Код любви / Code of love

Зима на удивление была спокойной в течение последних двух дней — предсказания метеорологов подтверждались. Кроме слоя снега, покрывающего скользкий лед, из-за которого неосторожные прохожие частенько падали, в остальном все было довольно приятно. Чего совсем не скажешь о том, что разворачивалось в доме семейства Ли. В отличие от зимних чудес снаружи, в маленькой комнате ничего подобного не наблюдалось. Тем не менее, она выглядела очень необычно, в основном из-за пятен различного цвета видневшихся тут и там. И судя по напряженному лицу СокМина, он уже оценил кавардак на полу. Между смешанных красных и синих цветов виднелись несколько флюоресцентных ламп, однако жуткий черный по-прежнему преобладал, предавая помещению некий намек на тьму, которая находила отражение и на лице ДжиХуна. Он был уже на грани потери рассудка. А СокМин? Мальчик, конечно, просто тихо посмеивался в кулачок. Если бы не состояние бедствия брата, его тут бы уже давно не было. У него были и другие дела, а терпение постепенно подходило к концу. Почему? Потому что развернувшаяся перед СокМином сцена, была слишком ненормальной для восприятия. На полу, в куче одежды его, якобы девятнадцатилетний, брат решал несколько «важных» вопросов, например, «а это сочетается с этим?». СокМин развлекался так долго, насколько мог. Он даже не потрудился скрыть удивление на лице, когда братец, отскочив от зеркала, задал вопрос, которого СокМин уже боялся: — Эта белая рубашка меня не полнит? В ужасе мальчик неосознанно покачал головой в значении «да», за что получил пиджаком по своему лицу и гордости. И это был еще не конец. Прошел час, но признаков того, что ДжиХун скоро закончит, не наблюдалось. Его нервозность только нарастала, непосредственно затрагивая СокМина. Мальчик знал, каким придирчивым брат бывал к своей внешности. Все, от своего лица до маленького роста, ДжиХун расценивал как «ущербное». СокМину каждый раз было больно, когда хён задвигал бредовую теорию о том, что будь он андроидом, то оказался бы в числе бракованных. Даже несмотря на постоянные уверения от друзей и брата, ДжиХун считал себя наименее привлекательным в их компании. С невероятным ростом МинГю и скульптурным телосложением Джуна, он чувствовал, что находится в самом низу. Ниже СынКвана, МинХао, СунЁна и СокМина, которые, по его мнению, были намного красивее. Его уровень доверия всегда был опасно низким. Заметив, что глаза ДжиХуна слишком долго задержались на отражении в зеркале, СокМин вздохнул: — Хён… — осторожно позвал он, поднимая руки в защите от грозного взгляда, которым оказался встречен. — Расслабься, ты прекрасно выглядишь. К счастью, раздраженные черты на лице брата смягчились. Тем не менее беспокойство все еще проскальзывало в ритмичном постукивании его стопы и закусанной губе. — Но что, если им не понравится, как я выгляжу?.. СокМин не мог не нахмуриться, чувствуя легкую дрожь, исходящую от ДжиХуна: — Я должен тебе каждый раз напоминать, какой ты симпатичный? — Неа, ты точно не должен. Это вызвало короткую усмешку у младшего: — Без разницы. Я стою на своем. Ты действительно выглядишь потрясно, — СокМин улыбнулся, и ДжиХун уловил те теплые чувства, что брат хотел передать. Ответа не последовало и СокМин, соскочив с кровати, подошел к ДжиХуну, чьи руки безуспешно сражались с галстуком, запутавшимся вокруг шеи. Он взял его на себя, словно показывая фокус с эти клочком ткани. — Знаешь. Кто-то однажды сказал мне, что есть нечто большее, чем просто внешность. — Я был тот, кто сказал тебе это, — ответил ДжиХун, закатывая глаза. Он пробормотал короткое «спасибо», когда галстук оказался красиво завязан и затянут на шее. Потрепав ДжиХуна по все еще напряженным плечам, СокМин усмехнулся: — Точно.

_____

В отличие от Золушки, в пять часов вечера ДжиХун был встречен не тыквенной каретой, а красным кабриолетом. Внутри находился симпатичный молодой водитель в кожаной куртке, который очень настаивал открыть для него дверь. Глядя на себя, ДжиХун испустил раздраженный вздох. Он был одет в черный костюм своего отца и очевидно был менее расфуфыренным нежели СынЧоль. Но у него не было шанса сбежать, поскольку был немедленно засунут в машину с наглухо закрывшейся следом дверью. Мальчик нервно подергал свой черный галстук, медленно стащил его и расстегнул первую пуговицу на рубашке, обнажая ключицы. СынЧоль решил не задерживать на этом взгляд. Пытаясь разрядить натянутую обстановку, он дважды стукнул по сенсерному экрану айфона, выводя длинный список любимых песен. Он ткнул в первую попавшуюся, пока знакомый ритм не заполнил все машину. И это сработало: ДжиХун расслабил кулачок и начал постукивать безымянным пальцем в такт мелодии. СынЧоль мог чувствовать, как губы расползаются в улыбке, а бабочки в животе выходят из-под контроля. Потому что мальчик надел его кольцо, и оно, как и ожидалось, прекрасно на нем смотрелось. ДжиХун, слишком увлеченный музыкой, посмотрел на брюнета выразительным взглядом: — Dynamic Duo «Guilty»? (п/п: ссылку на песню ищите в комментариях к главе) — Вижу, ты разбираешься в хорошей музыке, — усмехнулся СынЧоль и, подмигнув мальчику, сосредоточился на дороге. ДжиХун не ответил. Его лицо исказилось, а губы пересохли. По правде сказать, он был более чем способен отличать хорошую музыку от всей остальной. Особенно Dynamic Duo. Он вырос со страстью к музыке и сочинительству. Но сейчас у него не было настроения это обсуждать, и, к счастью, СынЧоль тоже не стремился продолжить разговор. По нескольким известным причинам, ДжиХун еще жаждал уединения в своей жизни, нетронутой и неизвестной СынЧолю. Поэтому он проглотил всю ненужную информацию, копошившуюся в горле, и только пожал плечами: — Наверно.

_____

Через десять минут после ужина ДжиХун начал ощущать, как потеет его затылок. Несмотря на постоянные бабочки в груди и животе, ужин проходил на удивление приятно. Дымящийся среднепрожаренный стейк (как назвал это СынЧоль, когда он бросил сомнительный взгляд на тарелку) с несколькими блюдами западной кухни, все, что ДжиХун и не мечтал когда-нибудь попробовать. Он был вне этого мира, и ему пришлось признать, что он предпочел бы сейчас есть рамен вместе с братом в своей собственной комнате, а не на глазах родителей СынЧоля, безотрывно смотрящих на него. Ему даже не нужно было видеть это, он просто ощущал тяжесть их взглядов. Однако эти глаза, невероятно похожие на глаза СынЧоля, не в коем случае не осуждали его. Не за внешний вид, ни за статус Нищего. Все было далеко не так. Все было совершенно противоположным. Из-за частого придыхания г-жи Чхве и нежной улыбкой г-на Чхве, ДжиХун не мог понять, за что получил такое обожание. Когда он моментально покраснел под пристальными взглядами, мать СынЧоля заметила (а потом опять и опять), что он очень милый (мальчику это не понравилось, но он счел, что это не самый плохой комплимент). Она даже обняла его, когда он вошел, очевидно радуясь будущему зятю. А приветствуя мужчину рядом с ней, ДжиХун успел заметить, как дрогнула улыбка г-на Чхве, когда мальчик склонился в поклоне. Тем не менее, он впервые находился в центре внимания так долго. За всю его девятнадцатилетнюю жизнь ДжиХун впервые получал настолько щедрое к себе отношения. Но честно говоря, он чувствовал себя тревожно, боясь, что может что-нибудь испортить. Например, взять не ту ложку, чтобы съесть суп или что-то подобное. Но даже, если он уже сделал это, то интеллигентная семья не сказала ни слова. Присутствие СынЧоля придавало уверенности, в которой он нуждался, и понемногу ДжиХун начал расслабляться, пока в конце концов не улыбнулся. Он пришел к выводу, что семья Чхве была не придирчива и не заносчива. Это объясняло, почему уже в таком молодом возрасте СынЧоль был таким порядочным человеком. — ДжиХуни, хочешь еще стейка? Я могу попросить повара приготовить немного. Аккуратно вытерев губы салфеткой, ДжиХун покачал головой: — Нет, спасибо, г-жа Чхве. — Мама, — услышал он в ответ; голос был нежным, напоминающий ДжиХуну бархатный голос его матери. — Простите? — Называй меня «мама», — повторила она. В ее словах не было сарказма, только доброта и любовь. Взглянув на СынЧоля, который утвердительно кивнул, ДжиХун, хоть и чувствуя, как рушатся стены его мирка, радостно улыбнулся всем троим. — Да… мам.

_____

СынЧоль, прислонившись о дверной проем и скрестив на груди руки, следил за застенчивым ДжиХуном, который все никак не мог наладить беседу с его матерью. Они обсуждали возможную дату замужества. ДжиХун, по всей видимости, был перегружен событиями за один вечер, но все равно оставался милашкой, а мать была радостно возбуждена, и это вызывало у СынЧоля улыбку. Это было до того, как он почувствовал сильную хватку на своем плече. — Сын, я могу поговорить с тобой? Бросив взгляд на ДжиХуна, СынЧоль кивнул отцу, чьи очки низко сидели на носу. Покинув гостиную, он последовал за мужчиной. Миллионы вопросов возникли в его голове. Это было редким явлением, чтобы отец с сыном разговаривали с глазу на глаз. Если он правильно помнит, то такое случалось всего два раза: первый, когда в шестнадцать лет жестоко подрался, второй — когда решил оставить медицину ради музыки. Поэтому СынЧоль не мог не подумать о худшем. — Что случилось? — он первый начал разговор, чувствуя как воздух в кабинете начинает густеть. Их дыхание было пугающе громким. Хоть СынЧоль и не страдал клаустрофобией, он мог поклясться, что стены начали потихоньку наступать на него. Ему искренне захотелось, чтобы отец молчал, потому что произнесенные слова заставили его внутренности сжаться внутри. — Напомни мне полное имя ДжиХуна, — попросил мужчина, сцепляя пальцы над дорогим деревянным столом. — Ли ДжиХун, — ответил СынЧоль. — Нищий? СынЧоль кивнул. — Если я правильно помню, ты говорил, что у него есть младший брат. СокМин, кажется. Еще один кивок. СынЧоль не имел ни единого представления, куда шел этот разговор, но, видя, что отец снял очки и поднял руки к вискам, массируя, у него в горле образовался ком. Что-то было не так, но он был слишком напуган, чтобы спросить. Но в конце-концов он должен. Поэтому, с трудом разжав губы, СынЧоль обратился к нему: — Пап? Что не так? Но все, что он получил в ответ было неохотное «ничего». Отец снова надел очки и поставил локти на полированную поверхность, сцепляя ладони у подбородка: — СынЧоль, я хочу, чтобы ты был честным, насколько это возможно. Парень угукнул; губы пересохли не в состоянии двигаться. — Ты уверен, что можешь обеспечить его безопасность? Сердце СынЧоля мгновенно ухнуло вниз. Он был совершенно растерян, даже зол. Что отец имеет ввиду? Была ли вероятность того, что он знал о недавних инцидентах, связанных с ДжиХуном? Он хотел бы расспросить отца, но вместо этого только ответил: — Ты знаешь, я никогда не обещаю того, что не могу выполнить. Видя полную уверенность своего сына, мужчина в очках кивнул и, поднявшись с кресла, подошел к СынЧолю. — Тогда пообещай мне кое-что. — Что угодно. Положив руку ему плечо, г-дин Чхве прошептал: — Будьте осторожны. Вы оба. Потом он ушел, оставив озадаченного и очень настороженного СынЧоля одного.

_____

ДжиХун проснулся полдесятого утра в хорошем расположении духа, на радость друзьям, СокМину и даже себе. Это был один из редких моментов, когда он не был по обыкновению ворчливым. Вместо этого он выглядел сияющим и ярким, но немного напуганным. От своего места рядом с зеркалом ДжиХун мог видеть в отражении брата, болтающего с СунЁном. На мальчике была белая рубашка, поверх которой был одет кремовый жилет и такой же по цвету галстук. Он периодически поправлял бутоньерку СунЁна, прикрепленную к его жилету, в то время как МинГю ошивался рядом, что-то бормоча про меню. СынКвана же не было видно, но зато было хорошо слышно, как он с кем-то (кажется, с ХанСолем) что-то бурно обсуждал за пределами комнаты. Послышался стук в дверь, и СокМин, вскакивая на ноги, радостно поприветствовал посетителя. — Он в порядке? Это был СынЧоль. — Дрожит от испуга, — услышал ДжиХун ответ брата; тот явно издевался, ведь он не нервничал. Хотя, нет… Нервничал, но никогда в этом не признается. Точно не тогда, когда услышал спор между МинХао и ДжунХуэем, что даже всемогущий ДжиХун не смог бы победить свадебные нервишки. Однако весь боевой настрой исчез разом, как только СынЧоль подошел ближе, стоя всего в паре сантиметров позади него. Удушающее чувство накатило снова, он не мог оторвать взгляда от зеркала, где отражалось взволнованное лицо брюнета, который положил руку на его плечо. Его палец был без кольца, как и палец ДжиХуна, потому что оба украшения находились в распоряжении одного из шаферов. — Готов? — улыбнулся СынЧоль. — Давай покончим с этим.