь, все знают, как работают анштальты? Они выдают акции на предъявителя, иными словами — человек, физически владеющий акциями, является владельцем анштальта. — По распоряжению мисс Миллс единоличным владельцем анштальта назначена мисс Свон, и чтобы приступить к управлению компанией, распорядителю и наследнику необходимо только предъявить акции, — добавил адвокат. — Вот копии моих акций, господа, оригиналы хранятся в месте, о котором знаю только я. Через 72 часа на общем собрании акционеров я буду готова предоставить все акции и приступить к выполнению обязанностей по управлению компанией, а до этого момента мисс Фисент, я бы попросила Вас, как временного управляющего, продолжить выполнение своих функций, — настойчиво проговорила Эмма.

***

— Эмма, я связался со своим человеком в консульстве, посла пока не допускают к Реджине. Послезавтра из тюрьмы управления ее перевезут в Стэнли до вынесения решения суда. — Господи… Стэнли — одна из самых жутких тюрем в мире. Мы не можем ждать, мистер Голд, я не могу ждать, с Реджиной может произойти все что угодно. Мы не знаем, где она, что с ней. — Эмма никак не могла сосредоточиться. — От своих людей в Гонконге я узнал, что склад и лаборатория «MILLSPHARMACEUTICALS» практически разгромлены, персонал арестован, и до сих пор проводится обыск. Такую партию наркотиков просто так за один раз не разместить… Это либо спланированная акция, либо их там производили. — Я ни о чем больше не могу думать, Директор, нам надо спасти Реджину, я не могу представить, что она окажется в тюрьме. — Я работаю над этим. — Мы не можем действовать официальным путем, на это уйдут недели… — Я и не собирался, Эмма. Я вылетаю в Макао для встречи со своими людьми. К сожалению, я не могу участвовать в самой операции, по причине старой травмы, но я все тщательно подготовлю. — Я лечу с вами, мистер Голд. — Нет, не летите, я не собираюсь рисковать вашей жизнью. Реджина мне этого никогда не простит. — Нет, лечу! Если что-то пойдет не так, я больше никогда ее не увижу. Я лечу в любом случае. Я не собираюсь задавать лишних вопросов, меня не интересуют правила и соблюдения законов, мне нужно вернуть домой Реджину. Я не позволю этим стервятникам разорвать компанию и уничтожить все, над чем она так тяжело трудилась. — Эмма, вам надо собраться и успокоиться. Когда вы нормально спали последний раз??? Я бы очень рекомендовал отдохнуть во время полета, нас ждут напряженные дни и понадобятся силы.

***

Тщательно разработанная операция по перехвату тюремного фургона, в котором перевозили Миллс, была сорвана в самом начале. Кто-то напал на фургон раньше их группы. Где-то за километр до места перехвата на конвой и броневик, в котором находилась Реджина, осуществила нападения чужая команда. Конвой был расстрелян с вертолета, кружившего над местом захвата, а тюремный фургон подорван из гранатомета. Наблюдая за тем, как фургон переворачивался в воздухе после прямого попадания снаряда, Эмма едва сдержала крик отчаяния, и только благодаря тому, что на лице была маска, а подбородок крепко зажат ремешком от каски. Упав на крышу, фургон проехал по земле еще метров 200, сметая все на своем пути. Люди, находящиеся в зависшем над местом аварии вертолете, начали спуск по веревкам к фургону. Было понятно, что это команда для устранения либо похищения Миллс. В этот момент группа, в которой находилась Эмма, получила приказ на ликвидацию напавших на конвой. Вертолет был сбит через несколько секунд, а оставшиеся нападающие расстреляны снайперами. Перестрелка длилась недолго, поскольку напавшие на конвой не были готовы к отпору. Все то время, пока шла стрельба, Эмма неслась к фургону, не замечая ничего вокруг. В момент, когда все стихло, она уже открывала двери развороченной тюремной машины. Оба охранника в кабине были мертвы. Реджина была без сознания, но жива. Она находилась в отдельно запертой клетке, прикованная к специальному рычагу. Во время взрыва ее несколько раз подбросило, и, скорее всего, она сильно ударилась головой. Ей едва не оторвало зафиксированную на рычаге наручником руку и повредило барабанные перепонки. Уши были залиты кровью, под левым глазом было рассечение и большая гематома. Уже через десять минут вертолет их команды, скользя над самыми верхушками деревьев, уносил небольшой отряд на передовую оперативную базу на территории Вьетнама, где их ждал Голд. Эмма стояла на коленях на полу вертушки рядом с Реджиной, которую осматривал один из группы, скорее всего врач. — Зрачки на свет не реагируют, у нее тяжелое сотрясение мозга. Как минимум три ребра сломаны, возможны внутренние кровотечения и тяжелый осколочный перелом лучевой кости со смещением. Потребуется операционная. До базы лететь не менее трех часов, мы будем лететь низко и большую часть времени над водой, чтобы нас не засекли. Состояние средней степени тяжести, думаю, довезем. Я наложил шину на руку, специальный фиксатор на шею, сделал несколько обезболивающих уколов. У нее большая гематома под левым глазом и у виска. Надо МРТ — главное, чтобы не было отека в височной доле. Если придет в себя, воду не давать ни в коем случае. Почти три часа полета казались Эмме вечностью. Ее знобило. От постоянного шума винта вертолета закладывало уши. Ей хотелось обнять Реджину, прижать крепко к себе и укутаться в теплый плед, как тогда, во время грозы на конюшне… Чтобы не слышать больше шума и не ощущать холода. Реджина была опять так близко и так далеко… Почти три часа томительного ожидания под операционной. Эмма не могла спокойно ни сидеть, ни стоять, сверля глазами дверь в операционный бокс. В вертолете Реджина так и не пришла в себя…

***

— Эмма, твой какао, — Директор протянул Свон темный стаканчик. Это было последнее, что она запомнила в ту ночь. Ее разбудил запах кофе из автомата. Она лежала в коридоре полевого госпиталя на небольшом диванчике, укрытая пиджаком Голда. Директор стоял в нескольких метрах от нее и беседовал с каким-то генералом, скорее всего командующим базой. Свон приподнялась и отхлебнула из стакана. Кофе был еще горячим и достаточно крепким, для того, чтобы начать просыпаться. Ей не терпелось узнать новости, но судя по расслабленной позе Голда и неторопливой беседе, Эмма поняла, что тот спокоен, а значит, с Реджиной все в порядке.

***

Пока Эмма спала, не без участия в этом Голда, предварительно позаботившегося о снотворном в ее какао, Директор успел детально поговорить с врачом. — Здесь полное заключение по состоянию мисс Миллс, операция прошла успешно, хотя предстоит длительное восстановление. Особенно это касается ее левой руки. Осколочный перелом лучевой кости в трех местах. Врачи провели остеосинтез и соединили все обломки. Сотрясение второй степени тяжести, и у нее сломано три ребра, необходим постельный режим минимум 2 недели. МРТ не показало отеков вследствие ударов. У нее также травматический разрыв барабанных перепонок, однако мы решили обойтись без хирургического вмешательства. Надеюсь, через 2-3 недели консервативного лечения произойдет полное заживление и восстановление слуха. Месяца через три-четыре потребуется извлечение всех фиксаторов из кости, однако есть проблемы… — Какие проблемы? — Голд слегка напрягся. — Дело в том, мистер Голд, что женщина беременна и я вообще не могу понять, как вследствие таких обширных травм и повреждений, особенно в области живота, она не потеряла ребенка. Срок совсем маленький, около трех недель. Я сомневаюсь, что она сама об этом знала. Но в этом-то и дело, что на таких сроках и при таких травмах, как правило, чаще всего не удается сохранить беременность. После того, что с ней произошло, ей придется быть предельно аккуратной и находиться под постоянным наблюдением, если она хочет сохранить ребенка. Поэтому извлечение фиксаторов из кости представляется проблемой — наркоз для ребенка крайне нежелателен. Тем более он уже получил достаточно большую дозу во время сегодняшней операции. Голд был обрадован и шокирован одновременно, предоставив доктору право сообщить Реджине все новости.

***

— Эмма, с Реджиной все в порядке, она пришла в себя. Хочешь навестить ее? — аккуратно спросил Голд. — Нет, Директор, — Свон решительно закивала головой, — сейчас для нее нежелателен любой стресс, а мой визит именно этим и будет. Ей нужен покой и сон для быстрого восстановления. А мне достаточно и того, что с ней все будет хорошо. — При первой же возможности я перевезу ее в Штаты. А пока, агент Свон, мне необходимо посетить Пекин для улаживания возникшей ситуации с помощью тихой дипломатии. Я хочу посмотреть, как они будут объяснять нападение на фургон, не допуск посла и исчезновение американского гражданина из-под ареста. — Директор, Вы видели следы на руках Реджины? Голд кивнул. — Рассечение на скуле — это не следствие взрыва фургона… Я бы тоже очень хотела поехать с Вами, — сжимая кулаки, говорила Свон. — Эмма… Я все понимаю. Последние дни были нелегкими для нас, в таком состоянии достаточно тяжело принимать взвешенные решения… Директор выглянул в коридор и подозвал двух агентов. — Возьмите под охрану агента Свон до моего возвращения. Она не должна покидать базу. — Не делайте этого, прошу Вас, мистер Голд. — Эмма, это для вашего же блага, я слишком хорошо знаю этот взгляд. И как я уже когда-то говорил вам, я не собираюсь вас терять. Вы останетесь под арестом до моего возвращения. Вам позволено гулять, и вы сможете видеть Реджину. Я вернусь через пару дней, и мы полетим домой, а пока отдыхайте, отсыпайтесь.

***

— Ты последний, кого я хочу видеть, открывая глаза. — Прости, но я единственный твой близкий родственник, — присаживаясь на стул рядом с кроватью, произнес Голд. — И тебе я обязана своим спасением… — прикрывая глаза, прошептала Реджина. — Ты мне ничем не обязана, но я рад видеть тебя здесь. Я все уладил по своим каналам, и как только тебе разрешат летать, ты сможешь беспрепятственно вернуться домой. — Спасибо, на самом деле, большое спасибо. — Нет, Реджина, тебе спасибо. За то, что выжила. — Ты ведь уже знаешь, — тихо спросила Миллс. — Да. — Я бы хотела, чтобы ты ничего не говорил Эмме. — Реджина, это неправильно, подумай, прошу тебя. Кора тоже так поступила, и что в итоге? Ты не знала своего отца, а я не знал свою дочь. — Я не много потеряла, — вздохнула Реджина. — А я много. Может, Эмма имеет право знать? Мне кажется, она хотела этого не меньше тебя. — Голд, ты можешь сделать то, о чем я тебя прошу? Просто ничего не говори. — Я всегда делал и буду делать все, что в моих силах. Я не собираюсь лезть в твою личную жизнь, и не посмел бы ничего сказать Эмме — это должна сделать ты сама.

***

Через четыре дня Реджина покинула базу на своем самолете. Свон довольно улыбалась, наблюдая, как белоснежный лайнер плавно отрывается от земли. — Это так странно, Директор, — она обвинила меня в предательстве, но доверила абсолютно все, чем владела, и даже после разрыва не отменила распоряжение. Она знала, что я не подведу, но не захотела остаться со мной. — Эмма, у Реджины никогда не было человека ближе, чем вы, и никогда не будет. Дайте ей время. — Так же как и у меня. Сегодня мы спасли ее, мистер Голд, а что будет завтра? Тот кто, намеревается ее убрать, своих попыток не оставит. И времени нам не подарит.