Ты всё ещё веришь в любовь?

      Сердце Ариэль беспокойно встрепенулось, а потом с глухим ударом уселось на место, разнося по крови замешательство вперемешку с перепугом и другими непонятными чувствами. Обычно человек испытывает такое, когда встречает кого-то, кого давно не видел, кого почти забыл, но о ком безустанно скучал и о встречи с которым мечтал. Мун не знала, кто такой Джумин Хан, ей никогда не приходилось встречать этого человека ранее, даже совсем случайно не пересекалась с ним на улице, иначе бы она его обязательно запомнила. Но когда он подошёл к их столику, поздоровался и мягко опустился на поднесённый официантом третий стул и заглянул в глаза Ариэль, она буквально ощутила, как её личная атмосфера уюта и полной уверенности в себе поколебалась и рухнула, как разбитые врагом муры.       Из непонятных для неё причин под его спокойным, но тем не менее не лишённым любопытства взглядом она чувствовала себя совсем как заклеванная парнишками школьница из четвёртого класса. Её ноги дрожали, а душа беспокойно металась в выжидании оскорбления или насмешки. Рядом с этим человеком, столь красивым, интеллигентным и даже величественным Ариэль чувствовала себя не то, чтобы не красивой, а просто жалкой. Вмиг осознание собственной глупости, банальности и жалкости навалило на неё жаркой волной стыда за себя, отчего её бледные щеки окрасил яркий пятнистый румянец. Девушка почувствовала себя той самой глупой моделью из подиума, которую ничего в этом мире не интересует, только собственная красота, дорогая косметика и брендовая безумно дорогая одежда. В голове предательским потоком летели воспоминания о том, как буквально тремя минутами ранее она распиналась перед Джехи монологами о том, как же тяжело подобрать хорошую косметику, отличную одежду и дорогие качественные аксессуары к ней. Тем самым она лишь доказывала собственную никчемность, опустошенность, невероятную глупость. От завышенной самооценки Ариэль и следа не осталось, ей казалось, что стальной взгляд серых глаз растоптал её, как гигант карлика. На душе заделалось совсем паршиво.       — Как вас зовут? — опустив голову и съедая себя своими же мыслями, Ариэль суетливо встрепенулась, будто бы она воришка, которую только что поймали на горячем.       Джехи сидела, неторопливо разрезала кусочки мяса в своём блюде и с удивлением наблюдала за поведением Ариэль. Ещё минуту назад самоуверенность этой личности могла море на две половины разделить, а сейчас она была до того сжата и неуклюжа, точно только что с деревни в большой город выбралась. Почему внезапное появление её начальника воспроизвело такой эффект на неё, ведь она явно не из тех, кого смущает мужское присутствие или даже активное внимание к её персоне. Джехи всё размышляла над этим вопросом, но мозг выкидывал лишь один более-менее разумный вариант. Между ней и её начальником что-то было в прошлом и это что-то явно не из приятного, раз Ариэль ерзает на стуле и вся дрожит, как осенний лист, пусть и мистер Хан весьма толерантно делает вид, что ничего не видит.       — Мун Ариэль, — в горле пересохло и саднило так, словно она вчера безбожно пила целый день. Мун буквально ощущала симптомы изжоги, отчего ей становилось ещё хуже. Девушка никак не могла собраться с собой, склеить свою самооценку в кучу и начать нормально вести себя.       Она не влюбилась в Хана с первого взгляда, он даже не вызвал в ней симпатии. Просто он живая копия её старшего брата Мун Самюэля. А Мун Самюэль это пожалуй единственный в этом мире человек, который способен уничтожить самооценку Ариэль, а саму девушку растоптать и смешать с грязью в два щелчка пальцев. Рядом с братом Мун всегда чувствовала себя такой жалкой и ничтожной, что хотелось просто исчезнуть. Она искренне любила Самюэля, но казалось покорить мир было легче, чем заполучить от него одну единственную похвалу. Что бы она не сделала, как бы она не старалась всё равно он найдёт к чему придраться, где сделать замечание и как стереть все её труды в прах. Порой, стоя рядом с братом она едва ли не ощущала, как становится всё меньше, меньше, и меньше, пока вовсе не превратится в незаметную и никому не нужную бактерию, которая сгинет уж за несколько дней.       Самюэль же был во всём идеален. И что она такая бесталанная, неудачливая да ещё и пустоголовая может делать рядом с таким человеком?       Вот и Джумин Хан вызывал в её душе такие же чувства и ощущения, как старший брат. Пытаясь хоть что-то сделать с саднящим горлом и трясущимся телом, Ариэль схватила бокал вина, но алкогольная жидкость как назло разлилась не в то русло и Мун с громким кашлем подавилась. Отчего бровь мистера Хана едва заметно приподнялась вверх, а Джехи вовсе прекратила процесс поглощения пищи и со всем вниманием уставилась на кашляющую и ещё гуще краснеющую Ариэль. Даже другие посетители ресторана за соседними столиками обернулись и наблюдали за столь неловкой персоной.       Неизменно толерантно Джумин отвел взгляд от девушки и открыл меню, в конце-концов надо было что-то заказать. Теперь он не сомневался, что перед ним точно не модель, не звезда, а совсем обычная студентка, даже не умеющая пить вино. Журнал не соврал.       «Не удивлюсь, если она к тому же пустоголовая, как фанатики корейских поп-идолов в шестом классе».       — Прошу прощения, мне нужно в уборную, — как бы в подтверждение мыслям Джумина, красноволосая резко спохватилась, отчего едва ли не опрокинула свою тарелку с едой и злополучный бокал с вином. Быстрыми суетливыми шагами она вылетела из залы ресторана, выглядя из рук вон по-дурацки.       — Свезло же Зену, — не удержался от улыбки Джумин, показывая официанту, что он желает заказать. Тот послушно кивнул и, взяв меню, поспешил удалиться в сторону кухни. Проводя официанта взглядом, Джумин повернулся к своей сотруднице, выжидая ответ на свою небрежно брошенную фразу.       — В целом, я удивлена, что вы так опознаны в личной жизни Зена. Но поспешу вас огорчить, ему всё же свезло в неком роде. Она конечно пустоголовая, поговорить с ней не о чём и забот у неё, кроме наряда и косметики, больше нет, но до вашего появления она вела себя как истинная королева.       — Эта неуклюжая красавица из деревни? — еле скрывая издевку в голосе, приподнял бровь Джумин. Эта девушка и королева это чистой воды маразм, не иначе. Верно Джехи просто встала на защиту несчастного актёра, умудрившегося влюбиться в столь неловкое создание.       Ариэль сидела в уборной и бессильно наблюдала за тем, как по её щеках уродливыми чёрными дорожками растекаются слёзы вперемешку с тушью и глазным карандашом. Всю её трясло и она даже не собиралась хоть как-то успокоить свою истерику. Сейчас она дала волю чувствам, даже не задумываясь над тем, что сидит в уборной неприлично долго. Напротив, ей хотелось ещё дольше сидеть тут, пока не оттекут ноги, а ещё лучше, пока ресторан не закроют и о ней все не забудут Мун с небывалой горечью осознавала, что ей просто не хватит сил вернуться назад, тем более сейчас, с таким-то лицом.        Раскрасневшееся, вспухшее, с уродливо размытым макияжем вокруг глаз и по щекам. Воистину ужасное зрелище, Мун даже думать не хотела, каким образом она выберется отсюда. Хотелось просто найти чёрный вход и сбежать с этого заведения, поехать в другой город, а ещё лучше в другую страну. Ей было немыслимо плохо от того, как она опозорилась перед столь важным человеком. В голове всё ещё звенели звуки собственного ужасного кашля, которым она так надрывалась на всю ресторанную залу минутами ранее.       Её вновь затрясло, а по телу с новой силой пронеслась дрожь. Нет, она никогда не выйдет с этой чертовой кабинки, будет сидеть тут, пока эти двое не уйдут, пока все не уйдут с этого чертовского ресторана и не оставят её в покое, наедине со своей в хлам разбитой самооценкой. Дрожащими руками Ариэль вновь открыла маленькое зеркальце и посмотрела на себя. Отражение стало ещё хуже, плюс ко всей прочей красоте прибавились раскрасневшиеся белки глаз и вспухший покрасневший нос. Сейчас она выглядела, как алкоголичка с десятилетним стажем, которую жутко мучает то ли ломка, то ли похмелье, то ли опьянение. Ариэль прикоснулась к своей щеке и уставилась на отражение в зеркале так, словно видит его впервые в жизни.       «Как я могла дойти до такого?»       В мыслях творился полный хаос и Ариэль чувствовала себя как королева потерявшая власть над своей страной. Она потеряла власть над собой, над собственным телом и мыслями, что было в разы хуже. Руки всё ещё тряслись, а губы предательски дрожали. Мун открыла воду в кране и подставила под неё руку. Где-то слышала, что поток воды способен успокоить мысли, направить их в нужное течение. Она постояла так с пару минут и ей действительно стало легче, бури в голове успокоились, а на душе стало легче. Легкие словно вновь расправились и дышать она стала ровно, спокойно, будто бы и не было минутами ранее дикой истерики. Совершенно спокойными, отточенными движениями Мун закрыла кран, вытерла руки и принялась искать в сумочке влажные салфетки, дабы хоть как-то привести в норму лицо. Аккуратно, мягкими и расчетливыми движениями, словно обрабатывания ранения больного, Ариэль смывала с лица пятна размазанной косметики. Вытащила косметичку и принялась возобновлять утерянный макияж. Сейчас ей было наплевать на то, сколько времени она уже сидит в уборной, как долго её ждут и что о ней подумают. Самооценка её итак уже была разбита, но Мун всё ещё пыталась не терять чувства собственного достоинства, своей обычной королевской величественности и сосредоточенности. Закончив с макияжем, Мун внимательно посмотрела в зеркало. О пережитой истерике свидетельствовали только слегка припухшие красные глаза и то нужно всматриваться, чтобы это отметить. А так в целом она выглядела так, словно и вовсе ничего не случилось. Удовлетворённо кивнув отражению в зеркале, Ариэля поднялась и прошла в залу. Она заметила, что времени прошло довольно долго, так как мужчина и Джехи уже успели съесть свои блюда и сидели потягивая вино и ведя какую-то совершенно размеренную и спокойную беседу.       Ариэль и глазом не дрогнула, когда взгляды обратились на неё. Всё так же неизменно спокойно продолжала шагать, аккуратно подошла к столу и тихо присела за своё место гордо выпрямив спину посмотрела прямо в лицо незнакомцу.       — Я прошу прощения за неподобающее поведение с моей стороны. Дело в том, что вы очень похожи на некогда очень дорогого мне человека. Мне на мгновение показалось, что я вижу именно его и ум за разум зашёл. Столько лет прошло с того случая, а я всё не могу спокойно реагировать на острые воспоминания, — Ариэль лгала ровно и уверенно. О таких обычно говорят: «Соврал так, что аж сам себе поверил». В принципе, это лишь частично было ложью. Джумин и в самом деле напоминает ей очень дорого человека, вот только с дорогим человеком этим ничего не случилось, он живёт и очень успешно руководит крупной компаний по производству одежды. Но Мун посчитала, что ложь сейчас будет единственным разумным выходом и объяснением.       И в самом деле она подействовала в точности так же, как того желала красноволосая. Джехи понимающе кивнула и в её глазах даже мелькнуло некое сожаление о том, что не могла предположить подобное раньше. Джумин же обронил что-то вроде «Всякое бывает» и не оторвал внимательного взгляда от Мун. Ей сейчас казалось, что она выступает в роли натурщицы перед слишком придирчивым к мелочам художником. Холодные глаза пытливо разглядывали её, отчего самой Ариэль вновь и вновь становилось не по себе и девушка уже просто мечтала о том, чтобы этот вечер закончился.       — Мисс Канг, — низким голосом отозвалась она, решив самостоятельно со всем этим покончить, — я прошу прощения за то, что испортила такой милый вечер. К сожалению, мне уже пора, я очень благодарна вам за приглашение и приятный разговор. Очень надеюсь, что эта встреча была не последней.       Ариэль повернулась и говорила к Джехи, но всё ещё ощущала внимательный взгляд незнакомого мужчины, который так сильно напоминал Самюэля. Чеканя каждое слово, Ариэль ощущала, что внутри всё подобно струне натягивается и ещё буквально пару секунд и что-то там треснет, голос сорвётся и она снова станет посмешищем. Протянув слегка вспотевшую от волнения руку и пожав руку Джехи, Мун лучезарно улыбнулась и поднялась из-за стола. Хватая свою сумочку, она кивнула Джумину и обронив: «Было очень приятно познакомиться с вами» окончательно отошла от стола и прошагала к выходу всё той же гордой, самоуверенной походкой, хотя внутри всё трещало и ломалось, словно после пожара.       На почти негнущихся ногах Мун добрела до выхода и вздохнула с диким облегчением, когда в лицо ей ударил поток свежего вечернего воздуха. Желание закурить нахлынуло дикой волной, которой просто невозможно сопротивляться. Мун вытащила с сумочки сигареты и с преогромным удовольствием закурила, прикрывая глаза. Сигаретный дым как всегда спасал, убаюкивая ненужные мысли и шальные нервы. Захотелось домой, к Зену. Пусть она считала, что он активно разрушает их отношения, а поведение его начинало порядком раздражать всё же Ариэль понимала, что Рю такой родной, простой и милый с ней. С ним всё легко, даже ссориться легко, потому что человек он такой — мягкий и добрый. Пожалуй, рядом с ним ей и место и нечего себе что-то придумывать, мечтая о чём-то другом, постоянно сомневаясь и обманывая саму себя. В груди совсем неожиданно возродилось пламя очень сильных чувств к Хёну. Мун одновременно чувствовала и дикую благодарность, и желание остаться навсегда рядом, и очень нежную, трепетную любовь, которую не испытывала к актёру ранее. Докурив сигарету, Мун небрежно выбросила её прямо на асфальт и затушила ногой. Резким, торопливым шагом отправилась в сторону дороги. Хотелось поскорее поймать такси и оказаться рядом с любимым Зеном, она безумно по нему скучала.       Джумин и Джехи провели Ариэль сосредоточенным взглядом и когда она скрылась с поля видимости повернулись и продолжили сидеть, преспокойно попивая вино.       — Давно ты знакома с девушкой Зена? — первым нарушил тишину Джумин.       — Совсем недавно. Она очень помогла мне кое в чём и я решила отблагодарить её, пригласив сюда, — Канг ощутила, как слегка покраснели её щеки. Она скрывала то, в чём именно помогла ей Ариэль. В таком признаться именно Джумину она боялась. Не хотелось падать в его глазах и терять своё имя идеального работника так же. Это будет её секретом, ошибкой, о которой он никогда не узнает.       — Она чертовски красивая, — резонно заметил Хан, задумчиво поднося бокал к губам и устремившись взглядом куда-то вдаль, как обычно и делают люди, падая в глубокие размышления.       Что творилось в голове у начальника Джехи могла лишь смутно догадываться, но предпочитала не думать об этом. В конце-концов кем и когда интересоваться это личное дело лишь Джумина и она в это влезать не должна. Да и может она лишь ошибается, ведь Джумин никогда особо не интересовался женщинами. А все свои желания и интересы держал глубоко в себе, никому их не демонстрируя. Он находит Ариэль красивой, но ничего удивительного в этом нет, трудно найти человека, который не признает её таковой. Но эта Мун настолько пустая кукла, что от неё тошнить начинает, так что едва ли мистер Хан заинтересовался ею, ведь такие пусто-красивые каждый день у него толпами топчутся. Канг в целом недоумевает, что в ней Зен нашёл. Того вроде дураком не назовёшь, как же тогда ему ума хватило попасться на такую дешевку. В глубине души Джехи стало искренне жаль Зена. Он хороший человек и заслуживает лучшего в жизни, но что-то ему катастрофически не везёт. Глубоко вздохнув, Джехи решила, что пора отправляться домой, уже довольно поздно, а её ещё ждут домашние дела и отличная возможность впервые за долгое время хоть немножко выспаться. Рассчитавшись за свои заказы, Джехи попрощалась с Джумином и вышла на улицу, ища взглядом такси.       Джумин же напротив уходить не собирался. Он всё так же задумчиво смотрел вдаль и потягивал вино. На него опять налетел приступ необъяснимой апатии. Не хотелось ни домой, ни куда-либо, да и здесь оставаться особо не хотелось, но всё ему сейчас было слишком безразлично, слишком лень. От безделья он смотрел на пустой стул, на котором минутами ранее сидела красноволосая. Весьма забавная личность, так улыбался про себя Джумин. Его порядком насмешило то, как она гордо строила из себя королеву, хотя внутри вся на куски порвана была. Неужели не заметила, что он это видит? Читает как открытую книгу, ведь таких вот дешевых красавиц на своём веку видел даже более, чем достаточно. Природа одарила её неземной красотой, в этом не поспоришь даже. И эта красота была какой-то живой, слишком яркой и выразительной. Настолько величественной в своей естественности, что косметика вместо того, чтобы подчёркивать её наоборот на её фоне блекла. Но этой красотой природа видимо пыталась компенсировать отсутствие в девушке ума и души. Она интересуется исключительно собой. Это видно по тому, насколько изящными жестами она поправляла свои роскошные волнистые волосы. Делала это слишком часто, лично наслаждалась тем, чем одарила её природа, а ещё и лишний раз демонстрировала всю свою красоту и изящество, словно боялась, что одного жеста было мало, его не заметили и не оценили. Её самодостаточность отлично выражалась в её ровной модельной походке и уверенным покачиванием бедер. Эта походка не была обычной для неё, нет. Она её чеканила, тренировала в себе и активно поддерживала лишь для того, чтобы словить восхищённые взгляды; самой себе доказать, что она несравнимая ни с кем королева. С этой личностью не о чём поговорить, ей не откроешь душу, ей нельзя доверять. Всё что только попадёт ей в руки она погубит, безжалостно растопчет, засмеёт. Нет, эта девушка не умеет что-либо ценить в своей жизни. Джумин Хан за одну встречу увидел в ней столько, словно прочитал о ней подробную книжку. И ему уже не казалось, что Рю повезло. Ох нет, ему в очередной раз конкретно не повезло и мистер Хан даже ощутил какое-то дивное желание поставить её на место. Проучить, хоть что-то вдолбить в её пустую разукрашенную голову. Джумин Хан очень хотел, чтобы во всех этих деланных красавицах зародился хоть какой-то огонёк души, хоть самая маленькая часть разума.       Он устало вздохнул и потер переносицу: что-то мысли его зашли совсем далеко и не в нужное русло. Он не супергерой и не какой-то подросток страдающий максимализмом, ему не стоит заморачиваться над тем, что человеку изменить не под силу. Так уж природа устроена, что большая половина красивых женщин до омерзения пусты и жестоки. Наверное, так нужно. Не ему осуждать то, что сам мир устроил.       Ариэль облегченно вздохнула, когда оказалась возле квартиры Зена. Она не стала звонить любимому и предупреждать о своём приходе. Рю давно доверил ей свои ключи и сказал, что его дом всегда открыт для неё. Хён искренне любил её и Ариэль это видела в каждом тембре его поведения. Даже в самых маленьких и незаметных жестах она улавливала огромную любовь к себе и ей это нравилось, но последним временем начало давить чувство вины. После встречи с Джумином, Мун как никогда чётко осознала, что не любит Зена такой любовью, которой должна любить женщина мужчину. Здесь что-то совсем другое. И как назвать подобное отношения, подобные чувства она сама не знала.       Устало закрыла глаза и почти что с отчаянием повернула ключи и открыла дверь. В коридоре темно, в ноздри ударил приятный и родной запах сигаретного дыма. Почему-то Мун нравилось то, что Зен курит. Её удивлял факт того, что он может курить, злоупотреблять алкоголем и при этом каждый день активно заниматься спортом и придерживать просто отличную форму. Сочетание не сочетаемого, настоящий тебе оксюморон. Зен удивительный парень, но Ариэль лишь горько улыбнулась, закрыла дверь и устало свалилась на тумбочку возле вешалки. Усталость накатилась на неё резкой волной, придавила тело, заполнила легкие тяжестью и сдавила голову. Снять туфли это такой легкий маневр, но сейчас Ариэль казалось невозможным сделать это. Силы совершенно покинули её, оставляя за собой лишь пустую, звенящую усталость. Откинула голову, закрыла глаза и краешком уха услышала, как Зен прекратил что-то активно печатать за своим ноутбуком, замер, а потом поднялся и прошёл сюда. Шаг, ещё один и вот он видит её. Мун ещё не открыла глаза, не повернула к нему голову, но уже ощутила, как натягиваются его уста в неизменно радостной улыбке, а в глазах всплескивает счастливый блеск. Как же Зен радовался её внезапным приходам и девушка ощутила укор совести за то, что наведывается к нему очень редко, ещё реже по своему собственному желанию. Вот так, внезапно, не предупреждая.       — Ариэль, любимая, я так рад тебя видеть, — счастливо затараторил Зен и отправился к ней. Подошёл, мягко улыбнулся, встал на колени и обнял её за живот, прижимаясь к ней, словно маленький мальчик к своей любимой матери.       Мун аж в душе всё содрогнулось: да он её действительно любит! Не так, как в реальности любят мужчины. Запали изначально на прекрасное тело или индивидуальный разум, а потом не знают, что со своими сгоревшими чувствами делать, куда их засунуть и как от них отойти. Он любил её так, как пишут в книгах. Совсем как выдуманный безнадежным автором-романтиком персонаж, который за свою любовь готов и на костре сгореть и всё человечное в себе потерять.       — Я тебя люблю, Зен, — сипло сказала Мун и отчего-то одинокая слеза скатилась по её щеке. Она сама не могла отдать себе отчёта в том, почему сегодня столь сентиментальная и почему так много плачет. Но ей было очень плохо на душе и девушка даже не понимала, в чём тут причина.       — Что случилось, любимая?       Зен аккуратно приподнялся на коленях, бережно взял её лицо в свои руки и большим пальчиком утёр с её щеки слезу до того трепетно и нежно, точно Мун способна рассыпаться от наименьшего прикосновения. Его глаза горели любовью, нежностью и искренним желанием помочь. Ариэль и представить не могла, что человек может обладать таким взглядом, который сейчас очень был подобен на взгляд любящего и всепрощающего Бога. Может, это и передалось людям от Бога? Если верить разными религиям все мы создания Божие и носим в себе Его частицу. Кажется, умение любить и есть этой частицей.       Ей хотелось говорить с ним. Резко захотелось выплеснуть всё то, что сейчас до крови намозолило душу, но сил не было. Словно невидимая рука молчания сдавила её горло и украла все слова из мыслей. Хотелось открыться, ведь Зен добрый, Зен всё поймёт и даже даст дельный совет. Он спасёт её из пропасти, в которую она совсем случайно завалилась, как несчастный зверёк в ловушку опытного охотника. Но рот будто бы на замок защёлкнуло, в прочем, как и душу.       — Я очень устала, Зен, у меня нет сил даже снять туфли, — выдавила из себя Мун и обняла Зена покрепче, положив подбородок на его плечо и прикрыв глаза. Ей было приятно чувствовать исходящее тепло от его всегда жаркого сильного тела. От его уверенного здорового дыхания бежали мурашки не по коже, а по всей душе, а от громкого стука сердца становилось так спокойно и тепло, точно она оказалась в каком-то райском уголке. С Зеном слишком хорошо, слишком спокойно и легко. С ним она и должна быть всю свою жизнь.       Рю аккуратно отстранил от себя девушку, посмотрел в её глаза и ободряюще улыбнулся. Затем нежно провёл рукой по её растрепавшейся чёлке, тыльной стороной ладони погладил щеку.       — Ничего, милая, бывают в жизни и трудные дни. Но всё уже закончилось, верно? Завтра будет легче, а сейчас я позабочусь о тебе. Сниму с тебя туфли, занесу в кровать, сделаю тебе сладкий какао со сладостями, как ты любишь и мы с тобой поговорим, ты мне обо всём расскажешь и немножко успокоишься, хорошо?       Хён говорил с такой интонацией и выражением лица, словно он врач-педиатр уговаривающий маленького ребёнка не бояться, и что манипуляция будет совсем не болезненной. Мун отметила это и устало, но так счастливо улыбнулась, лишь кивнула, а Зен обрадовался тому, что вновь увидел столь любимую и родную улыбку.       От его взгляда не ускользнуло то, что на любимой новое платье и что это самое платье удивительно сильно ей идёт. Хотя, Ариэль у него настолько красивая, что ей и мешковина несчастная пойдёт. Рю с гордостью отметил, что его девушка относится к тому типу женщин, которые красят одежду, а не одежда красит их. Задрал подол платья, взял в руки стройную белую ножку, которая казалась и вовсе не человеческой, а работой божественного скульптора. Нежно снял туфельку, затем взял в руки другую ногу, точно так же нежно снял и другую туфельку, а затем на время застыл. Его взгляд не мог оторваться от её стройных, ровных ног. На идеально-белой коже не были ни царапинки, ни впадинки, ничего, что могло бы изуродовать её, взгляд Зена поднялся выше. Стройные, подтянутые, идеально-ровные. Рю ощутил острое желание прикоснуться к ним губами, даже укусить, да даже откусить кусочек, до того волна возбуждения нахлынула на него. И он прекратил контролировать свои действия, просто безвольно подчинился желаниям. Легонько прошёлся рукой по гладкой коже, затем прикоснулся к ней губами и ощутил, что аж задрожал от удовольствия. Эту удивительную кожу хотелось целовать ещё и ещё, Зен поднимался всё выше, а ощутив, как порывисто и тяжело начала дышать Мун и вовсе возбудился. Его словно защёлкнуло и он начал слишком сильно сжимать её ляжки, кусать кожу и не обращать внимания на её тихие, жалобные вскрикивания. Рю поднялся, быстро схватил её на руки и посмотрел в глаза, затем нежно поцеловал. Он не прекращал целовать Мун, неся её к своей кровати. И поцелуй его был очень нежным, его язык блуждал в её рту, словно пытался изучить лично каждый миллиметр. Позабыв о своей бывалой страсти нежно положил её на кровать и повис над ней, замирая. Его рука с легкой дрожью провелась по её лицу, спустилась к шее, тронула грудь. Зен сейчас был в неком роде похож на пирата, который нашёл сокровище, к которому стремился всю свою жизнь и теперь смотрит на него, глазам своим не веря. В душе ощущал триумф победителя, который добился своего, получил всё, чего желал.       — Ты такая красивая, Ариэль, я люблю тебя, — разгоряченным шёпотом сказал он ей на ухо, после чего легко лизнул его.       — Люблю тебя, люблю, — всё шептал он, целуя каждый сантиметр её кожи. Ему хотелось целовать её везде, где это только возможно, хотелось обладать ею и это желание буквально удушало изнутри.       А потом резко остановился, словно его ударили по голове чем-то тяжелым и встряхнули все мысли. Посмотрел на удивлённую Мун, всё так же покорно лежащую под ним и ожидающую его дальнейших действий.       «Она у меня самая лучшая».       Он печально вздохнул, отодвинулся и присел на край кровати.       — Прости, любимая, ты слишком устала и я не хочу тебя мучить зазря, — он на минуту замолчал, задумчиво глядя куда-то вдаль, а потом повернулся к ней и улыбнулся удивительно тепло и как-то сдавленно мученически, — знаешь, ещё ни одна моя любовь не заставляла меня плевать на свои желания.       Приподнялся и отправился на кухню. Готовить для любимой какао с маршмэллоу, как она очень любит. В голову влезли слова, сказанные когда-то одним безумным, но очень талантливым режиссером. «Знаешь ли ты, Зен, как признаются в любви? В любви признаются не громкими словами и басистыми клятвами. Ими признаются только в похоти и мимолётных страстях. В любви признаются будничными вопросами, такими как: «Не голодна ли ты?» Только сейчас Зен полностью постиг эти слова и кажется открыл для себя совсем иной мир.