Час «Драконов»

Мы жили на свалке, дышали отравой - Какая тут, к черту, слава? Мы то, что нам важно, держали зубами. Давай, поиграй-ка с нами. Не чувствуя боли, не помня про чувства, Ведь выжить - тоже искусство. Рыдая от злости, наивно и грозно Драконы взлетают к звездам! (c)Gavry

Марк захватил мяч магнитной ловушкой и засветил через все поле. Вуд, его напарник, махнул битой. Мимо. — Аут, — крикнул я злорадно. — Мяч на базу. Седьмой аут за период, Марки! Послушный судейскому слову мяч вернулся на базовую позицию, и с поля донесся долгий разочарованный вопль. Марк швырнул ловушку на траву и злобно зашагал ко мне, вот прямо по походке было видно — бесится. Я довольно ухмыльнулся: скандал с Марком Флинтом — лучший способ нескучно провести день. — Сука! — начал он орать еще с середины поля. — Я доберусь до тебя, Поттер, я тебя урою! Замочу вообще, пидор ты очковый! И ничего мне не будет, мы тут все хотим, чтоб ты сдох! — За всех-то не отвечай, мудак, — лениво протянула Джин, сидящая во вратарской маске на траве рядом со мной. Ее Марк проигнорировал. Во-первых, бить девчонок даже тут, в нашей дыре, было не по понятиям, а во-вторых, если б они все же сцепились, я бы поставил на Джин всю наличность. Да такую ставку никто бы не принял, нет дураков. Обычно судит кто-то из старших Уизли, но они все еще лежали после эпидемии гриппа. А правила из оставшихся я знал лучше остальных, да и доебистее меня пойди поищи. — Не было аута, Поттер, — навис надо мной Марк. — Отменяй решение, живо! — Если ты такое выкинешь на чемпионате, — с удовольствием сказал я, — то тебя дисквалифицируют, а команда потеряет шесть очков. После чего твое очко превратится в черную дыру. — Как изящно сказано, — восхитилась подбежавшая Анджелина. — Ты прям поэт. Наверное, Марк еще много чего добавил бы, но высоко над нами замигал яркий синий огонек — незапланированно рано спускался орбитальный шаттл. Не сговариваясь, мы ломанулись с поля; в спины нас подталкивал тревожный сигнал из допотопных громкоговорителей и теплый сухой ветер от дюз корабля. — Я ловушку забыл! — крикнул Марк, замедляясь. Вуд подтолкнул его: — Потом поищем. Я бежал, и ведь тоже хотелось вернуться за ловушкой, досадно же — вряд ли она уцелеет. Полем нам служила небольшая посадочная площадка для малых кораблей на холодной тяге. Все забытое раскатывало в тонкие блины, если не сдувало за периметр. Мы остановились, когда рев двигателей сменил тональность: челнок сел, опасность миновала. — Сука! — выдохнул Марк и рухнул жопой на траву. — Плакала наша ловушка. Все из-за тебя, Поттер. Я молча пожал плечами, уперся руками в колени и наклонился, сдерживая кашель и свист в легких. — Вот только попробуй сдохнуть до первого матча, — добавил Флинт сквозь зубы. — Марк, ты такой логичный, — удивился Вуд. Он лег на спину и раскинул руки. Из нас всех он был, наверное, самым выносливым. — То убью, то попробуй сдохнуть. — А иди ты, — Флинт махнул рукой и лег рядом с ним. — Я вот не понимаю, — задумчиво сказала Анджелина. — Что такого стряслось, что шаттл на неделю раньше прилетел? — Бежим позырим? — подорвалась Джинни, любопытная, как кошка. Энджи покачала головой. Флинт махнул рукой еще раз, Вуд вообще не отреагировал, и мы с Джин отправились обратно вдвоем. — Жаль, близнецов нет, — сказал я, продираясь через кусты. — Они дорожки попроходистее знают. Джинни ломилась как танк, не замечая царапающих ветвей. Я, конечно, старался их от нее отводить, но это ж Джин, хрен убережешь, она боли не чувствует вообще. Иногда я ей завидовал. * * * Шаттл стоял на воздушной подушке, проминая траву и землю, и это было неплохо, на твердой площадке играть удобнее. Вокруг подушки мотылялись листья, выдранная трава, пыль, комья засохшей грязи и наша ловушка. Меня прям дернуло, когда я ее увидел. Но остался стоять рядом с Джинни, уставившейся на все еще закрытый люк. Формально мы ничего не нарушали, оперлись на низкий каменный забор и пялились. Тут давно был не режимный объект, с тех пор как свернули и вывезли зэковую колонию. Я был тогда еще совсем мелким, но помню, как резко обеднел городок. Надзирателей, охрану, обслугу из наших никого не взяли, видать, из местных набрали там. Так полгорода лишились работы, и настал совсем пиздец. Дверь шаттла откинулась вниз, образуя ступеньки, и по ним, шатаясь и крепко цепляясь за поручни, спустился белобрысый парень в бело-синей форме космолетчиков. Высокий, как все они, тощий, а спину держал — как заклинило. Мажор, по ходу. Я сперва решил, что это новый из экипажа, но Шанпайк, стюард шаттла, крепко подтолкнул парня в спину. Тот соскользнул со ступеней и грохнулся на колени. Ступени втянулись, люк закрылся. — Всем покинуть стартовую площадку, — прогундосила челночная автоматика. Мажор шустро поднялся с колен и, не оборачиваясь, затрусил к нам — видать, тоже приметил защитный забор. Тяжеловато бежал для такого тощего, ясно было, что в нашей гравитации особо не обживался. Добравшись до стенки, он упал на нее животом и перевалился нам прям под ноги. Что-то пробормотал, но старт челнока заглушил вообще все звуки. Потом кое-как поднялся и отряхнулся. — Привет, — объявил мажор, дождавшись тишины. — Я Драко Малфой, — и протянул мне ладонь. Глаза у него были серые и злые. Я молча смотрел на него, а он медленно опустил руку. — Где у вас мэрия? Мне надо отметиться о прибытии, — немного высокомерно сказал он. А я подумал и повернулся к Джинни: — Тебе тоже послышался человеческий голос? — Не, — равнодушно сказала она. — Ничего не слышала. Пошли за ловушкой, вдруг выжила. Мы перемахнули забор и побрели на поле. — Да и пожалуйста, я сам найду, — крикнул нам в спины мажор и ушуршал куда-то. — Ссыльный, что ли? — спросила Джинни. — Наверное, — пожал я плечами. — Ой, вот интересно, за что его к нам? — Спросим у мамы Уизли, потерпи. Разговаривать с незнакомыми было западло, сперва город должен был одобрить нового жителя. Откуда пришло это правило, я не помнил, да и не очень-то интересовался. Сейчас меня гораздо сильнее волновала ловушка: новую взять было просто неоткуда, а первый матч назначен через неделю. — О-е! — завопила Джинни. — Нашла! — и заплясала на месте, потрясая целехонькой ловушкой над головой. * * * Проснулся поздно — опять засиделись с Вудом заполночь, чертили игровые схемы. У «Армстранга» были замены в основном составе, Герми сделала новые расчеты, а нам пришлось прилично менять стратегию. Я даже в «Нору» дня три не заглядывал. Но утренний бег для нашей команды сродни молитве, если бы кто из нас знал хоть одну. Толпой не бегаем, не такие уж мы друзья, у каждого любимые дорожки. Моя пролегает мимо дома Лавгудов, и я каждый раз думаю, как долго еще буду ее любить. Я затормозил, подобрал камешек и бросил в ставень мансарды. Ничего не происходило. Вроде и готов был к этому, а все равно стало страшно. Но ставень наконец распахнулся, и Луна высунулась в окно. — Гарри, доброе утро, — сонно улыбнулась она и села на подоконник переплетать свои белые волосы. Я выдохнул и побежал дальше. Город когда-то был большим и многолюдным, после депортации он как будто съежился, или мне так казалось, когда я смотрел старые записи. Дорог, однако, осталось достаточно для бега, для ежедневных десяти километров. Под подошвами был то асфальт, то кривые тропинки в бывших парках. Маршрут привычен настолько, что могу бегать с закрытыми глазами, наверное. Я слегка ослабил ремень респиратора, видать, спросонья перезатянул. Не люблю эту хрень, но бегать без нее неприятно, такое себе разве что Вуд позволить может. Да и то зря. Дорожку перегородило упавшее дерево, я решил не замедляться и перескочил его. В легких что-то тряхнулось, ударило под сердце, и я закашлялся, сорвав намордник. Надо просто держать ровный темп, и все будет хорошо. Продышавшись, я натянул респиратор обратно и потрусил дальше, решив сократить сегодняшнюю пробежку. Около заржавевшего чертова колеса тропинка свернула к «Норе» Уизли. Дом торчал, конечно же, вверх, «Норой» его назвали за то, что построен над старым правительственным бункером. Лаз туда давно заварили, и мы с Роном в детстве часто ложились на пол, прижимались ушами к железному люку и вслушивались в то пространство. Там всегда что-то стонало и скрипело, так что мы придумали, что в бункере живет упырь, а по ночам он выходит и вытягивает из нас кровь и дыхание. По Рону я скучал. * * * В «Норе» было многолюдно. Там всегда толклись чуваки, левые и не очень, но сегодня прям-таки столпотворение. На выщербленном крыльце курил Мундунгус, вдыхал дым и выкашливал его как бы не с легкими, в гостиной Артур что-то обсуждал с товарищами, на лестнице на второй этаж сидели близнецы и Ли Джордан. Я порадовался, что им лучше, раз уже встают, и незаметно пробрался на кухню — что-нибудь сожрать. А там за столом сидел давешний космонавт. Он уже переоделся в гражданское, в клетчатую Ронову рубашку и его же, наверное, голубые джинсы. Я от такой наглости аж замер. Смотрел и молчал. Миссис Уизли отламывала от замороженного брикета гуманитарки серые куриные крылья — те, что успели оттаять, — и бросала на огромную чугунную сковородку. Масляные брызги долетали до экрана плазмы, добавляя пятен к слоям всякой грязи. Последний раз плазма включалась, когда Перси выиграл федеральную стипендию и улетел на Калабрус. — Гарри, милый, — она обрадовалась мне так, будто не видела месяц. — Познакомься с Драко. Драко, это Гарри. — Очень рад все же с тобой познакомиться, Гарри, — мажор осклабился, и непонятно было, ехидная улыбка или просто довольная. — Взаимно, — буркнул я и сел за стол, аккурат напротив него. А он смотрел на меня, вот глаз не сводил, ясно было — хочет что-то спросить, а ссыт. — Гарри, — сказала мама Молли, — можешь душ принять, воду привезли. — О, круто, спасибо! — я обрадовался, неторопливо стянул футболку под тем же навязчивым взглядом и отправился в душ. Ноги привычно принесли меня к Роновой комнате — я, когда сообразил, аж зажмурился и головой об дверь постучался. Открыть ее я не решился, хоть и очень хотелось. Так и стоял, уткнулся лбом и вдыхал запах дерева. — Не стесняйся, проходи, будь моим гостем, — произнес голос из-за спины. Я обернулся. Мажор стоял близко — вот как я мог не услышать шаги? — и снова пялился. — Миссис Уизли отдала тебе эту комнату? — спросил я. — Да, — пожал он плечами. — Маленькая, и плакаты глупые на стенках, зато полный шкаф одежды. В глазах закололо. Как она могла? Рону бы не понравилось, мне же не нравится, а мы всегда одинаково думали. Я молча пошел в душ, а белобрысый что-то говорил вслед, но к ушам будто вату приложили, ничего не мог разобрать. Бросил одежду в бак для стирки, встал в кабинку. «Он не виноват, — говорил я себе. — И это не комната Рона, давно уже, просто пустая комната». Я давил педаль подачи воды и мылил голову, тело. Мыло почему-то пахло Роном, хотя наверняка не могло ему принадлежать. По ходу, я просто свихнулся вконец. Надо больше бегать, чтобы меньше думать. Драко стоял под дверью в ванную и ждал меня. — Что я не так сказал? — спросил он. — Я ведь ничем тебя не обидел, даже не пытался. Мне ужасно хотелось послать его, но я сдержался и молча пошел на кухню, в одном полотенце. Жрать.