Ты всё ещё веришь в любовь?

      Весёлые солнечные лучи вырывались из-под лениво тянущихся облаков и маленькими зайчиками прыгали по рыжим волосам склонившейся над цветами маленькой девушки. Лиен поливала растения на балконе и вдумчиво смотрела сквозь них. Сейчас девушка была очень далека и от ярко светящего солнца, и от контрастно-зелёной живности под рукой, и от тихого дуновения на удивление тёплого, нежного ветерка. Она всё думала лишь о той боли, что тяжелым пучком застряла где-то в груди, точно слева. Тяжесть несправедливости упала на её плече и буквально придавливала к земле. Чихи стояла и ощущала, как всё держится на месте, а она падает. Совсем как строки одной из любимых книг: «В этой комнате стояло всё, а я падал». С детства она задумывалась над тем, почему люди должны страдать из-за своей внешности. Ведь они не выбирают, кем им родиться. Они только входят в этот мир, они ещё ничем не заслужили счастья красивого человека или горя урода, так почему же судьба всё так распределяет? Как правило, красивая внешность даётся бездушным, тем, кто менее всех этого заслужил, а уродство даётся великим людям, которые многое заслужили сполна.       Отстранившись от цветов и поставив лейку на землю, Лиен повернула голову в сторону зеркала и встретилась со своим отражением. «Ну здравствуй, мой враг» — девушка горько улыбнулась и словно в затуманенном рассудке прошагала к отражению, улавливая, что и оно идёт ей на встречу. Как только Лиен прекратила быть ребёнком, как только впервые в её душе начали распускаться бутоны женственности и интереса к противоположному полу, она прекратила улыбаться маленькой добродушной девушке в зеркале. У этой девушки не было красивых чёрт лица, или особенной фигуры, или чего-то такого, благодаря чему её можно выделить из толпы, но её глаза сияли живой гаммой эмоций, а улыбка светила ярче любого солнца. Но Чихи упорно считала, что никому не нужны ни живость эмоций, ни яркость улыбки. Сейчас весь мир в погоне за идеалами внешности и поклоняется пустым оболочкам. Лиен уже почти вплотную подошла к девушке в зеркале. Её бледная пухлая ручка невольно прикоснулась к щеке на отражении и внимательно, словно боясь упустить хоть малейшую черточку, начала разглядывать лицо. И ни разу в её глазах не вспыхнуло ни восторга, ни хотя бы малейшего удовольствия от созерцаемого. Лиен не выделяла в себе ни единой достойной черты внешности, в себе ей не нравилось ничего. Отстранившись, Чихи всё не могла оторвать взгляда от отражения. На минуту девушке показалось, словно её отражение закрыло отражение стройной высокой подруги с роскошными красными волосами и невероятными жёлтыми глазами. Скривившись до боли, Лиен отпрянула от зеркала и забежала в комнату. Сжав кулаки до хруста косточек, Чихи насилу сдерживала слёзы. В этом мире нужно быть сильным, слабых здесь сжирают без капли сочувствия или жалости. Хотя, Лиен саму себя сжирает каждый день, ей уже нечего бояться.       Ариэль. Это имя болью врезается в само сердце. Рыжеволосая ощущала, как внутри неё разливается желчь ненависти. Как бы она хотела никогда не знать свою подругу. Ведь ей плевать на Зена, ей плевать на всех её поклонников, в Мун нет ни души, ни сердца, ни сочувствия. Она ничего не хочет, ни о чём не думает, ей нравится жрать сердца, как попккорн в кино, и тем самым взращивать своё самолюбие. Весь её мир сводится к бесконечному флирту со всеми, с кем попало, а интересны ей лишь онлайн-игры, ради которых она благополучно забила на учёбу, да и на весь мир в целом. Ходит на работу только из-за страха к старшему брату, да и на учёбу тоже. Она ничем не заслужила того счастья, что выпало на её судьбу. Чихи была точно уверена, что подруга не упустит возможности покормить своё самолюбие таким лакомым кусочком как сам Зен и в итоге её кумир, человек, которого она любит, будет предан и кинут. Лиен ненавидела Ариэль. Ненавидела до того, что хотелось её избить, как не убить. Девушка решила, что больше не будет дружить с ней и вообще не будет больше общаться, сегодня она пойдёт на работу и уйдёт ровно тогда, когда закончится её смена, даже если Ариэль попадёт в аварию или на неё упадёт метеорит. Чихи теперь всё равно, слишком уж долго Мун нагло пользовалась ею, прикрываясь лживой дружбой и любовью. Чихи устала, больше ей никто не нужен. С самого рождения она была одна, так что могла жить без Ариэль раньше, сможет и сейчас. С уверенной улыбкой человека, который вполне доволен собой, Чихи закрыла дверь квартиры и отправилась на работу, подумывая о том, что ей уж давно пора подыскать себе более достойное местечко.       Зен проснулся за полтора часа до будильника. Нет, на этот раз не страдания терзали его душу и вырывали с царства сна, просто какая-то прихоть человеческого организма не дала себе отдохнуть до конца. Как бы актёр не крутился и пытался уснуть вновь — всё тщетно, мозг упорно отказывался отключаться, а тело пришло в полную боевую готовность, поэтому Рю не оставалось ничего другого, кроме как подняться с кровати и прошагать в душ, который смыл всяческие останки сна окончательно. После душа он как обычно заварил крепкий кофе и уселся на кухне. В принципе, делать нечего, сегодня у него назначено лишь собеседование на роль одного из главных героев какого-то нового фильма в жанре фантастика. Пусть Хён очень сильно хотел получить эту роль и это могло очень сильно помочь его карьере, Рю не особо волновался. Откуда-то в нём всё больше и больше возрастало чувство, что непременно всё будет хорошо, не может не быть. Ведь последние несколько месяцев его жизнь была сплошным адом, пора же увидеть солнце и ступить на белую полосу, он сполна заслужил на это.       Тёплый кофе на голодный желудок баловал организм, в то время как яркий красно-жёлтый рассвет укутывал уютом душу. Зен чувствовал себя не просто хорошо, а замечательно. Созерцание испачканных лучами, жёлтых облаков наполнило Рю о желтоглазой принцессе по имени Ариэль. Видимо, её родители очень любили сказки, хотя Мун действительно безумно похожа на эту смелую принцессу из доброй сказки, особенно волосами. Зен не представлял эту девушку с каким-то другим именем. Именно Ариэль ей подходит идеально, словно имя только для неё и было создано. Почему-то о ней хочется думать, и Зен делал это в свободное время по утрам и вечерам. Вот и сейчас актёр упал в мысли о загадочной врунишке. Будучи довольно сообразительным, он всё понял. Понял, что она выдала себя за подругу, чтобы раздобыть автограф и не уязвить самолюбия актёра. Ведь верно ему было бы обидно услышать: «Извините, вы для меня никто, но вы нравитесь моей подруге». Что-то в душе неприятно заскребло, ведь он ей не нравится, как и не смог понравиться МС.       «Кончай об этом думать!» Зен раздраженно поднялся и прошагал к себе в комнату, чтобы включить музыку и провести лишнее время в своё удовольствие, без мыслей о жалких девчонках, которые постоянно отравляют его жизнь, словно только для этого и созданы. Но стоило актёру включить музыку и всадиться на диван, как красноволосая бестия снова полностью овладела его мыслями. Рю не мог смириться с тем, что он ей не нравится, не мог принять эту правду, она ему не нравилась. Порой, в его душе вспыхивало ну совсем детское желание тотчас же подняться, и побежать на работу к Ариэль, схватить её за плечи и прямо спросить, находит ли она его красивым. Ну как не найти его красивым? В нём идеально всё. В принципе, так думал Зен, он не разрешал себе думать иначе, но ощущал, как в душе пробуждается дух неуверенности в себе. Он актёр, ему ничего не стоит играть роль самовлюблённого нарцисса, который уверен в себе больше, чем на триста процентов, но тем не менее душу свою не обманешь. Он боится. Действительно сильно боится того, что кто-то осмелится назвать его уродливым, кто-то плохо подумает о нём, а ещё сильнее он боится вновь быть преданным. Зен как никто умел любить и высоко ставил чувства, соответственно требуя взаимности и нет ничего страшнее, чем не получить её.       Кап. Люсиэль. Кап. Люсиэль. Кал. Люсиэль.       Звуки этого ужасного вечера на мгновение вновь пронеслись в голове, от чего Зен резко раскрыл глаза и встряхнул головой. Эта рана никогда в нём не заживёт и он не уверен, что способен вновь пережить нечто подобное. Всё же внутри он навсегда остаётся слабым ранимым ребёнком, сколько бы его не обожали и как бы не восхваляли. Решив, что музыка ему помогает слабо, Рю взял пульт и включил телевизор. Обычно новости по утрам это хорошая затея, потому что весь кошмар этого мира заставляет на мгновение забыться и подумать о том, что у других людей есть проблемы куда серьёзнее твоих собственных.       Как актёр и думал, парочка проблем всего мира быстро отвлекла его от собственных страхов и заставила задуматься над тем, какое же всё-таки человечество жалкое. Наверное, нет человека, который не любил бы пофилософствовать на эту тему, вот и Зен не был исключением. Из глубоких раздумий о смысле жизни и подобной чепухе его вывел негромкий телефонный звонок. Опомнившись, Зен поднял трубку. Звонили по поводу собеседования. Его перенесли на две недели, у них там какие-то проблемы, они очень сожалеют и так далее. Это событие огорчило Зена, он не любил ждать, а тут ещё две недели гадать, будет же он главным героем многообещающего фильма или нет. Но можно и поискать в этом плюсы, теперь целый день в его распоряжении, правда Зен понятия не имел, что с этим днём делать. Планов как таких не было, да и близких друзей теперь не осталось, ведь действительно хорошо он ладил лишь с членами клуба. Да и до того очень много времени проводил с МС. А теперь он один со своей пустотой и новой жизнью. Вроде есть кому позвонить, есть кого позвать составить ему компанию, но это не его люди и его даже близко к ним не тянет.       Отдав предпочтение одиночеству, Зен решил просто выйти на улицу и прогуляться своими ногами. Не очень часто ему случается вот так просто выйти погулять. Без цели, без времени, без конкретного направления. Ему хотелось просто насладиться неспешной походкой, видами города, воздухом и лицами прохожих. Простое маленькое счастье, которому решил себя предать актёр. Закрыв дверь своей квартиры, Рю спустился по лестнице и вышел на ослеплённую солнцем улицу. Сегодня оно сияло ярче обычного, что радовало Хёна. Он любил солнце и тепло, они наполняли его жизнью и душевными силами. Его неспешные шаги несли его в никуда, Рю не отдавал себе отчёта в том, куда он идёт, зачем сворачивает и почему заходит во всё новые и новые переулки. Парень хорошо знал город, но даже если бы он заблудился, то лишь счёл бы это за приятное приключение, которого ему сейчас не хватало. Казалось, что ничто не может нарушить его покоя, но вдруг из кустов выпрыгивает девушка с густыми красными волосами. Она неудачно упирается на ноги, в результате чего они подгибаются и всё робкое тело девушки безнадежно летит прямо в асфальт. Зен даже не успел ничего сообразить, как перед его глазами открылась картина распластавшегося на земле хорошо знакомого женского тела.       Зен был хорошо воспитанным парнем, да и как истинный джентльмен всегда волновался за даму, поэтому поспешно подскочил к знакомой и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.       Из-за густой чёлки Ариэль не могла увидеть лица небесами посланного спасителя, но эти руки она узнает, даже если ослепнет. Поэтому поднялась на ноги даже без помощи актёра и непонимающе уставилась на успевшего намозолить парня.       — Ты в порядке? — Зен и прошлый раз подметил, что у девушки большие круги под глазами, но сегодняшняя картина её глаз никаким сравнениям не поддавалась. Мало было тёмных кругов, теперь в них были потресканные сосуды и разлитая кровь по белкам, что встревожило Рю.       — Да, я в полном порядке, просто не удержалась на ногах, когда сильно спешишь, это обычное дело.       По правде не всё с Ариэль было так хорошо, как хотелось. За последние два дня она спала четыре часа, что является шоком даже для привыкшего к подобным нагрузкам организма. Поэтому сейчас Ариэль чувствовала себя так, словно она моряк среди бури. Её мир немилосердно шатался в разные стороны, голова кружилась, глаза болели до того, что бедной девушке казалось, что с них сейчас пойдут ручья крови или они вовсе лопнут. Она осознавала, что уже больная. У неё зависимость от игр и это нужно лечить, но она упорно отказывалась рассказать об этом кому-то, кто может помочь. Считала, что со всем может справиться сама, но стоило ей оказаться рядом с любой техникой, которая содержит в себе функцию «игры», как всё шло прахом. Она не могла оторваться по-доброму, забывала есть, спать, выходить на улицу, да даже в туалет. Задерживала до того, пока там все кишки не свернёт от боли. Всё было плохо, Мун сильно нуждалась в помощи, но она не приходила, ведь никто не знал, что на самом деле всё настолько плохо. Сама же девушка лишь отнекивалась, что просто ночами играет, а так всё в порядке, она живёт обычной жизнью и может быть без игр сколько-угодно. Не успел Зен ответить, как Ариэль почувствовала, что её мир начал кружиться в разы скорее, от слабости тело значительно отяжелело и она еле-еле удерживается на ногах. Пытаясь увидеть что-то между хаотично плавающих чёрных кругов перед глазами, девушка пошатнулась и повалилась прямо за Зена. Поймав её в свои объятия, парень оторопел, осознав, что девушка потеряла сознание. Подхватив её на руки, актёр ощутил, что Мун видимо сильно недоедает, ведь сейчас её тело, наверное, чуть тяжелее сильно обожравшейся канарейки. Аккуратно и очень бережно актёр уложил девушку на скамейку, встревожено оглядываясь по сторонам, но вокруг как назло не было ни одного человека, бедный парень понятия не имел, что делать в подобных ситуациях. В фильмах обычно на человека брызгают водой и машут какими-то бумажками на него, но в его распоряжении не было ни воды, ни бумажек, ни уж тем более какого-то медикаментозного средства, чтобы привести напрочь побелевшую девушку в чувства. Вытащив мобильный телефон, Рю уже было хотел вызывать скорую, как тут его взгляд соскользнул с экрана на девушку. Только сейчас Зен заметил, что выглядит она слишком болезненно, видимо, у неё серьёзные проблемы со сном и едой. Тело слишком худое, это даже некрасиво смотрится. Тёмные круги устрашающими тенями легли под глазами, делая до серости бледную кожу ещё более болезненной. Её возможно красивые тонкие губы были все искусаны, потресканы, бледны. На щеках то там, то здесь проглядывались маленькие прыщи, как результат не совсем здорового питания. И только густые красные волосы были мягкими и свежими, словно именно они выпивают всю силу с этого жалкого тела. И чем более жалкое тело, тем волосы красивее, пышнее, гуще и контрастней.       Веки девушки едва заметно дрогнули, а затем она слабо приоткрыла глаза, сквозь всё ещё затуманенный взгляд пытаясь разглядеть хоть что-то, но тщетно. В ушах звенело, как после ядерного взрыва, а голова чувствовала себя так, словно кто-то использует её вместо барабана. Тяжело вздохнув, она всё же открыла глаза и увидела перед собой обеспокоенное лицо актёра.       Зен заметил, что её глаза ещё сильнее залились кровью и там едва ли живое место осталось. Честно, он понятия не имел, что могло привести к таким ужасающим последствиям и какой жизнью живёт девушка, но точно знал, что хочет это узнать.       — Ариэль, как ты себя чувствуешь? Мне вызывать скорую? — вообще парень считал, что она просто обязана показаться врачу, но не потащит же он её к нему насильно.       — Нет, не нужно врача, — тут же ответила Мун, которая их до смерти боялась и считала, что даже на смертном одре она не обратится за помощью медиков, — мне, наверное, стоит пропустить сегодня пары и отправиться домой, только я не уверена, что смогу это сделать.       Перед глазами всё ещё танцевали разноцветные мушки, а шум в ушах совсем не поубавился, разве что в голове стучать немножко прекратило. Ариэль едва ли ощущала свои конечности, они были словно из ваты сделаны, но в то же время такие тяжелые, что даже просто пошевелить пальцем ей стоило усилий. Девушка чувствовала, как от голода её сильно тошнит, а сильный привкус желчи во рту лишь усугубляет общую картину. Она не привыкла просить помощи, но сейчас без неё ей явно не обойтись.       — Я могу проводить тебя домой, у меня как раз свободный день, — охотно вызвался актёр. Почему-то парень действительно очень сильно волновался за девушку, даже просто из банального чувства человечности, да и ему так хотелось узнать, как живёт эта загадочная героиня сказок. Кажется, судьба подкинула ему отличный шанс и теперь он искренне надеялся, что она согласится на его помощь.       — Мне неловко просить тебя об этом, но если тебе не трудно, я буду очень благодарна.       — Мне всё же кажется, что тебе стоило бы сходить к врачу, ведь ты совсем плохо выглядишь и тем более у тебя с глазами что-то не так, — Зен конечно знал из этикета, что женщинам нельзя говорить о том, что они плохо выглядят, но сейчас была не та ситуация, чтобы церемониться, да манеры свои демонстрировать.       — Не говори мне о том, как я выгляжу! — Ариэль ещё хотела выплюнуть в его сторону пару-тройку ласковых фраз, но вовремя прикусила язык, виновато потупив глаза. Зену оставалось лишь удивляться переменам женского настроения, ведь теперь Мун казалась очень грустной, на её лице исказилась хорошо заметная гримаса боли. Не спросив разрешения, девушка взяла руку Зена и села, ощутив, как мир снова начинает вращаться вокруг, а гул в ушах усилился. Резко очень сильно захотелось пить, но воды под рукой не было, так что не оставалось ничего, кроме как закусить губу и терпеть.       — Прости меня за грубость, пожалуйста, я не хотела. Просто я из тех, кто склонен не думать о том, что что-то может быть плохо и яро отрицает правду. Спасибо, что согласился помочь, Зен, — девушка улыбнулась слабой, но очень искренней и добродушной улыбкой. В этот миг Рю осознал, что этот образ бледной болезненной девушки с на удивление светлой улыбкой надолго запечатлелся в его памяти, а их знакомство становится не случайным совпадением. Сжав руку девушки покрепче, парень помог ей подняться и они спокойными, тихими шагами прошли вдоль улицы. Хён не привык идти настолько медленно, но он видел, что девушке всё ещё плохо и она не может идти иначе.       Как бы Зен не беспокоился, он всё же улавливал в этом миге нечто приятное. Пока они шли ему казалось, что всё вокруг исчезло, остались только отблескивающие в её волосах солнечные лучи, тихие спокойные шаги и прохладная рука, которая всё ещё держалась за него, находя в нём надежную опору и поддержку. Они разговаривали открыто и ни о чём, как люди, которые давно знакомы друг с другом и им больше незачем церемониться, они говорят даже не словами, а душами. Зен осознал, что ему это нравится, не так уж много в его жизни было людей, с которыми он может поговорить ни о чём и действительно получать от этого удовольствие. Нет любви с первого взгляда, но существует то чувство, когда сразу осознаёшь, что человек тебе подходит, что-то в нём есть такое, что для тебя идеально. Рю крепко намеревался больше не отпускать её, это мимолётное и весьма нелепое знакомство должно найти продолжение.       — Вот и мой дом, — не без грусти сказала девушка.       Сейчас, когда её физическое состояние было в довольно шатком положении, духовных сил тоже поубавилось и Ариэль осознала, что очень не хочет оставаться одна. Она знала, что не может пригласить Зена к себе, ведь это будет выглядеть крайне неприлично, актёр может совсем неправильно её понять, да и даже невзирая на это она всё равно не может провести его в свой дом. Там беспорядок такой, что чёрт ногу сломит, а Сатана перекрестится, да и ей даже нечего ему предложить: ни еды, ни банального чая в доме не осталось. От осознания всей глобальности её проблем от игровой зависимости девушке стало ещё хуже, от чего она побледнела ещё на один оттенок.       — И даже не пригласишь на чай после моей помощи? — в шутливом тоне отозвался Зен. В самом деле ему не хотелось так просто отпускать девушку и сейчас он даже не задумывался, как это выглядит, надеясь от всего отпереться простой шуткой. Это проверенный способ, который всё уладит.       От этих слов сердце Мун упало. Её страхи подтвердились и она понятия не имела, как выкрутиться в этой ситуации. Внезапно в голове возникли слова матери: «Когда ничего не остаётся — правда становится единственным спасением», поэтому с неимоверной тяжестью Ариэль взглянула Зену прямо в глаза и приглушенным тоном сказала: «Боюсь, что тебе очень не понравятся условия моего жилья. Если всё ещё хочешь зайти ко мне, то милости прошу, только мне совсем нечего тебе предложить».       «Так я и думал» — пронеслось в голове актёра, а лицо его стало серьёзным, как у родителя, который очень недоволен своим ребёнком, но тем не менее волнение за него побеждает злость внутри. Он осознал, что теперь ответственный за эту девушку, ведь она нуждалась в помощи и именно он должен её оказать. Судя по всему никто больше не способен сделать это.       — Давай посмотрим, что у тебя за спартанские условия жизни. Я никогда не против даже просто поговорить, как мы это и делали всю дорогу, ты приятный собеседник, Мун Ариэль, — его лицо тронула едва заметная улыбка добродушной насмешки и парень вошёл в подъезд. Он был рад, что теперь уж точно крепко связал себя с этой девушкой и они так просто друг друга не забудут. Она открыла ему свою тайну и он поможет ей с решением проблем, даже если она сама будет против этого.       Ситуация в её доме была не настолько плохая, как представлял себе Рю. Здесь не воняло ни алкоголем, ни сигаретами, да и грязи не было видно. Полы чистые, мебель покрыта лишь легким недельным шаром пыли. Лихорадочно разбросанные по всему дому различные вещи это нормальное явление для типичного подростка, который живёт один. Просто в Мун немного затуплены чувства женской аккуратности, вот и всё, беды в этом нет особой, что же тогда доводит девушку до такого состояния?       — Ты, наверное, хочешь узнать, что в моей жизни не так? — уловив немой вопрос в лице Зена, спросила Мун, на что сразу же получила ответ в виде уверенного кивка.       Говорят, что посторонним людям обычно легче открыться, чем родным и близким, вот и Ариэль это правило не обошло стороной. Почему-то Зену хотелось довериться, хотелось рассказать, хотя Мун была уверена, что он не сделает себе с этого какую-то проблему и не станет ей помогать, но всё равно открыть душу хотелось. Даже от простого высказывания может стать легче.       — Тогда пошли, — девушка несмело тронула руку Зена и завела его в свою комнату.       Лишних слов не требовалось. Зен сразу всё понял. Именно в этой комнате творился настоящий хаос и его причина была понятна. В воздухе чувствовалась тяжесть, здесь начинаешь задыхаться, в помещении было явно слишком душно. Плотные чёрные занавески едва пропускали солнечные лучи и создавали эффект парника. Везде были разбросаны пустые пачки из-под чипсов и подобной гадости, возле компьютерного стола была собрана вся посуда этого дома, причём в давно не мытом состоянии, от чего в не без того тяжелом воздухе царил специфический запах. Возле компьютерного стола стоял шкаф полностью забитый дисками с различными играми, в нём уже не хватало места, поэтому девушка складывала диски просто на пол возле самого шкафа, многие диски валялись на не заправленной кровати. Сама кровать была тем ещё плачевным зрелищем. Простыни явно не свежие и давно не стиранные, одеяло валялось кое-как, подушки в том же положении. На кровати были видны пятна от различных напитков, крошки от сухариков, пачки, фантики, листовки.       — Я очень сильно зависима от игр, — как в подтверждение умозаключениям Зена, прошептала Мун и опустила голову. Ей было стыдно всё это показывать и признаваться в зависимости, но если уж начал дело, так доводи его до конца.       — И разве ты ни разу не пыталась избавиться от этого? Где твои родители, друзья? Почему никто тебе не помогает? — в парне кипела злость. Он сам не понимал почему, но очень разозлился на девушку и всех её близких. Как она довела себя до такого. Как они разрешили ей это? Так бы умерла в этих четырёх стенах среди всей этой гадости и никто бы даже не догадался?       — Ты, наверное, заметил, что в остальной части дома не всё так плохо, как здесь. Мои старшие братья приезжают ко мне. Я тогда просто запираю свою комнату, говорю, что мол моё личное пространство. Они у меня очень понимающие, да и лояльно относятся к женскому полу, поэтому особо не настаивают. Я вру им, что всё хорошо. Но мои братья уехали в другой город по делам на неопределенный срок, вот уж два месяца, как их нет и со мной всё совсем плохо стало.       — Зачем ты врала им?! Неужели ты не осознавала, что тебе нужна помощь? — из чувства такта Зен даже не стал спрашивать по поводу родителей. Из контекста видно, что их роль в жизни дочери не значительная.       — Тебе, наверное, никогда не понять меня, Зен, но стрелы лжи и правда сразили меня. Я уже не могу не врать. Сама не знаю, зачем делаю это, — неожиданно даже для себя Ариэль просто заплакала и бросилась в объятия Зена, ища в них защиту от всего, что происходит. Как же ей хотелось, чтобы кто-то спас её от того, что она сама натворила со своей жизнью.