Код любви / Code of love

Мальчик с волосами нежного оранжевого оттенка повесил табличку «закрыто» на стеклянную дверь, отображающую вечерние сумерки. Аромат кофе все еще наполнял пространство уютной кафешки, создавая романтичную обстановку для двух пар глаз, заблудившихся друг в друге. И это было не то, что следовало наблюдать шестнадцатилетнему Чану. Не желая никому навязываться, мальчик принялся усердно крутить кофемолкой. Он позволил довольной ухмылке появиться на своем лице. Сам не зная почему, но Чан чувствовал, как в груди расцветает нечто приятное. Учитывая размеры кафе и его невыгодное местоположение, продажи не всегда шли хорошо. Хотя, сегодняшний день являлся исключением. Многочисленные клиенты приходили и уходили, и Чану с ДжиХуном было не до отдыха. Это было очень выматывающе, но мальчик предпочитал вернуться домой с больными конечностями, чем с пустыми карманами. Статус Нищего отягощал жизнь Чана. Несмотря на то, что он был школьником и должен быть безработным, Ли Чан не мог позволить вести себя, как все нормальные подростки. В его жизни была большая страсть — страсть к танцам. Он чувствовал невероятное волнение, когда погружался в музыку, стараясь с точностью поразить каждый бит, позволяя ритму поглотить себя полностью, отгораживая себя от реальности жестокого мира. Это было восхитительно, и только танцы давали Чану столько воодушевления. Удивительно, но родители, особенно отец, активно поддерживали его в этом увлечении. Однако мальчика это тревожило. Его папа работал до поздней ночи, чтобы сын мог позволить себе эту дорогостоящую мечту. Поэтому Чан решил стать независимым, начиная понимать что такое «ложь во благо», которая стала главным критерием в его самостоятельности. В отчаянии, Чан врал родителям раз за разом: «мама, я получил стипендию», «папа, я вернусь поздно — практика», когда на самом деле он бежал на рабочую смену в ближайшее кафе. Но сначала делал уроки. Потом в двенадцать ночи возвращался домой, чтобы утром, проснувшись пораньше, наконец потренироваться. Сначала было трудно, но Чан не сдался. Тем более он работал всего несколько дней в неделю, в отличие от того же ДжиХуна. Мальчик очень зауважал старшего, когда узнал, что у того было четыре неполных рабочих дня. Этот парень смыл свою мечту в унитаз (по крайней мере, он так говорил), ради своего младшего брата. Бесстрашный акт самопожертвования, надо признать. Потому что Чан бы никогда бы не смог отказаться от танцев. Это огромная часть его жизни. Единственное, что заставляет его чувствовать себя хорошо. Но ДжиХун принял свою жертву, и это заставляло мальчика восхищаться им еще больше. Бросив взгляд на своего коллегу, Чан заворчал, наткнувшись на еще одно лицо. На одном из круглых столов, что он протер полчаса назад, сидел брюнет с глуповатой улыбкой на лице, без сомнения, наслаждаясь обществом ДжиХуна. Последний же был полной противоположностью парня, хмуря брови и до скрипа сжимая челюсть, на каждое движение СынЧоля. Зал был будто разделен на две альтернативные вселенные: одна была наполнена цветами и сияющим светом, вторая же напоминала неустойчивые руины с бушующим вихрем, способным разрушить этот хрупкий баланс. И как по заказу, ДжиХун свалил с одной из верхних полок баллончик со взбитыми сливками; проклятие неосознанно вырвалось из его сцепленных зубов. Чан уже думал помочь хёну, когда над головой ДжиХуна появилась сильная рука, ставящая баночку на место. Это был СынЧоль — человек, которого мальчик едва знал, но который ему определенно нравился. Он казался хорошим парнем и, судя по его дорогой брендовой одежде, принадлежал к Элите. Судя по слабому розовому оттенку на щеках ДжиХуна и игривому блеску в глазах СынЧоля, этот момент был слишком личный для них, чтобы Чан посмел вмешаться. В конце концов, мальчик продолжил убирать стойку, тихо улыбаясь, и в пол-уха слушая препирания старших.

_____

Было лишь половина восьмого вечера, а ДжиХун не мог дождаться, когда пойдет домой. Только бы избавиться от этого надоедливого СынЧоля. К его ужасу, парень оказался очень «преданным», чтобы остаться до конца смены, несмотря на то, что торчал здесь с самого утра. Даже отправившись домой, он не смог сбежать от этого приставучего существа. — Знаешь, я и один прекрасно дойду. — А вдруг на тебя нападут? — Я не нежная девица, СынЧоль. Знаю, как защитить себя. Я даже изучал дзюдо, когда был младше. Когда ДжиХун замолчал, сзади раздалось наглое хихиканье. Даже не обоачиваясь, он знал, что СынЧоль ржет, согнувшись пополам. Его увеличившийся в громкости смех только подтверждал это. Но ДжиХун продолжил идти, полностью игнорируя неистовый ржач. Хотя его и распирало желание для убедительности показать СынЧолю пару приемчиков, но он счел, что лучше будет оставить его позади. Только ДжиХун забыл, что ноги брюнета гораздо длиннее его собственных. Тремя большими шагами СынЧоль нагнал его, все еще ухмыляясь. ДжиХун начал раздраженно цыкать, пока брюнет не заговорил: — Но я беспокоюсь, — искренне произнес СынЧоль. Настолько искренне, что ДжиХун почувствовал, как жаждет чего-то большего. Чего конкретно, он не знал. Одно было ясно: он все больше и больше запутывался в своих ощущениях. — Ты ведешь себя так, будто мы встречаемся. Не утруждайся, — насмехаясь, заметил ДжиХун. — Но мы поженимся, — заметил СынЧоль, и мальчик почувствовал, как его ладони вспотели из-за этого разговора. Он был в ужасе. — И? — А это не означает, что сейчас у нас есть отношения? Что ты теперь помолвлен? — продолжил СынЧоль с совершенно невозмутимым лицом. ДжиХун от такого заявления подавился слюной, начиная безостановочно кашлять. Ибо, черт, это было совсем неожиданно. Но честно сказать, ДжиХун чувствовал себя очень хорошо, но молчал. Потому что был ошеломлен. Все это было чуждо ему, а нового и неизвестного он никогда не любил. Но это не значит, что СынЧоль был неправ. ДжиХун понимал, что в конечном итоге ему придется привыкнуть к этому, ведь они собираются пожениться. Но, опять-таки, все это слишком неловко. Поэтому ДжиХун пошел уже по знакомому пути. Пути отступления. Его руки в карманах сжались в кулаки, и он пробормотал: — Заткнись. Это строго брачный контракт. Только это никак не возмутило СынЧоля, он усмехнулся как и всегда: — Тогда мы помолвлены по контракту.

_____

Была среда и до Рождества оставалось два дня. Кроме того прошла ровно неделя с того момента, как ДжиХун оказался «помолвлен» с СынЧолем. Но помимо последнего факта, все остальное было довольно однообразно. Он ходил на работу, потом на другую, изматывая мышцы ног и рук, потом поздно вечером возвращался домой к улыбающемуся брату, который иногда делал ему массаж ноющих конечностей. Все было как обычно. Даже это постоянное присутствие, которое было добавлено в суетную жизнь ДжиХуна на постоянной основе. Всюду, куда бы мальчик не пошел, будь то работа или просто выход в магазин, СынЧоль плелся за ним, составляя конкуренцию его тени. Он маячил рядом с елейной улыбочкой, его ямочки уже врезались ДжиХуну в мозг. С раннего утра, когда у мальчика была смена в кафе, в книжном магазине или супермаркете, до позднего вечера СынЧоль не появлялся. Он не нарушал его привычного дня, но никогда не забывал про график начала и окончания работы. Он понимал, что СынЧоль воспользовался ситуацией, но ничего поделать не мог. ДжиХун не заставлял его приходить каждый день, наоборот, он заставлял его возвращаться домой, ноя до сухости на губах. Но со старшим всегда было трудно иметь дело. Бесконечные придирки стали для него настолько обычным явлением, что ДжиХун подумывал, а не пора ли парню в больницу, потому что у того явно были проблемы со слухом или с мозгами. Чертов СынЧоль, словно упрямый осел. Поэтому когда Чоль пригласил его провести канун Рождества вместе, ДжиХун только пожал плечами и утвердительно угукнул. Сказать, что СынЧоль был в шоке, значит не сказать ничего. Заметив, что его челюсть чуть не упала на пол, мальчик понял, что для старшего это стало неожиданным ударом. Не то, чтобы ДжиХун винил его. Он и сам был в шоке. Но понимая, что СынЧоль не отвяжется от него, прибегая к разного рода уловкам (даже делая эти щенячьи глазки, что раздражали ДжиХуна), пока не достигнет желаемого. Кроме того, зная, каким счастливым бывает СокМин при приближении Рождества, он решил: а почему бы и нет. Плюс, они нормально праздновали Рождество уже два года назад. Потому что у них не было возможности хорошо провести этот праздник и подарить друг другу подарки, и по этому вопросу ДжиХун чувствовал большую вину. «Я очень хочу подарить ему что-нибудь…» — Что бы он хотел? — вдруг в ледяной ночи раздался теплый голос СынЧоля, посылая по спине ДжиХуна тысячи мурашек. — А? — СокМину. Что мы должны купить ему? Ты ведь сказал, что хочешь подарить ему что-то, — СынЧоль остановился, склоняя голову на бок. ДжиХун отметил, что он всегда так делал, когда его наполняло любопытство. Смутившись от своей оговорки и от внимания СынЧоля, мальчик отвел взгляд, стараясь выглядеть более беззаботно. — Я что, сказал это вслух? — Ага, — со смехом подтвердил СынЧоль. Он видел как смутился мальчик, досадливо прикусив губу, и это было слишком мило для его слабого сердца. Потом он почувствовал слабый удар по правому плечу от дымящегося раздражением (но все еще восхитительно милого) ДжиХуна. — Ты должен ударить сильнее, если намеревался сделать мне больно. — Но я не хочу быть обвинен в преступлении. Если я не буду сдерживаться, то могу тебя нечаянно прибить, — пригрозил ДжиХун, и смех наконец утих. Сначала мальчик подумал, что его угрозы были приняты во внимание, но когда он, посмотрев направо, встретил сияющее улыбкой лицо СынЧоля, то понял, что все было как раз наоборот. Слабый оттенок восторга в его блестящих глазах наводил на мысль, что старший развлекался. Но эти глаза смягчили ДжиХуна, чаруя. На этот раз ему было сложнее отвести взгляд. — Что?.. — Ничего, — вздохнул СынЧоль; белый пар заструился от его губ. — Просто ты очаровашка. Если бы не трясущееся колени, мальчик бы хорошенько пнул его за «очаровашку». Он выглядел далеко не милым. Пытаясь успокоить абсолютное безумие, обрушившееся на его голову и сердце, ДжиХун продолжил идти вперед: — Ты всегда так делаешь. — Что делаю? — Не думал хоть раз вести себя серьезно? — Но я серьезно, — СынЧоль догнал ДжиХуна (в который раз), буквально обрушивая на него эти несколько слов. По некоторым причинам, ДжиХун решил промолчать. Щеки мальчика пылали настолько, что он чувствовал боль.

_____

— Ха, я удивлен, что ты не с СокМином, учитывая, что сегодня канун Рождества, — произнес МинГю. СунЁн фыркнул, наконец (и с трудом), опуская свое тело на пол: — Я не знал, что мы сиамские близнецы, — ответил он, его голос был пропитан небрежным сарказмом, однако мрачный след на его лице не укрылся от МинГю. — Он празднует с ДжиХуном. И МинГю больше ничего не сказал. Вместо этого он просто пожал плечами, слишком высокими по мнению СунЁна, напоминая последнему, каким маленьким он казался рядом с этим высоченным монстром. — Знаешь, ты мог бы просто поговорить с ним. Какой однако понимающий высоченный монстр. — Поговорить о чем? — это был скорее вызов, нежели вопрос, а МинГю был слишком глуп, чтобы понять это. — Ох, хён. Всем известно, что ты любишь СокМина, — закатил глаза брюнет, посылая в сердце СунЁна меткий выстрел. Точно в яблочко. «Ащ. Этот парень серьезно…» Возможно, он должен просто уступить. Даже если безразличный и туповатый МинГю видел его насквозь, то есть ли смысл скрывать свои чувства дальше? Он мог бы все отрицать, но все равно это будет бесполезно. Так почему бы не признаться? Не спуская глаз с МинГю, СунЁн издал низкий смешок: — Это настолько очевидно? — Прозрачно, словно кристалл, — и они оба рассмеялись. В их компании частенько говорили по душам, благодаря расчудесному Бу СынКвану. Но никогда они не подходили к той границе, к которой сейчас приблизились МинГю и СунЁн. Чаще они болтали о чем-то пустяковом: еде, погоде или даже о скисшим молоке МинГю. Ни в одном из таких разговорах не упоминалось о любви или нежности. И СунЁну от этого было не легче. Он чувствовал себя открытым и уязвимым, обнажив чувства, что так долго держал в тайне. — Я не могу, МинГю. Не тогда, когда кое-что должно произойти через несколько недель. В голове брюнета сработал тревожный сигнал. — О чем ты? — спросил МинГю, хмуря лоб от любопытства и беспокойства. СунЁн поймал его взгляд, и Гю выдохнул, когда тот улыбнулся. — Ты все узнаешь, когда придет время, дружище. Ты все узнаешь, — блондин похлопал его по плечу, а потом поднялся, отправляясь к себе домой.

_____

Белое Рождество. Красота и грация. Прекрасное зрелище. Снежинки падали вниз, чаруя детей и даже взрослых, пытавшихся поймать их руками или языком. СокМин любовался этим зимним чудом, ничуть не беспокоясь о пробравшемся под пуховик холоде. Он нервничал сначала, когда на прошлой неделе брат вернулся домой, выкладывая перед ним важные новости. Конечно, СокМин был в шоке, но тем не менее радовался за хёна. Зная, что ДжиХун, наверняка, изводил себя мыслями день и ночь, он был готов поддержать его в любом случае. Кроме того, СынЧоль был лучшей партией для брата, так как последний получит хороший уход и заботу. Вечер накануне Рождества только подтвердил это. Сначала они отправились на улицу Синчон, куда СокМин просто умолял пойти. Когда он это предложил, то получил свирепый взгляд от ДжиХуна, гневно шипящего, что это далеко. Только вот СынЧоль ликующе объявил, что давно собирался туда съездить, и ДжиХун не смог ничего возразить, так как тот уже нажал на педаль газа, выруливая на окраину города. Синчон был прекрасен. Улица в основном была заполнена парочками, наслаждающимися вечером вместе. Новогодние песни играли по фону, одна из них оказалась хитом Мэрайи Керри «All I Want for Christmas is You» (п/п: ищите ссылку на песню в комментариях к главе), который СокМин очень любил. В глубине улицы рестораны и магазины были украшены искусственным снегом и праздничными гирляндами. Потом они дошли до главной елки, расположенной в середине улицы, такой большой, какой СокМин никогда в жизни не видел. Где-то добрых пять минут он наслаждался ее великолепием, прежде чем встретил снежок в лицо и громкий смех справа. СокМин уже собрался ответить СынЧолю, но тут снова был атакован, на этот раз ДжиХуном, издевательски ржущим над его медлительностью. СокМин нацелился на брата, но снова застыл. Он был в шоке. Его ДжиХун улыбался: его глаза превратились в два перевернутых полумесяца, губы растянулись в широкой улыбке, образуя на щеках глубокие ямочки и обнажая белоснежные зубы. На этот раз он был искренним. Это было не похоже на то, что привык видеть СокМин, когда брат возвращался домой, заглушая его беспокойство фальшивой улыбкой. Ли ДжиХун был полностью доволен собой. Сквозь грозный взгляд и ругательства брошенных Элите, СокМин все еще мог видеть блеск в его глазах. Видя, как СынЧолю удалось сделать брата счастливым, СокМина осенило, что возможно, он был для хёна тем «единственным». СынЧоль был идеальным. Он весь вечер изображал из себя джентельмена, даже по окончанию прогулки, устроившись в кафе-шопе, старший упорно настаивал на оплате заказа. ДжиХун, попытавшийся протестовать, был проигнорирован. СынЧоль мягко оттолкнул его запястье от сканера, расплачиваясь своим штрих-кодом, а после возвращаясь к столику с тремя дымящимися чашками кофе на подносе и все еще злым ДжиХуном позади себя. Препирательства этих двоих были милыми, но СокМин не смел сказать и слова об этом. Ибо он хотел быть избавленным от гнева ДжиХуна. СокМин думал, что на этом их празднование завершится, но оказалось, что его еще ждали подарки. Одним оказался толстый, вязанный, красный свитер с белыми оленями на груди. Мальчик мгновенно заныл от того, насколько дорогим он мог быть, за что получил от ДжиХуна по голове с заявлением, что он не должен носить одежду с дырами. Но СокМин все равно поблагодарил брата, прекрасно зная о его благих намерениях. Второй подарок оказался от СынЧоля, и который СокМин отказывался принимать, потому что в черной коробочке оказались очень красивые брендовые очки. Это было слишком дорого, к тому же его собственные очки еще были вполне нормальными. Если он заклеит их скотчем, то они способны прослужить еще год. Но СынЧоль не принимал отказа, к тому же ДжиХун тоже его поддержал, и СокМину пришлось сдаться. — Это Рождество, — объяснил СынЧоль, так как младший продолжал безостановочно бубнить «спасибо». — Счастливого Рождества, СокМин. И это Рождество действительно было счастливым

_____

— Ты не должен был ему что-то покупать. — Но я хотел. ДжиХун вздохнул, сдаваясь. Мальчик должен был признать, что ему никогда не победить старшего, так как тот всегда находил 1000 оправданий, которые он был не в силах опровергать. Они стояли внизу, у дома братьев; СокМин уже вошел внутрь, оставляя старших наедине. — Я должен идти. Спасибо за сегодняшний вечер, — выдохнул ДжиХун и, пряча ладони в карманы, развернулся на каблуках к входной двери. Но СынЧоль остановил его. — Разве ты не хочешь получить свой подарок? — Нет, — безэмоционально отозвался мальчишка. Несмотря на такой ответ, СынЧоль запустил руку в карман пальто, что-то выискивая, потом он вытащил на свет бархатную коробочку, размером примерно с половины его ладони. ДжиХун мог только в наблюдать в смятении, когда СынЧоль, открыв ее, показал кольцо, с крохотными бриллиантами, сверкающими в прорези красной коробочки. — С-СынЧоль… — заикаясь, произнес ДжиХун. — Что. Это? — Это кольцо, — и мальчик чуть не ударил его, потому что кто, черт возьми, не видит, что это такое! — Я знаю, что это кольцо! — взвизгнул он, отступая назад, слишком встревоженный таким «подарком». Это было слишком. И ДжиХун попытался удрать. — То есть я знаю, что мы собираемся пожениться и все такое, но я не думаю, что это… — Просто считай, что это парное кольцо, — прервал его СынЧоль. — Или, может, кольцо дружбы. Это не должно быть обязательно обручальным кольцом. Маленький шажок, если хочешь. Это не успокаивало ДжиХуна, его трясло, а беспокойство нарастало. Обязательства пугали его, а кольцо означало… Дружбу или пару, не важно, что придумал СынЧоль, кольцо оставалось кольцом. — Я не заставляю тебя принять эту идею. Воспринимай это как обещание, контракт. Что мы соответствуем правилам. К тому же мы должны сделать все правдоподобным для моих родителей. Верно? Тебе не нужно носить его все время. Только когда это необходимо, — закончил СынЧоль, и ДжиХун наконец кивнул. Потому что это имело смысл. Забрав у СынЧоля коробочку, он уставился на кольцо; на его лице все еще читались признаки дискомфорта. — Предполагаю, что я должен надеть его в эти выходные… СынЧоль ответил кивком, несколько раз похлопав мальчика по плечу. — Спокойной ночи, ДжиХун-а. И он ушел, оставляя позади ДжиХуна с коробкой, так называемого «обещания» и кучей беспокойств. В эти дни у него запланирована встреча с родителями СынЧоля, а остатки его мужества только что вышли из окна.