Ты всё ещё веришь в любовь?

      Ариэль сидела в своей опустошенной, начисто убранной комнате и тяжело дышала. Сквозь приоткрытые занавески влетал свежий прохладный воздух тёплого месяца осени. Хаосу здесь больше не было места. Все фантики, крошки, упаковки, листовки и так далее были аккуратно собраны и выброшены в мусор. Простыни, ковер, одежда выстираны и сушатся на балконе, им взамен пришли новые — белые, словно сам новогодний снег спустился в её мягкую тёплую кровать. Посуда вымыта и ровными рядами выстроена на кухне. Но девушку это всё не беспокоило, она сидела на кровати и ломала себе руки, её пальцы заметно тряслись, а в глазах сверкало безумие. Зен отобрал все игры, все до последнего диска и она никак не попыталась ему препятствовать. В первые минуты казалось, что это так легко и просто жить без игр, но уже через полчаса Мун ощутила острое желание играть. Не просто обычный каприз организма, который легко сбивается первой влетевшей в голову мыслью, а изнуряющее требование, которое заставляет трястись, суетиться и мучиться. Девушка пыталась отвлечь себя, она читала любимую книгу, переписывалась в телефоне с какими-то неизвестными лицами в дешевом чате, но ничего надолго не отвлекало её. С каждым часов напряжение нарастало, а грызущее желание истощало организм. Жёлтые глаза метались с телефона на часы, с часов на телефон буквально каждые пять секунд.       — Никуда не звони, не унижайся, тебе не настолько плохо. Потерпи ещё минуту, ещё минуточку, если не пройдёт, то позвонишь.       Но одна секунда длилась как один час и уже за пять секунд Ариэль казалось, что она провела в ожидании как минимум полдня и у неё есть повод позвонить, но потом с огромным удивлением осознавала, что прошло не более нескольких секунд. Как тягостно длится время, когда человек страдает. Ариэль страдала, как страдает пустынный путник от жажды. Она была совершенно бессильной против всепоглощающей ломки, которая столь безжалостно захватила её робкое тело. Не выдержав напряжения, Мун поднялась с постели и вышла из комнаты в надежде, что это ей хоть чем-то поможет. Она поплелась на кухню, посмотрела на идеально выстроенный ряд посуды и совершенно внезапно в её голову пришло желание разбить все тарелки до последней. Сверкая своей идеальной чистотой, они казались ненавистным символом новой жизни и слишком сильно раздражали. Ариэль опустила голову и повернулась, чтобы поспешно уйти из кухни и не осуществить безумные планы, но тут же волна раздражения и агрессии дернула её обратно. Девушка яростно схватила первые две тарелки и со всех сил бросила о пол. Глядя на разлетающиеся белые осколки, Ариэль испытывала наслаждение, которое заставляло забыть о тяге к игре. Поддавшись безумию полностью, Мун снова и снова разбивала тарелки, чашки, бокалы и всё, что попадало под руку и могло быть разбитым. Девушка забиралась в самые дальние полки в надежде найти вазу или что-то ещё, что можно разбить. Когда на кухне не осталось ни одной целой посуды, Ариэль словно очнулась. Большие жёлтые глаза с ужасом оглядывали хаос от разрушения, которое она тут устроила.       — Господи, что за демон в меня вселился, — приложив ладонь ко рту, бессильно прошептала девушка и со слезами скатилась вниз по стенке. Осколки врезались в ноги и ранили, красная кровь бордовыми пятнами расползалась по штанам, но Мун не обращала на это никакого внимания, всхлипывая снова и снова. Сейчас она действительно ненавидела себя и боялась. Если она способна падать в такое безумие из-за каких-то игр, то может ли она называть себя человеком? Очень хотелось поднять один осколок и полоснуть по венам, чтобы забыть обо всех проблемах навсегда. Это была новая волна безумия и Ариэль содрогалась от мысли о том, что ещё может прийти в её больную голову. Её психическое здоровье оставляло желать лучшего и от осознания этого Мун хотелось визжать, но крики души вылезали наружу лишь слабыми всхлипываниями и дрожью тела. Ариэль не помнила, сколько времени просидела настолько бессильно на кухне. Оглушающую тишину нарушил громкий телефонный звонок. У девушки не было сил подняться, а уж тем более говорить по телефону. Сейчас она никаких звуков, кроме слабого сдавленного плача, издавать не могла, поэтому решила проигнорировать телефон, кто бы это не звонил. Но абонент упорно не хотел сдаваться, вызов шёл за вызовом, телефон отчаянно вибрировал, издавая, казалось, каждый раз всё более громкие звуки, но Ариэль не могла поднять трубку. К её истерзанному сознанию не доходил смысл происходящего и звуки телефона никак не могли вывести её из этого состояния.        Внезапно воцарилась тишина. Назойливые звонки прекратились, телефон молчал точно так же как и всё вокруг. Ариэль устремила на него свой взгляд. На какую-то часть минуты в её душе вспыхнуло любопытство, но оно быстро сменилось апатией и девушка так и осталась отсутствующим взглядом разглядывать телефон. Душу укутывал спасающий покой, захотелось спать. Мун прислонилась поудобнее к стене и, склонив голову, закрыла глаза. Было так хорошо, так спокойно и вовсе не хотелось играть. Царство сна спасло её от всех земных страданий и хотелось остаться в нём вечно. Неизвестно, каким ходом идёт время во сне. Может казаться, что ты в нём уже очень долгое время, а потом осознаёшь, что в нашем обычном мире прошло лишь несколько минут. В другой раз кажется, что в мире снов прошло лишь мгновение, а на самом деле прошли часы, а то и дни. Ариэль казалось, что она провела лишь несколько секунд в волшебном владении снов, хотя на самом деле прошло больше часа. Не менее наглый и настойчивый стук в дверь заставил девушку окончательно раскрыть глаза и прийти в себя. Сильно болела голова, раскалывалась, как старый камень. Мун помнила о случившемся, хотя хотелось забыть, поэтому не разрешала себе открывать дверь, кто бы это ни был. Если он увидит происходящее внутри, то она сгорит со стыда и презрения к себе. Она подождёт, пусть все думают, что её нет дома. Так лучше, так легче, в конце-концов только так правильно.       Поднявшись на ноги, которые тут же отозвались болью из-за порезов и усталости, Ариэль хромым шагом вошла в коридор. Ей было очень интересно, кто мог прийти к ней в вечернее время. Явно не Лиен. Она никогда никуда не выходит вечером. Да и однокурсники едва ли стали бы ходить к ней без приглашения или договорённости. Для того, чтобы узнать, кто там, нужно взять телефон. Но не успела девушка и шаг сделать, как услышала встревоженный громкий голос: «Ариэль, ты там? Если ты сейчас же не откроешь, я взломаю дверь!». Это Зен. Сердце пропустило полный радости и боли стук. Даже не думая ни о чём, Мун побежала открывать дверь. Только встретившись с красными глазами, Ариэль осознала, что наделала и как же ей стыдно. Красный румянец покрыл её лицо и она со вздохом опустила голову, сокрушенно покачав.       — Прости меня, — еле слышным голосом прошептала она. Ей было стыдно за то, что она натворила. Повела себя, как маленькая дурочка. Зен ведь беспокоился и даже приехал сюда. По свежим каплям пота на лбу, румянцу на щеках и растрёпанному виду было ясно, что он очень спешил, возможно много пробежал, а всё из-за её дурости. Его присутствие больше не приносило радости, только стыд и тяжесть. Ариэль хотелось остаться одной и вновь дать волю истерике и слезам. Она была всего лишь слабой и не очень умной девушкой.       — Глупая, — не менее тихо прошептал Рю, сделал шаг вперёд и заключил девушку в крепких объятиях, — пожалуйста, больше никогда не заставляй меня так сильно беспокоиться о тебе. Второго раза я не вынесу.       Оказавшись в его объятиях, Мун сначала не поняла, что происходит, но потом волна блаженного счастья накрыла её тело и в порыве она прижалась к его груди так крепко и сильно, как только смогла. Закрыв глаза, она лишь шептала: «Зачем?». Она не понимала, почему этот парень так сильно заботится о ней и боялась узнать ответ, который мог разбить вдребезги все мечты и желания её сердца. Пусть они знакомы совсем недавно, Ариэль уже ощущала, что если потеряет его, то её жизнь надломится и треснет, как старая глиняная ваза. Рю гладил её по голове, прижимая к себе крепче. Он не понимал, что сейчас происходит. Аромат её волос подобно сладкому яду задурманивал его разум, тепло её хрупкого тела, которое сейчас было в его власти, в его руках, парализовало его. Он чувствовал себя как под крылом светлого ангела. Он слышал, как она повторяла этот вопрос, но не понимал, что она спрашивает и что нужно ей ответить. Хёну хотелось лишь одного — продлить этот момент настолько, насколько это возможно. До актёра доходило осознание того, что он уже слишком долго так стоит, ничего не предпринимая, хотя нужно бы. Так не хотелось отрываться от неё. Кажется, она пленила его душу и разум. В конце-концов он сделал над собой усилие и отстранил её, заглядывая в её красные, воспалённые слезами глаза.       — Что случилось, Ариэль? Что с тобой происходит? — его голос бархатный и нежный закрадывался в самые глубины души Ариэль и заставлял девушку мимолётно вздрагивать, расплываясь от счастья. Почему же ей так невыносимо хорошо рядом с этим актёром? Слёзы хлынули из глаз, Ариэль не смогла сдержаться. Слишком ядерный коктейль противоречивых чувств совершенно истощил внутреннее состояние Мун.       — Зен, я совершенно пропащий человек.       Девушке было действительно стыдно признаваться в подобных вещах, но как говорится правду некуда деть. Она осознавала, что нормальные люди такими приступами не страдают и не разбивают всю посуду только из-за того, что не могут поиграть в компьютерные игры. Если бы её снимали по телевизору и показывали в какой-то известной передаче о зависимых людях, то сотни жителей Кореи насмехались бы над ней, тыкая пальцем в экран. Со стороны это вызывает лишь смех и никто не может понять, как на самом деле мучается зависимый от чего-то человек. Человек должен быть свободным, такова его природа. Свобода для человека такая же естественная среда как вода для рыбы. Ограничиваясь чем-либо, человек медленно и мучительно умирает, словно от изнуряющей болезни. Вот и Мун изо дня в день умирала. Зен её лекарство, её луч. Она должна быть предельно честной с ним, если хочет выбраться из оков, в которые сама же себя загнала.       — Что за глупости, Ариэль? Зачем ты говоришь о себе такое? Давай мы пройдём на кухню, ты сделаешь крепкий чай, успокоишься и мы спокойно поговорим, хорошо?       Вопреки всем ожиданиям Зена при упоминании о кухне и чае девушке наоборот стало ещё хуже и её лицо исказилось в гримасе слёз.       — Зен, боюсь, что мне не в чём и не с чего будет сделать тебе чай.       Рю стоял обескураженный. В прошлый раз ей не с чего было сделать чай, потому что его дома не было и не было ни одной чистой посуды. Но он же вместе с ней всё вымыл, убрал и сходил в магазин за покупками. Что могло случиться в течении одного единственного дня? Она выпила всю пачку чая и испачкала всю посуду в доме? Решив больше не тратить времени на не дающие никакой информации разговоры, Зен решительным шагом прошёл на кухню и от увиденного у него остановилось дыхание. Он шокированным взглядом осматривал осколки разной посуды на полу. С ужасом отмечал, что некоторые из них испачканы кровью.       — Что ты себе сделала, Ариэль?       Не теряя времени, актёр бросился к девушке. Нагло схватив её руки, он принялся задирать рукава свитера и внимательно оглядывать кожу на наличие порезов. К счастью, никаких повреждений на руках он не нашёл, но тут же его взгляд опустился вниз, улавливая кровяные пятна на штанах. Зен очень боялся, что девушка причинила себе серьёзный вред и её жизни что-то угрожает, поэтому потерял контроль над собой. Криками и жестким обращением, он заставил её лечь на диван и снять с себя штаны. Ариэль ещё не видела Зена таким злым и яростным, поэтому боялась его и плакала, но на Рю сейчас никакие слёзы не действовали. Он был вне себя от ярости и волнения. Он злился на себя за то, что допустил всё это. Но ещё больше злился на девушку, которая столь небрежно относится к себе и своему здоровью. Он пока не понимал, чем объяснять такое переживание за этого человека, но мысли об этом откладывал на потом. Сейчас не время разбираться в себе и своих чувствах. Оглянув порезы на ногах, Зен с облегчением отметил, что ни один из них не является достаточно глубоким или опасным. Достаточно просто обработать ранения и перевязать бинтом.       — У тебя есть аптечка? — наконец-то успокоившись, спросил Рю, на что девушка испугано качнула головой.       — Я не могу оставить тебя одну, но и не могу пойти вместе с тобой, потому что с такими ногами ты пока не можешь выходить.       — Зен, я не маленький ребёнок, я могу побыть одна дома несколько минут, — тихо прошептала девушка. Чувствуя давление его взгляда, она опустила голову и сильно покраснела.       — Нет, Ариэль, ты маленький глупенький ребёнок, которого нельзя оставлять одного ни на минуту, да даже на долю секунды нельзя. Я оставил тебя одну на целый день и к чему это привело?       Зен говорил тоном строгого, огорчённого отца. Это слегка взбесило Ариэль. Она искала в Зене помощи и поддержки, а не нотаций и строгости, которых нахваталась вполне от старших братьев.       — Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Я двадцать лет жила и справлялась без тебя, ещё столько проживу и дальше. Не думай, что ты имеешь право разговаривать со мной как отец!       На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Ариэль тяжело дышала от гнева и напряжения. Она понимала, что свершила ошибку и возможно сейчас потеряет его, но гордость и вспыльчивый характер взяли своё, она не могла взять себя в руки и извиниться, сейчас это было делом принципа для неё. Она напряглась каждой клеткой своей души, в ожидании худшего и с каждой секундой тишина казалась всё более невыносимой. В конце концов её нарушил мягкий, приятный смех. Зен протянул руку и прикоснулся к её волосам, нежно встрёпывая их.       — Всё-таки, ты ещё совсем маленький ребёнок.       Зен поднялся и не оборачиваясь на её удивлённый взгляд вышел из дому, не сказав ни слова. Мун хотелось подняться и побежать вдогонку, но она почему-то чувствовала, что ещё не всё закончено. Сейчас нет смысла бегать за ним и выставлять себя ещё более глупой. Наверное, он позвонит, напишет, всё будет хорошо, а сейчас ей нужен отдых. Забыв обо всём, Мун отвернулась к стенке и укутавшись в одеяло потеплее вскоре провалилась в сон. Это был тот самый глубокий отдых, когда мозг даже не воспроизводит сны и не ведёт счет времени. Ариэль просто ушла в темноту, полное отключение. Она ничего не слышала, не чувствовала, не ощущала. Только темнота и покой. Ей было неизвестно, сколько времени длился этот отдых, но со временем темнота прекратила быть такой всепоглощающей, а отсутствие звуков начало заполняться различным шумом. Вроде слышно чьи-то шаги, тихий голос с телевизора, звук телефона, ещё чей-то голос. Ариэль не понимала, где она и что происходит, поэтому открыла глаза в попытке хоть что-либо разведать. С удивлением она обнаружила себя у себя же в доме, только почему-то в гостиной. Её ноги были перемотаны бинтами и ранения слабо пощипывали, видимо, от какой-то мази. Из приоткрытой двери, которая вела в коридор, в темную комнату влетал тусклый луч от лампочки. Откуда-то из кухни был слышен женский голос. Программа вечерних новостей по телевизору. Ещё кто-то только что закончил говорить по телефону и сбросил трубку. Знакомый мужской голос. Внезапно Ариэль полностью проснулась и вернулась в реальность. Глаза наткнулись на часы, которые показывали одиннадцать часов ночи. Не может быть, чтобы Зен был у неё так поздно. Сорвавшись на ноги, девушка быстро забежала на кухню, где увидела спокойно сидящего парня. Он невозмутимо смотрел вечерние новости и потягивал пиво из баночки. Вокруг не осталось ни следа от того хаоса, который она так самозабвенно создавала несколько часов назад.       — Как твоё самочувствие, Ариэль? Ноги не болят?       Парень говорил и держался так спокойно, словно они давно живут вместе и уже нечего стесняться и церемониться. Мун мимолётно позавидовала его умению держаться и уверенности в себе. Она ни за что не смогла бы себя так спокойно чувствовать, находясь в такое время в доме малознакомого человека.       — Почему ты вернулся и остался, Зен?       Рю повернул голову к ней и внимательно посмотрел в заспанные жёлтые глаза, а затем широко улыбнулся.       — Я же сказал тебе, что тебя нельзя оставлять одну надолго, поэтому я вернулся, чтобы обработать тебе ранения и присмотреть за тобой. Но к своему удивлению обнаружил тебя мирной спящей. Ты такая милая, когда спишь.       От этих слов девушка вспыхнула румянцем и опустила голову, в попытке скрыть своё смущение, на что Рю лишь звонко рассмеялся и продолжил смотреть телевизор, как ни в чём не бывало.       — Это значит, что теперь везде за мной ходить будешь, как за маленьким ребёнком?       — Веришь, я бы с радостью, но чисто физически я не могу ходить за тобой везде, как за маленьким ребёнком. Поэтому я всего лишь посвящу тебе каждую минуту своего свободного времени, пока не убежусь, что ты больше в этом не нуждаешься, — при этих словах Зен уловил себя на горькой мысли о том, что ему хотелось бы оттянуть этот час на как можно дольше. Ему нравилось заботиться о ней, нравилось осознавать, что чья-то судьба в его руках. И он боялся, что однажды станет ненужным, возможно даже забытым. Сердце пропустило глухой стук.       Я никогда не забуду тебя, Зен, ты прекрасней всех на свете.       Так она говорила, но что сделала в итоге? Сейчас в объятиях Люсиэля она едва ли вспоминает несчастного влюблённого. В своём счастье она давно утопила всяческие воспоминания о нём, точно так же, как он утонул в своих страданиях. Не забывая её ни на минуту, Рю лишь обманывал себя в том, что у него открылось второе дыхание и он может жить дальше. Нет, ничего он не может, его душа слишком надломлена, а чувства порабощены, словно после налета диких племён. В красных глазах сверкнули слёзы, Хён забыл, где он находится, нестерпимое чувство боли закрыло своей пеленой всё вокруг, затуманило его зрение.       — Зен, что с тобой? У тебя всё в порядке?       Ариэль сильно встревожилась, увидев слёзы в его глазах. Увидев, что он не реагирует на её слова, девушка аккуратно присела на колени рядом с ним и взяла его руку в свои. Это казалось вернуло парня в реальность и он посмотрел на неё широко открытыми, преисполненными удивлением глазами. Ариэль заговорила тихо и нежно.       — Никогда никому я не открывала свою душу ранее. Никто не знал о моих проблемах и беспокойствах, Зен. Но почему-то как только ты появился в моей жизни я сразу же доверила тебе всё, словно ты был ангелом, которого я так долго ждала. Ты очень помог мне, помогаешь и сейчас. Никто в жизни обо мне так не заботился, я счастлива, что встретила тебя. Но я не хочу, чтобы в нашей дружбе только ты был благодетелем, Зен. Я хочу помогать тебе точно так же, как ты помогал мне. Если ты откроешь мне свою душу, я буду беречь её как самое ценное сокровище. Как то, от чего бы зависела моя собственная жизнь. Знаю, мы знакомы без году неделю, но я чувствую некоторую связь и то, что наша встреча не случайна. Я правда очень хочу помочь тебе.       По мере того, как говорила Мун, глаза Рю всё более и более расширялись. Он был удивлён проявлением столь благородной заботы со стороны девушки и ему было несказанно приятно от того, что есть в этом мире человек, готовый принять всё то, что творится у него внутри. Есть человек, которому не безразличны его чувства и переживания, но тем не менее он не был готов поделиться. В молчании он черпал достоинство и силу. Зен знал, что рано или поздно придёт момент, когда придётся всё это выплеснуть наружу. Сделаться слабым и со слезами и криком выговорить всё то, что так долго съедало его изнутри, но не здесь и не сейчас. Сейчас он должен быть сильным, пока в его душе остался хоть самый малый пучок сил. Он ласково улыбнулся и погладил девушку по её бархатным, волнистым волосам.       — Я очень благодарен тебе за то, что ты готова заботиться обо мне. Придёт мгновение, когда мне очень пригодится твоя поддержка и забота, но не сейчас. Сейчас я достаточно сильный, чтобы не произносить того, что не желал бы слышать больше никогда. Ариэль сильно хотелось возразить, ей хотелось достучаться до него, буквально заставить открыть его душу, но потом она вспомнила о том, что с парнями такого лучше не проворачивать. В отличие от девушек, они не очень любят, когда в их душу буквально нагло врываются, пытаясь разыскать корень страданий, поэтому она лишь понимающе кивнула.       — Знай, что я всегда рядом, Зен, ты можешь положиться на меня в любом деле, — с этими словами она улыбнулась и села рядом с ним.       Вечерние новости по телевизору закончились и начался какой-то фильм из разряда «слабонервным лучше не смотреть». Мун никогда не была особо слабонервной девушкой, но тем не менее и бесстрашной её не назовёшь. Бывали мгновения, когда то ли от неожиданности, то ли от действительно страшных эпизодов Ариэль вскрикивала и лезла обнимать Зена, на что парень лишь снисходительно смеялся. Его забавляло детское поведение девушки и каждый раз он заботливо и очень нежно шептал: «Ну чего ты так боишься, Ариэль, они ведь не вылезут из экрана, чтобы покусать тебя». На этот добродушный смех, девушка дулась и обиженно бубнила: «А вот и вылезут, тогда и посмотрим, каким смелым ты будешь». Услышав это, Зен внезапно завалился на колени девушке и, глядя прямо в жёлтые глаза, героическим тоном ответил: «Чтобы защитить тебя, я и с драконом не побоюсь воевать». Увидев, как густо покраснела Ариэль, Зен рассмеялся, оставаясь лежать у неё на коленях, за что получил легкий щипок в бок.       — Ты дурак, Зен!       Они ещё некоторое время смеялись, а затем продолжили смотреть фильм. Мун изо всех сил пыталась держаться в себе и не вздрагивать, чтобы не вызвать очередной волны насмешки парня. Когда все эти пытки для Мун подходили к концу, девушка с удивлением заметила, что Рю уснул у неё на коленях. Его умиротворённое лицо казалось ещё более красивым и милым, чем обычно. В свете экрана его кожа выглядела идеальной, словно сделана из фарфора. Ариэль никак не могла оторвать от него взгляд. В её душу пробиралось всё более сильное жаление наклониться и аккуратно поцеловать его лоб, так нежно и ласково, как она только сумеет. Прогоняя прочь эти мысли, девушка резким движением головы отвернулась от его лица, чтобы посмотреть на что-то другое и обдумать, что делать дальше. С одной стороны было бы правильным разбудить его и уложить спать в гостиной, но с другой ей было так приятно его тепло. Она так не хотела, чтобы он поднимался с её коленей. Желание смотреть на него одолело её силу воли и взгляд жёлтых глаз вновь кинулся на прекрасное лицо актёра. Безумие завладевало разумом Ариэль и не отдавая себе отчёта в действиях, девушка наклонилась и ласково поцеловала его лоб. Надолго задержав поцелуй, наконец она оторвалась и тихо-тихо прошептала: «Спасибо за заботу, Зен».