Код любви / Code of love

ДжиХун был известен своим бесстрашием. Молчаливый, сосредоточенным взглядом. Он шел по жизни с прямой спиной, не раз уворачиваясь от ударов судьбы, никому не позволяя называть себя «трусом». Конечно, он не раз возвращался домой с синими и черными синяками, но об этом никто не знал. Даже после постоянной боли от презрительных и осуждающих взглядов, преследуемых его как Нищего, он чувствовал, что это его жизнь. Ничто не могло напугать Ли ДжиХуна. Или он так думал. В комнате с белыми стенами, окруженный ничем, кроме мрака, ДжиХун находился на грани паники. Голоса в его голове боролись друг с другом, пытаясь занять доминирующее место в его и так уже запутавшемся мозгу. Дрожь пробежала по позвоночнику, когда он увидел несколько острых металлических предметов, сверкающих под ярким светом, готовые проткнуть его открытую и уязвимую кожу. Неприятные эмоции атаковывали его, но он знал, что должен взять себя в руки. Он набрал полные легкие воздуха, желая успокоится, но тут же об этом пожалел, так как запах йода усилился теперь в разы. Мальчику захотелось смеяться, настолько все было нелепо. Учитывая, что ему было сказано несколько раз, что семейный врач СынЧоля звонил лично, уточняя удаление тату и объясняя насколько болезненно это происходит, он все равно представлял все смутно, акцентируя внимание только на боли. Всего сказанного было мало, чтобы предотвратить появление холодного пота на лбу и дрожания во всем теле. Но когда он поймал знакомый взгляд, выглядывающий из-за открывшейся двери, когда вошел врач, ДжиХун почувствовал, что успокаивается. С изображением СынЧоля в своей памяти, он позволил запищавшей аппаратуре заглушить голоса в голове, поддаваясь действию наркоза и наползающей темноте.

_____

Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Дождь был слишком громким, слишком жестоким к его ослабленному состоянию. Но это не останавливало ДжиХуна от бега, пробиваясь сквозь безжалостную погоду, маскируя слезы в дожде и темноте ночи. В затуманенном рассудке он ясно видел лица своих родителей. Они улыбаются, маша ему на прощание — это последнее, что видел ДжиХун, когда ушел в школу. Возможно, последний раз в своей жизни. Опасаясь того, что могло произойти, он упорно двигался вперед. Напряженные ноги пронеслись по тротуару, прямиком по большущей луже. Его белые носки моментально оказались мокрыми; единственная приличная пара, которую мать заштопала накануне. — Надень их, — уговаривала она его этим утром. — Не ходи в школу в дырявых носках. Затем улыбка озарила ее лицо, когда отец сказал: — Носи хорошую обувь и носки, и ты придешь в удивительные места, сынок. Кто бы мог подумать, что это будут их последние слова, прежде чем они покинут этот мир? Удивительные места? В самом деле? Тогда какого черта он оказался в больнице, весь немея от долгого укачивания плачущего СокМина на руках? ДжиХуну не нужны извинения врачей, а уж тем более их мрачное «мы сделали все, что в наших силах». Все, что ему нужно — его родители. Но как будто Бог заботился о его проблемах… Он отнесся к нему, как к преступнику, который заслуживает наказания. Может, он им и был. Но СокМин точно не заслужил такой участи, уж тем более родители. Они были самыми добрыми людьми в мире, но их в мгновение ока уничтожил один «безответственный человек». Так называли взрослого мужчину, который оказался слишком глуп, чтобы напиться и сесть за руль. Два невинных человека погибли в ту ночь. Все, что ДжиХун мог вспомнить о том мужчине, это отчетливый тату-код на запястье. В тот дождливый день он дал клятву. Клятву защитить СокМина. Клятву ненавидеть любого человека с подобным штрих-кодом.

_____

ДжиХун не знал, сколько часов проспал. Открыв глаза, он увидел теплый и мягкий оранжевый оттенок, исходивший от заходящего снаружи солнца и покрывающий белую простынь на его теле. Он не слышал ничего, кроме шума волн, пока рядом не зазвучала знакомая трель, и он рефлекторно потянулся за телефоном, издав шипение, когда незначительная боль пронзила запястье. «Ах, точно… Операция…» Осторожно подняв левую руку, ДжиХун осмотрел аккуратную перевязку; море эмоций нахлынуло на него. Словно тонна кирпичей, реальность ударила по его лицу. Жестко. Он больше не был Нищим. Больше не существовало того Ли ДжиХуна, каким он был раньше. Это было горько, но он решил разобраться с нытьем в следующий раз, перекладывая уже замолчавший телефон в другую руку. Два пропущенных вызова и СМС. Все от СокМина. От: СокМини; 18:46 «Надеюсь, что тебе весело с СынЧолем-хёном! Не волнуйся. Я просто напоминаю, чтобы ты не беспокоился обо мне. СунЁн-хён хорошо обо мне заботиться… Кажется, хаха ><» Со смехом ДжиХун написал ответ. Для: СокМини; 18:53 «Из-за этого я беспокоюсь больше всего. Передай СунЁну, что я повыдергиваю его драгоценные волосики, если с тобой что-нибудь случиться.» Дзынь. От: СокМини; 18:53 «Ты. Не. Посмеешь. DX» Для: СокМини; 18:54 «Не провоцируй меня, Квон СунЁн. А теперь верни моему брату телефон» От: СокМини; 18:56 «Не могу дождаться, когда ты вернешься домой! Передавай СынЧолю-хёну привет! О, СунЁн-хён сказал, что ненавидит тебя» Для: СокМини; 18:56 «Скажи, что это взаимно. Будь осторожен, СокМин-а» — Кто-то кажется счастливым. Вздрогнув от голоса, ДжиХун засунул телефон под одеяло. Его лицо загорелось, когда СынЧоль неожиданно вошел в комнату, неся в руках маленький поднос. — Как долго я был без сознания? — Несколько часов, — пожал плечами СынЧоль, усаживаясь рядом с ДжиХуном и водружая на прикроватную тумбочку поднос. Увидев тарелку с кашей, младший сморщил нос: — Я просто удалил свой штрих-код, СынЧоль, — начал ДжиХун, его внутренности уже отвергали это дымящееся пресное варево. — И я как бы способен есть нормальную пищу. Это не значит, что ДжиХун ненавидит овсянку. Учитывая его прошлый статус Нищего, он был не разборчив в еде. Но это не означало, что он согласится на миску каши, после того как его продержали в операционной. После нескольких часов в отключке. Сейчас он очень оценил бы блюдо с сильным вкусом и желательно пряными специями. СынЧоль со своей стороны счел это забавным. Несмотя на устремленный на него недовольный взгляд, он усмехнулся: — Нормальную пищу, да? Я думал, у тебя не будет аппетита, поэтому что-то легкое показалось мне лучшим вариантом. — Блин, я ж вечно голодный. И кашки мне не хватит. — Даже так? — рассмеялся СынЧоль, тут же забывая про поднос. — Тогда скажи мне, чем я могу удовлетворить эту маленькую черную дыру, под названием твой желудок? От этого вопроса у ДжиХуна заблестели глаза. — Рамён.

_____

Из-за полного отсутствия опыта в свиданиях, ДжиХун считал себя далеко не романтиком. Однако когда они с СынЧолем сидели во внутреннем дворе, прихлебывая неземной рамён (приготовленный никем иным, как самим Чхве СынЧолем) под мерцающими звездами, ДжиХун ощутил приятное тепло, делающее холодную ночь менее пугающей. Гораздо менее пугающей, чем пара темно-карих глаз напротив. ДжиХун не мог смотреть в эти глаза, поэтому любовался рассыпанными по небу звездами. И от их волшебного мерцания в его голове стала зарождаться мелодия. Даже не понимая, что делает, мальчик начал напевать ее, привлекая к себе все больше внимания. Почувствовав взгляд, ДжиХун закашлялся, замолкая в тишине. Он сосредоточился на холодном напитке в своей руке, следя за плавающими в кружке кубиками льда. Старший понял, что его снова игнорируют, но в этот раз решил действовать по своему. — ДжиХун. Тишина. — ДжиХун-а. — Слушаю. Этого было не достаточно. — Чхве ДжиХун, — эти два слова достигли желаемого результата, и ДжиХун наконец посмотрел на него, моргая глазами. Под тусклым светом луны Сынчоль мог разглядеть на его лице румянец и закусанную губу. Он выглядел так мило, так красиво. СынЧоль молчал, однако он начал склоняться все ближе и ближе, и ДжиХуну ничего не оставалось, как замереть в своем кресле и помалкивать. Неравномерное биение сердца громко отдавалось в ушах. С каждым уменьшающимся миллиметром расстояния между ними, он чувствовал, что сходит с ума. «Должно быть это…» СынЧоль был близко, но все еще очень далеко. ДжиХун закрыл глаза, чего-то ожидая. Может, простого чмока в щечку, а может, настоящего поцелуя. Они были женаты, но поцелуи все еще были неестественны для них. Он ожидал реальный контакт. Не тот трюк, что применил СынЧоль у алтаря. Сейчас все может быть по-настоящему, должно быть. Если нет, то СынЧоль будет самым большим придурком на земле. Он таким и оказался. ДжиХун почувствовал только легкое касание на своих волосах, вместо поцелуя этих полных губ. Длинные пальцы стряхнули с него то, что оказалось зеленым листиком, запутавшимся в светлых прядях. — Ничего нет. «Что за х…» Заметив застывшее состояние ДжиХуна, СынЧоль прошептал ему на ухо: — Что? Ты ждал чего-то еще? — …НЕТ! — рявкнул мальчик, вскакивая со своего места и уносясь в коттедж, прежде чем услышал за своей спиной громкий смешок.

_____

Из-за того, что произошло на улице ДжиХун чувствовал себя ужасно неловко, но он нуждался в помощи из-за своей перебинтованной руки, повязка на которой ослабла, когда он переодевался ранее. Поэтому он смягчился, когда внимательный СынЧоль предложил ее перебинтовать. И они снова оказались в том же положении, что и раньше. Так близко, что ДжиХун мог ощущать горячее дыхание старшего на своем запястье, в то время как СынЧоль крепко сжимал его руку, не удосужившись отодвинуться подальше. Мальчику сейчас очень хотелось принять холодный душ, чтобы успокоить нервы, но врач предупредил, что в течении 24 часов никакого контакта с водой быть не должно. Поэтому ему не оставалось ничего другого, как самому дистанцироваться от СынЧоля, дабы избежать повторения недавней ситуации. ДжиХун обвинял во всем наркоз. Да, так и есть. Должно быть он не до конца выветрился. Но когда СынЧоль взял подушку и маленькое одеяло, так же как и в предыдущую ночь, ДжиХун заметил как его же руки тянуться к подолу свитера старшего, впиваясь ногтями в мягкий материал. Этому должно было быть объяснение, но ДжиХун не смог сейчас найти его в своей затуманенной голове. «Что? Как? Зачем?» Кажется СынЧоля терзали те же вопросы, потому что его лицо скривилось в знакомом ДжиХуну выражении. «Это беспокойство?» — Что-то не так? Больно? — Н-нет, — с заиканием ответил ДжиХун. — Спи здесь… СынЧолю пришлось переспросить, потому что ему показалось, что он ослышался: — Что? — Я говорю… — пауза. — Спи здесь. Я не хочу, чтобы утром у тебя все тело болело, и ты винил бы меня в этом. А если СокМин узнает, что я о тебе не забочусь, он решит, что я плохой муж. «Мда, это вроде похоже на нормальную причину» — Ты уверен? «Или нет» — Тебе лучше залезть, пока я не ушел на диван. Конечно, СынЧоль не стал упускать такую возможность, забираясь на вторую сторону кровати, тактично оставляя между ними пространство. ДжиХун думал, что не сможет заснуть из-за того, что они были так близко друг к другу, но этот сон оказался самым спокойным и крепким за все последние годы его жизни. Он ощущал себя десятилетним, когда родители целовали его в лоб перед сном вместе с засыпающим в другой кроватке СокМином. Он не против делить кровать с СынЧолем. Если он прогоняет его кошмары.