Ты всё ещё веришь в любовь?

      Ариэль задумчиво ходила вдоль бесконечных манекенов с прекрасными платьями, критически оглядывая каждую модель. Вроде, все эти наряды были идеальны, словно сшиты для самих королей, а вовсе не для обычного народа, но чего-то им не хватало. Подходя всё к новому и новому манекену, девушка понимала, что это платье прекрасно, но оно не для неё. А может и для неё, но не сегодня, не в этот раз. Чувствуя нарастающую усталость и сбитое отчаяние в груди, Мун тяжело вздохнула и приложила пальцы к переносице, прикрывая глаза, вновь в мыслях обдумывая, какой же она хочет наряд.       Из-за какого-то манекена показался красноволосый художник и с озадаченным видом подошёл к сестре. Ему ещё не приходилось сталкиваться с такой проблемой, как сестра не может выбрать платье среди его работ; ведь обычно они все ей нравились.       — Я бы ещё понял, если бы ты так выряжалась на какое-то очень важное свидание с Зеном, но ты идёшь на встречу с практически совершенно незнакомой девушкой, а наряд ищешь такой, словно от твоего вида в этот вечер как минимум вся жизнь зависит, — посетовал парень, напряженно почесывая затылок и глядя на сестру, которая всё ещё блуждала глазами по платьям, пытаясь найти то единственное.       Ариэль сама не могла дать себе ответ, отчего она так суетится и почему ей так важно сегодня выглядеть сногсшибательно, так хорошо, как она только умеет. Ведь вроде это обычный ужин в дорогом ресторане, обычная благодарность той девушки за помощь. Но Мун словно чувствовала, что сегодня должно произойти что-то важное и это важное она должна встретить в своём самом лучшем виде.       Так и не найдя то самое платье, девушка подняла полный мольбы взгляд на старшего брата, досадливо сжимая подол своей блузки и закусывая нижнюю губу.       — Может, ты поищешь где-то на складах? У тебя точно нет каких-то ещё платьев. Ты ведь знаешь, в важные моменты своей жизни я хочу надевать то, что создал ты. Это придаёт мне уверенности, ведь в этом мире нет одежды лучше твоей, — на этих словах Ариэль лучезарно улыбнулась, подчёркивая свою нескрываемую лесть.       Адриэль лишь тяжело вздохнул и улыбнулся: умеет же его сестра ловко подольститься и выпросить всё для себя нужное.       — Вообще-то у меня есть одна модель. Практически, оно уже сшито и готово, но я всё не мог включить его ни в одну из своих коллекций, оно мне везде не вписывалось и было словно бельмо на глазу, но может тебе придётся по вкусу, подожди немного, — с этими словами он скрылся за шторками своей мастерской и оттуда сразу же донеслись звуки шуршания и падения чего-то. Видимо, младший близнец что-то очень активно искал.       Проводив его взглядом, Ариэль отошла от ряда манекенов и уселась на каком-то незатейливом маленьком кресле, для чего-то стоящим в углу. Отведя взгляд куда-то в грязное, запыленное окно, Мун задумалась о их отношениях с Зеном. Со времён их последней ссоры актёр словно остыл, успокоился. Не сказать, что он прекратил ревновать, но всё же хотя бы снял с неё узы жестокого контроля. Он не пустит её на какую-то вечеринку, где будут парни, но если Ариэль ничего не скажет об этом и просто соврёт, что побудет одна дома или пойдёт к какой-то подруге Рю не станет контролировать, пытаясь доверять ей. Это был уже прогресс, который радовал девушку. Вот и сейчас она отчего-то соврала Зену, что пойдёт на встречу с Лан Тху, своей старостой в университете. Мун была уверена, что на этом ужине будет только она и Джехи, та странная девушка, которую Ариэль повстречала на улице дня два назад и которой помогла в решении рабочих проблем, но решила Зену не говорить об этом. Отчего-то она была уверена, что Хён взбесится, мол нечего ходить по ресторанам с малоизвестными личностями, даже если это представители женского пола. Она опустила голову, ощутив, как волна грусти накрывает её. Ей так не хотелось врать любимому, но тот самый любимый просто не давал ей выбора.       Всё в их отношениях шло не так, наперекосяк, неправильно и это заставляло сердце Ариэль болезненно сжиматься. Часто она задавалась вопросом, осознаёт ли Зен, что своими же усилиями разрушает то, что родилось в их сердцах? Его ошибкой было то, что он слишком сильно любил Ариэль и даже не понимал, что своей излишней любовью и ревностью, просто начал душить её. Мун слишком сильно устала морально. И ей было страшно, что если Рю ничего не изменит, то всё что есть у них разрушится даже скорее, чем она сама успеет заметить.       — Ариэль, я здесь. Прости, что так долго, оно валялось где-то в моей мастерской и безнадёжно скомкалось, мне пришлось погладить его для тебя, — разбавляя все мрачные мысли сестры, выглянул Адриэль держа в руке вешак с платьем, от вида которого глаза Ариэль блаженно расширились, а сердце сладко сжалось. Это было то самое платье, которое так долго искала девушка среди манекенов и всё никак не могла найти, пока оно пылилось где-то среди шкафов мастерской.       Быстро забыв все свои печальные мысли и полностью утопая в восхищении, Ариэль быстро вскочила на ноги и подошла к брату. Взяв желанное платье, Мун даже ничего не говоря впорхнула в примерочную. Спустя минуту возни она неуверенно приоткрыла шторки примерочной и, словно стесняясь, робким шагом вышла из неё, стеснительно сжав руки. И тут ахнул даже Адриэль, который в общем по профессии своей вполне привык к красивым женщинам. В этом платье его сестра была похожа то ли на спустившуюся с небес музу, то ли на русалку из прекрасной сказки. Длинное платье аквамаринового цвета в греческом стиле идеально подчёркивало её высокий рост, длинные ноги и худенький стан. Её огненно-красные волосы на фоне аквамаринового цвета придавали девушке какой-то мистической красоты, словно она точно сказочное создание, а вовсе не обычный человек. А золотой плеск на поясе и шлейках подчеркивал её огромные жёлтые глаза, словно они точно окрашены золотом Олимпа. Мун выглядела ослепительно прекрасно и Адриэль даже удивился тому, как его казалось бы неудавшееся платье смогло настолько выразить красоту его сестры.       — Ариэль, клянусь, в этом мире сейчас нет женщины тебя прекраснее, — словно зачарованный прошептал художник, всё ещё не в силах оторвать взгляд от своей сестры.       А та словно вобрав в себя дух персонажа из сказки, смущенно опускала взгляд, заливаясь краской и нервно сжимала руки, отчего выглядела ещё милее и фантасмагоричнее.       — Решил мне отомстить за мою лесть. У тебя это вполне хорошо получилось, ты даже смутил меня, — ощущая, как горят щеки, а чувство стеснения вынуждает её побыстрее спрятаться в примерочную, проговорила Ариэль и, больше не глядя на брата, вновь вбежала в примерочную, поскорее переодеваясь в свою обычную одежду.       Когда Ариэль исчезла за шторами примерочной, Мун некоторое время всё ещё смотрел ей вслед. Он был поражён тем, как красиво может выглядеть его сестра и понимал теперь, что чем прекраснее она становится, тем меньше в ней души. С горечью Мун отметил, что раньше она часто смущалась и заливалась краской, сейчас же такие мгновения редкость. Ариэль осознаёт, что она красиво выглядит и нагло пользуется этим, разбивая сердца людей, как давно не нужные новогодние игрушки на ёлку. Ему хотелось, чтобы кто-то остановил процесс замерзания её сердца, но он понимал, что Зен не в силах это сделать. Бедный актёр, как и все остальные, просто очарован её красотой, своим слепым обожанием лишь подкармливая её не без того завышенное самолюбие.       — Спасибо, братец, ты у меня лучший, — уже в своём обычном будничном виде налетела на брата с объятиями Ариэль, очень счастливо улыбаясь. Теперь в её душе не было сомнений, сегодня в ресторане она очарует всех вокруг и даже тех, кого очаровать казалось вовсе невозможно. С помощью этого платья она сможет всё и нет ничего невозможного для неё.       — Не за что благодарить, Ариэль, ты знаешь, что я всегда рад тебе помочь.       Художник печально выдохнул и слабо приобнял девушку, аккуратно целуя её макушку, вдыхая легкий аромат морской волны, исходящий из красных волн. Ему так хотелось, чтобы кто-то мог спасти её, ведь больше всего он жаждал, чтобы Мун никогда не стала такой же холодной и жестокой, как Самюэль. Не то, чтобы он был добряком или заядлым альтруистом, но он считал, что нужно всегда сохранять в себе человека и бережно относиться к чувствам других.       — Ну всё, братишка, мне пора бежать, у меня сегодня ещё очень много дел, — чмокнув брата в щеку, Мун ещё сильнее обняла брата, после чего отстранилась от него, быстро собрала свои вещи и с улыбкой выпорхнула за дверь.       На улице зыбко сияло солнце, заливая своим светом каждый предмет, заставляя глаза больно прищуриваться, глядя на ослепительно-яркие улицы. Погода была по-весеннему прекрасной. Казалось, что она пробирается в саму душу, согревая её и толкая сердце на новые чувства, заставляя каждую клеточку тела трепетать от счастья, вбирать в себя дурманящую атмосферу весны. Ариэль ощущала, как ей становится хорошо, как с каждым вдохом легких в душе словно зарождается мелодия любви и совершенной благодати. Девушка неспешно прогуливалась улицами, улыбаясь прохожим и вдыхая воздух поглубже, наслаждаясь тем, что сегодня такая замечательная погода, предвкушая замечательный вечер. Мун была уверена, что сегодня вечером ей равных не будет, а как же Ариэль любила выглядеть лучше всех и сражать своей красотой людей. Порой ей казалось, что она просто рождена для этого. Весьма неспешно и в замечательном настроении, Ариэль добралась до своего дома и принялась готовиться к предстоящему вечеру, пытаясь не думать о том, что она обманывает своего любимого.       — В чём дело, Джехи? Я впервые вижу, чтобы ты так торопилась с работы, — тонкая бровь мистера Хана слегка изогнулась, придавая его мимике вопросительного вида. Он оторвался от изучения важных бумаг и взглянул на свою подчинённую. Видеть её столь торопящуюся домой и прихорашивающуюся у зеркала было для него в новинку. Джумину и в голову не приходила мысль о том, что у мисс Канг мог кто-то появиться и она так спешит вовсе не домой, а на свидание. Эта мысль казалась такой же абсурдной, как мысль о жизни инопланетян на Марсе.       — Мистер Хан, вы сами говорили, что сегодня мне без надобности оставаться здесь дольше рабочего дня. Он закончился двадцать минут назад, я сделала всё то, что вы мне поручили на сегодня и я считаю себя свободной. У меня возникли личные дела, поэтому я спешу домой, или же вы считаете, что личной жизни у меня не существует? —Джехи отвернулась от зеркала и внимательно посмотрела на своего начальника из-под очков.       Выглядела она сегодня прекраснее обычного. Вроде даже выспалась или это всё мастерство косметики, но лицо её сегодня не выражало безграничную усталость, напротив выглядело очень свежим и отдохнувшем, глаза накрашены немного ярче обычного, а костюм пусть по-прежнему строгий официальный, но всё же есть в нём нотки нарядности, в таком и в ресторан, и в другое заведение выйти вовсе не стыдно. Определенно, мисс Канг явно не проблемы с сантехникой спешит решать, что безгранично удивляло её начальника. В прочем, это не его дело, она действительно справилась со всей работой, которую должна была сделать сегодня, и может быть свободной, но он так привык, что даже при таком раскладе событий Канг всё равно остаётся подольше и делает себе заготовки к завтрашнему рабочему дню, или доделывает какие-то незначительные дела, которые можно в принципе отложить в длинный забытый ящик. Сегодня же она едва ли не впервые за всё время их сотрудничества воспользовалась этим самым ящиком.       — Каждый человек имеет право на личную жизнь, Джехи, и ты не исключение. Я рад, что наконец-то она появилась и у тебя, но крайне надеюсь, что это не повлияет на качество твоей работы, — положив бумаги на стол, Джумин развернулся к двери, оставаясь спиной к своей подчиненной. Он никогда не был особо любопытным человеком, тем более по части своих сотрудников, но с Джехи почему-то всё было по-другому. То ли он привязался к ней и ему правда было интересно узнать, куда же в самом деле она так торопится, то ли как строгий начальник он действительно переживал по поводу того, что романтические отношения могут испортить качество её работы. Мистер Хан всегда считал, что незаменимых нет, но Джехи изменила его мировоззрение в этом плане. Джумин понимал, что второй такой Джехи просто не существует, она единственная и незаменимая для него и он очень не хочет терять её как сотрудника.       — Ещё не нашёлся хоть какой-либо фактор способный влиять на качество моей работы, мистер Хан, — как всегда деловито и спокойно ответила Джехи и, подхватив свою сумочку, поспешила уйти из кабинета.       Джехи так и не призналась мистеру Хану, что в самом деле произошло с ней накануне очень важных деловых переговоров и кто помог спасти столь нужные компании сделки. Не то чтобы не хватало смелости, Канг просто слишком любит свою работу и не хочет, чтобы её репутация упала из-за таких неприятностей. Она не хотела упасть в глазах мистера Хана, ведь восхищалась этим человеком как начальником и руководителем компании, пусть и был он к ней излишне строг и требователен. Джехи была даже благодарна, ведь только с таким спартанским режимом она может расти, совершенствоваться и зарабатывать достойные деньги. И всё же её мучила совесть и на душе неприятно скреблось чувство долга пред этой Ариэль.       Идя по улице и не обращая внимания на прекрасный вечер, девушка невольно задумалась о красноволосой девушке Зена. Увидев их в журнале, Канг сразу признала, что Мун является невероятно красивой, отличная пара Зену. Но складывалось впечатление, что характер у неё невыносимый. Джехи думала, что Ариэль самовлюблённая снежная королева, которая кроме себя и своей красоты ничего не видит, у неё холодное, жестокое сердце и эгоистичный злой нрав. В больших жёлтых глазах её не было ничего, кроме безразличия и пустоты. Канг считала, что Ариэль лишь красивая жестокая кукла. Но встретившись с ней на улице под проливным дождём, Джехи резко изменила своё мнение, словно её что-то по голове ударило. В жизни она выглядела совсем иначе. Такая простая, такая добрая и открытая и глаза её вовсе не сверкали холодом в ту ночь, скорее обеспокоенностью и желанием помочь. И Мун действительно помогла, причём совершенно незнакомой девушке. Ариэль всю ночь на пару со своим братом помогала Джехи с документами и в конце-концов им удалось восстановить утраченное, правда Канг в тот день опоздала на работу, отчего ей хорошенько прилетело от Джумина, но это была лишь капля в море в сравнении с тем, что бы он сделал Джехи, если бы не Ариэль. Мисс Канг была счастлива, что встретила её, пусть и до этой ночи считала, что ненавидит красноволосую. Теперь же понимала, что Зен выбрал себе достойную девушку и она, Джехи, может быть спокойна за своего друга и ожидать того, что скоро он выйдет из своей депрессии и вновь станет общаться с ними. Ведь все они несмотря на свою непохожесть и различия во вкусах всё-таки были отличными друзьями. И Джехи правда обожала проводить время в компании этих забавных людей и с каждым по отдельности так же. Она слишком скучала по тем прошлым временам, когда ещё не было драмы с МС и когда они все были вместе, в частности больше всего она скучала за общением с Зеном. Ей безумно не хватало вечных его перепалок с Джумином в чате или выклянчиваний комплиментов. Не хватало этих самохвальных фраз и шуток с Севеном, ей до боли в сердце не хватало тепла Зена, которое он так щедро расточал всем без разбору, даже сам того не замечая.       Вздохнув, Джехи на минуту подняла глаза к небу и тут же опустила, не в её это характере выглядывать облака и о чём-то мечтать, просто мысли о Зене слишком грызли и надо было хоть на что-то отвлечься. И Канг вновь задумалась о Мун Ариэль и о том, зачем же всё-таки пригласила её на этот ужин. Из благодарности или всё же из желания хоть как-то навести связь с Зеном? Джехи не могла дать себе ответ на этот вопрос. С одной стороны конечно же из благодарности, ведь Мун буквально спасла жизнь Джехи, а с другой стороны Канг понимала, что слишком сильно не хочет, чтобы это была их последняя встреча. Девушка хочет ещё раз увидеться с Ариэль, а потом ещё и ещё и так пока вновь не увидится с Зеном, пока не добьётся общения с ним. Тогда уж и можно будет отвязаться от Мун, ведь будь она прекрасным человеком или нет, Канг всё равно как-то не привязалась к ней душой и общение с ней ничего не приносит. Или может быть она слишком рано сложила впечатление о этой красноволосой красавице. Джехи не знала пока что думать и надеялась, что ужин в ресторане поможет ей отблагодарить Ариэль и получше разобраться в своих желаниях.       Ариэль вышла с такси и глянула на вывеску названия ресторана. Выглядел он до поражения роскошно и Мун вовсе казалось, что она попала в какой-то дворец средневековой Англии, а не корейский ресторан двадцать первого века. Пройдя по мостовой дорожке, ведущей ко входу ресторана, девушка увидела разодетого в шотландский костюм швейцара, который послушно открыл ей дверь и склонил голову в знак приветствия. Мун не впервые быть в ресторане, но такая роскошь её просто поражала. Когда её проводили до столика, за которым терпеливо дожидалась Джехи, Мун с радостью улыбалась тому, что многие взгляды обращены на её персону, что не ускользнуло от цепких глаз Джехи.       «Всё-таки, моё первое впечатление было не ошибочным».       И девушка устало заглянула в меню, не поднимая взгляда на пришедшую, таким образом пытаясь выразить своё недовольство её поведением.       — Здравствуй, Джехи, я очень рада видеть тебя снова, — донесся до ушей Джехи бархатный голос, а в нос тут же ударил запах морской волны, исходящий от девушки.       Канг подняла взгляд и вновь принялась осматривать девушку. Вся она была похожа на морскую волну, точно тебе персонаж из прекрасной старой сказки, но всё не разберешь, какая у неё душа. Вроде смотришь и явно видно, что темнее мрака и добра в ней ни капли нет, но вроде чувствуется, что ещё не всё потеряно и возможно какой-то лучик света пытается пробиться наружу и взять над темнотой верх. Канг устало улыбнулась и одарила девушку тёплым взглядом, пытаясь показать приязнь и благодарность за спасение.       — Здравствуй, Ариэль, ты сегодня поразительно хорошо выглядишь, — отметив то, что они с Зеном действительно чем-то похожи, Джехи поспешила сделать комплимент, решив, что она как и Зен должна этому очень обрадоваться. И она не ошиблась, на лице Ариэль тут же растянулась довольная улыбка и сама девушка словно расцвела.       — В самом деле? Спасибо тебе большое, мне приятно это слышать. Знаешь, я так долго выбирала это платье, ведь мне казалось, . . — и дальше пустой трёп по поводу того, как тяжело хорошо выглядеть и как сложно подобрать достойное платье.       Джехи устало прикрыла глаза. Она ожидала, что Мун окажется умнее, но у неё в голове точно так же пусто, как и в любой модели на подиуме. А мысли занимает лишь собственная красота и всё, что её касается. Канг опечалено отметила про себя, что Ариэль не поспешила сделать ей ответный комплимент, значит, с манерами у неё совсем всё плохо, или же она просто не считает нужным их придерживаться. В самом деле она не выглядит совсем бедствующим человеком, который понятия не имеет о правилах этикета, напротив, она ведёт себя как истинная леди. Кажется, что это место, знатные люди в зале, официанты и куча приборов на столе её вовсе не смущают, напротив, она привыкла к подобной среде и чувствует себя как рыба в воде. Но она слишком пренебрежительно относится к другим людям, поэтому не спешит их жаловать вежливостью.       Джумин сидел у себя в офисе, со скучающим видом читал отнюдь не интересную книгу. Зачем он тратил на это время, мистер Хан и сам не мог сказать. Рабочее время давно подошло к концу, срочных требующих внимания дел у него не было, а сумерки давно сожрали этот город, открывая красоту вечернего города. В здании его компании воцарилась такая необычная тут днём тишина. Все работники, кроме охранников и уборщиц, давно покинули помещение и разбрелись по своим домам, только сам Джумин не знал, куда себя деть. Ему не хотелось ни домой, ни куда-то в ресторан, ни в любое другое место, да в принципе и тут в офисе сидеть особо не хотелось. На Хана внезапно налетела небывалая апатия, не хотелось решительно ничего. Поэтому брюнет попытался почитать, надеясь, что книга сможет отвлечь его от столь непривычного состояния, но всё тщетно. От чтения казалось только хуже делается, ибо поглощенный своими мрачными мыслями Джумин пропускал строки мимо разума и спустя страниц так десять-двадцать осознавал, что понятия не имеет, о чём только что читал. Раздражённо вздыхал, перелистывал страницы назад и вновь принимался читать, но спустя две страницы опять чувствовал, как тяжесть различных мыслей наваливается на его уставший разум, преграждая тому путь к понимаю книги. И вновь спустя несколько страниц приходилось раздраженно цокать языком и с небывалым терпением и выдержкой перелистывать страницы. Спустя полчаса это всё порядком надоело самому Хану и он захлопнул книгу, снимая очки для чтения. Окинув безразличным взглядом улицу и всё на ней происходящее, Джумин осознал, что всё ещё не хочет домой, в прочем как и оставаться тут. Ничего в его состоянии не изменилось, что порядком выводило из себя, но бессилие апатии поглощало его душу полностью. Мистер Хан откинулся на спинку кресла и от скуки принялся вглядываться в каждый предмет в его офисе, словно видит его впервые и он вызывает небывалый интерес. Закончив сверлить взглядом картину на стене, Джумин принялся неспешно перебирать взглядом всё находящееся у него на столе. Так и не найдя ничего интересного, Хан прикрыл глаза, понятия не имея, что ещё с собой можно поделать. В конец устав от своего безделья и одиночества, Джумин поднялся и решил побродить по заведению, словно тот призрак. Как только он вышел из собственного кабинета и встретился с царящей вокруг тишиной, ему резко захотелось зайти в кабинет своей помощницы Джехи Канг. Нет, он вовсе не собирался рыться в её вещах или личных файлах на компьютере, просто зайти в кабинет, осмотреться и уйти. Сколько раз на день он бывает в этом кабинете, но ни разу не обратил внимание на то, как он обжит, какие в нём картины и так далее. Почему-то резко захотелось всё это узнать, поэтому Хан отправился в сторону чёрной двери, ведущей к кабинету Джехи. Конечно, кабинет закрыт, но у Джумина есть запасные ключи, на всякий случай Джехи доверила их ему. Вытащив их из кармана брюк, мистер Хан открыл дверь и неспешно зашёл. Внутри было темно, лишь слабый свет фонарей из окна придавал помещению хоть какого-то освещения. Такая полутемная атмосфера понравилась Джумину, он почувствовал, как внутри загораются какие-то романтически чувства, а в голову полезли мысли о женщинах. Ощутив едва ли не возбуждение, Джумин осекся и стряхнул головой, пытаясь отогнать от себя неприличности. В конце-концов он был не из тех, кто получал радость от мыслей о подобном и в целом предпочитал о таком не думать, а если есть в подобном востребованность, то сразу её исполнить и всё.       Отогнав от себя глупые мысли, брюнет тем не менее свет не включил. Неспешным тихим шагом, словно закравшийся сюда воришка он подошёл к столу Джехи и тихо опустился в мягкое кресло. Рука его машинально потянулась к настольной лампе и он тут же включил её. Ударивший в глаза яркий свет лампы заставил его поморщится и отвернуться. Когда глаза привыкли к яркому освещению, Джумин огляделся и осмотрел рабочее место Джехи. Ничего особенного тут не было, всё строго, официально, без лишних деталей. Тут стопка бумаг, там стопка бумаг, там вся стена в стикерах, на которых были отмечены даты и часы важных событий. Множество различных блокнотов, предназначение которых известно только самой Джехи и унылый кактус возле самого компьютера, который казалось не сегодня-завтра откинется.       «Совсем не скажешь, что это рабочее место женщины».       И тут его взгляд наткнулся на элемент, который слишком ярко отличался среди белоснежных бумаг и однотипных чёрных блокнотов. Это был какой-то глянцевый журнал и мистер Хан порядком удивился от того, что Джехи может читать такое на рабочем месте. Наклонившись, Джумин достал журнал и принялся внимательно его оглядывать. Назывался он “Blitz” и судя по всему был посвящен актёрам, певцам, хореографам и прочего рода звёздам. Такой сферой сам Джумин интересовался очень мало, особенно после того, как познакомился с Зеном, которого откровенно говоря очень недолюбливал и всегда считал, что Рю зазря свою жизнь тратит. Читать этот журнал ему отнюдь не хотелось, но отчего-то Джумин принялся неспешно его листать, разглядывая фото и заголовки статей. Ничего хоть чуточку интересного или же полезного лично для себя он пока не нашёл, но продолжал терпеливо листать журнал, пока его взгляд на наткнулся на одно фото, вызвавшее у него пылкий интерес. А именно фото вышеназванного Зена с какой-то ослепительно-красивой женщиной. Её красота сразу бросилась в глаза Джумину, потому как была крайне необычной. Джумин Хан это человек, который на своём веку видал немало красивых женщин, настолько много, что эта вся красота прекратила его удивлять или хоть как-то очаровывать. Напротив, она достала Джумина до края, она сидела ему в печенках. Сколько же таких вот куколок пытались добиваться его внимания, сколько идолов красоты вешались ему на шею, Хан давно уже счёт потерял, но осознал, что его это достало. Глядя на всех этих женщин он понимал, что все они одинаковые. Словно сделанные на дешевой китайской фабрике. Такие якобы разные, но всё же до тошнотворного заезженные, нет в них ничего чарующего, не на что заглядеться, не во что влюбиться.       Вот и красноволосая женщина рядом с актёром была такой же красивой, но Джумин не мог назвать её куклой. Её красота была живая, она завораживала, с каждой минутой она открывала всё новые и новые прелести. Чем дольше всматриваешься в это лицо, тем более красивым оно тебе кажется. Джумин и не заметил, как поневоле залюбовался этой личностью и как в его душе воспылал интерес о ней. Мистер Хан скосил взгляд на саму статью, которая повествовала ему о том, что молодая особь рядом с Рю является его девушкой. Она вовсе не модель, не актриса и даже не певица, она обычная студентка, которую Зен совсем случайно повстречал на своём жизненном пути.       Джумин очень внимательно прочитал статью и даже рассмотрел страницу и все следующие, пытаясь найти ещё хоть какой-то материал о Зене и его девушке, но о этой паре больше ничего не вспоминалось в данном журнале. Никакой дельной информации о ней мистер Хан так и не получил, что даже немного опечалило его.       «Не каждый день встретишь такую живую красоту».       Мистер Хан задумался о том, что Зену излишне везёт в этой жизни. Когда-то и он был влюблён в МС и его безумно бесило, что Зен казался ближе всех к ней. Именно ему она уделяла очень много внимания, ему дарила свои улыбки, с ним столько часов напролёт разговаривала по телефону. Джумин бесился при виде всего этого и всё не мог понять, чем он хуже этого треклятого актёра, но виду конечно же никакого не подавал. Ему доставало сил сохранять хотя бы свою гордость. Когда же МС к всеобщему удивлению отдала своё сердце Севену Хан страдал, но в то же время злорадствовал над тем, что досталась она ни ему, ни Зену. Судьба всё очень правильно распределила, только отчего-то ему было слишком больно. Джумин ещё сильнее возненавидел женщин и хотел бы, чтобы никто из представителей прекрасного пола больше не смел ломать его жизнь. Он больше не хотел встретить ту единственную, которая сделает его счастливым, никуда от него не сбежит и никогда не предаст. Точнее, он потерял надежду встретить такую, поэтому попытался отгородиться от женщин, чтобы лишний раз не причинили ему боль. Положив журнал на место, Джумин поднялся и вышел из кабинета Джехи, закрыв его на ключ. Ему порядком надоело сидеть здесь, он ощутил сильный голод и усталость, поэтому решил быстренько покушать в каком-то ресторане и отправиться домой спать. В таком состоянии всё равно ничего более путного сделать он не может. А завтра отдохнувший и с совсем другим настроением он вновь примется за работу и никакие дурные мысли его сгрызать не будут.       Когда Джумин зашёл в один из любимых ресторанов и увидел за крайним столиком свою сотрудницу и рядом с ней ту самую красноволосую красавицу из журнала, он порядком удивился. Да так, что даже не смог скрыть удивления на лице или отвести взгляд от этого столика. Видимо, судьба решила порядком поиздеваться над ним, подсунув ему под нос эту очаровательную личность, которая плюс ко всему является девушкой Зена.