погадай на ромашке

Тайлер готов поспорить и был уверенным, что победил бы этот спор: эта ночь была самой длинной ночью в его жизни. И уж поверьте, ночи у этого парня в основном только бесконечные. Вероятно, даже по наступлению утра, ночь продолжает сидеть у него в подсознании и заменяет день. Всю ночь спать у него не получалось, он провёл ночь за чтением законов, связанных с домогательствами. Чёткого ответа интернет не дал, поэтому Окли решил сначала обратиться в полицию, позже — к адвокату за консультацией. Он был близок с законами Америки, но изучать законы о сексуальных домогательствам обычному менеджеру по продажам не приходилось. Он периодически заходил к Трою, чтобы спросить, в порядке ли он. Сиван даже не закрыл дверь, поэтому Тайлер расценивал это как разрешение войти к нему. Конечно, он не был в порядке, но чисто из вежливости спросить можно. Тот отвечал, что всё в порядке, но лежал, смотря в потолок. И где-то в четыре утра Тайлер просто принёс себе стул в коридор, чтобы быть рядом если что. Но больше решил не тревожить. Окли встречал рассвет, замечая на полу спальни солнечные лучи, пробивающиеся полосками через жалюзи. Иногда это кажется красивым, потому что жалюзи пробираются даже через крошечные щели, не объединённые части пластика в комнату, отбиваясь на мебели и оставляя свой след в темноте и тени. Как и в жизни. Есть хорошие моменты, они оставляют след, но темнота никогда полностью не испарится. Даже если таких моментов, таких солнечных лучей будет много. Единственное, что мы можем сделать — открыть жалюзи. Но всё равно, тень будет находить места, чтобы пробраться в вашу жизнь. Это одна из самых важных вещей, которую стоит запомнить. Утро всё приходило и приходило в дом, но ни Тайлер, ни Трой не сомкнули глаз ни на секунду. Один — не мог понять происходящее, другой просто не хотел оставлять человека одного. Пусть даже незнакомого. Но это единственный раз, когда у него правда не получилось убежать. Да и не очень-то хотелось. Трой подорвался с кровати примерно в восемь утра. Лениво подтянувшись и будто считая, что это поможет, провёл по лицу руками. И вышел в коридор. Сначала ему не удалось понять, что происходит — здесь показывалось недостаточное количество сна, но после минуты ступора до него дошло присутствие Тайлера на табуретке в коридоре. — Эм, доброе утро, — сказал Сиван. — Сколько ты здесь сидел? — Не имеет никакого значения. Как ты себя чувствуешь? — Не спал всю ночь. — Вероятно, что я тоже. Тайлер вздохнул и улыбнулся: — Ты можешь отоспаться. — Я думал, ты выгонишь меня, стоит мне подняться с кровати. — Я не позволил гостю поспать, а это невежливо. А я вежливый. Хотя бы это, — Тайлер закатил глаза и поднялся с табуретки. — Правда, ты можешь лечь спать, но мне придётся разбудить тебя хотя бы к двум часам дня, — он ненадолго запнулся. — Нет, я не буду тебя выгонять. Просто нам нужно решить некоторые дела. — Почему тебя это так волнует? — Потому что это ни капли не нормально. Он взял в руки табуретку и уже было планировал отнести её в законное место существования, но его намерения прервались тихим и взволнованным голосом. — Слушай. Не мог бы ты быть рядом? — Я сидел рядом с твоей дверью целую ночь, и ты спрашиваешь? — Нет, не в этом смысле. Эм, я имел в виду, в комнате. Да, — он закатил глаза, потом опустил голову… Похрустил пальцами, прикусил нижнюю губу и поднял голову обратно, смущённо смотря и собираясь с мыслями: — Я понимаю, что это странно и понимаю, что ты можешь в любой момент отказаться. И вообще, я не должен здесь находиться и с тобой общаться. Но не было бы тебе так трудно посидеть в комнате? Мне страшно находиться одному. Не знаю, что не так. Просто я чувствую, что тону. Или что-то в этом роде… — Молчи. — Прости. — Конечно, я посижу с тобой. Но только дай мне сделать кофе. Трой молчаливо кивнул, а Тайлер точно так же молчаливо ушёл из коридора. Сиван вздохнул, вернулся в спальню и улёгся в кровать. Рассматривая всё вокруг, он заметил фотографии Тайлера с какой-то женщиной лет пятидесяти, вероятно, с его матерью. Он выглядел здесь счастливым. У Тайлера много папок на полках и не очень много декора в комнате. Но вся его комната была усеяна ромашками, как та поляна, на которой они встретились впервые. Трой был удивлён таким увлечением, но понимал, что вопросов таких здесь не имеет права задавать. Он не являлся желанным гостем здесь, скорее — случайностью, которую просто жалеют. По крайней мере, Меллет считал так. Ему хотелось встать, прикоснуться к ромашкам, поиграть с лепестками, возможно, вспомнить детскую игру на гадание. Только кто может его полюбить? Это бессмысленно. Ему хотелось написать какую-то песню, но у него не было ни ручки, ни бумаги, чтобы записать мысли. Ему хотелось взять всё в свои руки, но случилось так, что пропали даже они. Когда ему хочется дышать, его лёгкие прекращают функционировать. У Тайлера же раньше пропадало сердце, превращаясь в камень. Но, может, эта ситуация стала поводом, чтобы камень начал трескаться. Только вот их объединяет, что когда им обоим хочется жить, жизнь уходит от них, развеиваясь в ветре. У Троя разрушилось всё за один вечер, а Окли разрушал себя сам на протяжении многих лет. Солнце лениво гладило кожу Троя, светило в глаза, слепило и заставляло жмуриться. Сиван улыбнулся, видя это, а потом прикрыл глаза руками. Тайлер пришёл в комнату тихо, на его лице не было никаких эмоций. Он сел в своё кресло, поставил чашку с кофе на стол и наблюдал за Меллетом. — Трой, ты не спишь? — Ещё нет. — Я к тому, что я пришёл. Будь спокоен. Ты не один. И,

вероятно,

не будешь одним никогда.

***

Тайлер разбудил Троя, как и обещал, в два часа дня. И сейчас они сидели в полицейском участке, обсуждая детали ситуации и советуясь с адвокатом. Точнее, Трой почти ничего не говорил. Он позволил медицинскому работнику проверить следы на коже, оставленные Коннором и написать протокол и рассказывал то, что происходило инспектору. — Повторите ход ситуации, — сказал полицейский работник, исподлобья смотря на Троя и записывая всё в блокнот. — Вчера, пятого июня, у меня был мой двадцатый день рождения. Я праздновал его в своей съёмной квартире. — Был ли там алкоголь? Адвокат прервал полицейского: — Некорректный вопрос. Полицейский вздохнул: — Хорошо. Продолжайте. — На Чатсворт-стрит, в доме пятнадцать. Приблизительно в двенадцать ночи, когда мои товарищи уснули, я остался наедине с Коннором Франтой. Тот начал оставлять мне сначала неоднозначные намёки, затем, перешёл к лёгким прикосновениям, которые я изначально посчитал случайностями. Через некоторое время, когда мне пришлось встать за водой, Коннор прижал меня к стене комнаты, схватил за запястья, пытался меня целовать… Э… Кусать за шею? Раздевать. Начал постепенно раздеваться сам. Через некоторое время он сказал мне ему отсосать, чтобы не было проблем. — Он побуждал вас к оральному сексу? — Бессмысленный вопрос, мистер Орвин! Вы сами всё слышали, — воскликнул адвокат. — Я убеждаюсь. Далее, к вам пришёл Тайлер Окли и оттолкнул от вас Коннора Франту? — посмотрел на Троя снова инспектор. Тот молча кивнул. — Есть ли свидетели помимо мистера Окли, которые тоже могут частично повторить то, что происходило? — Аманда Эндрю, сэр, — сказал Тайлер, вмешавшись в разговор. — Если это можно считать свидетелем. Она сидела в комнате не подалёку, слышала слова, которые говорил ему Коннор и видела первые его действия. — Ага, спасибо. Инспектор кивнул. — Какова причина того, что вы не вызвали полицию на месте происшествия? — К сожалению, не было доступного телефона, — соврал Тайлер. — Телефон Троя достать бы не получилось, не заходя в комнату к Франте, мой телефон был дома, а Аманда была слишком растерянной. — Ладно… Мы посмотрим, что можно сделать. Я написал протокол, медицинский работник тоже. Вы можете проконсультироваться с мистером Локвудом насчёт вашей ситуации. И инспектор вышел из комнаты. Тут Тайлер не смог сдержаться. — Каковы перспективы у дела и к какому наказанию может прибежать Коннор? — Ну… Сейчас нельзя ничего говорить точно, но теоретически можно прикинуть. Дело почти победное, если адвокат Коннора не перевернёт ситуацию с ног на голову, у вас есть свидетели, Трой дал свои показания, врачи дали доказательства того, что это следы от укусов и царапин, — вздохнул мистер Локвуд. — Вообще, сексуальные домогательства могут варьироваться в наказаниях от небольшого заключения в тюрьме до штрафов. Здесь мы не прибегаем к самому тяжёлому. Я могу вытянуть дело на годовое заключение, либо на штраф в двадцать тысяч долларов. — Заключение было бы лучше. Что требуется от Троя и от меня, чтобы помочь делу? — Повреждения Троя зафиксировала полиция, но на всякий случай, вам стоит попробовать поспрашивать у находящихся на вечеринке, может, кто-то видел что-то? Попробуйте поговорить с Коннором и записать разговор. — Хорошо. — Закон на вашей стороне, парни. От вас требуется только оставаться на связи со мной и прийти через полторы недели на заседание суда. Тайлер кивнул. — Можем мы быть свободными? — Ступайте, — он махнул рукой. — Удачи вам.

***

Сидя в машине, Тайлер не мог понять, куда просить водителя такси ехать. Стоит завозить Троя домой или нет? Он боялся оставлять его одного, ему не хотелось оставлять его одного. Это было странно и неправильно, но он не мог это сделать. Ему казалось, что Трою будет очень некомфортно находиться в своей квартире сейчас. Видеть эти стены, проходить по этому полу. — Трой, ты хочешь домой? — Мне придётся. Я не имею права пользоваться твоей гостеприимностью больше, мне нужно вернуться. Да и ты сказал, что я имею право остаться только сегодня и это в первый и последний раз. — Оставайся, если тебе это нужно. Я подумал, что тебе может быть страшно, ну, понимаешь? Трудный день. Мы можем заехать, чтобы ты взял всё нужное и мог связаться с Амандой. Но ты можешь у меня остаться. Трой пожимает плечами. — Если честно, то я не хочу туда. Но я правда останусь только на завтра. — Хорошо, парень. Просто тебе нужно отдохнуть. Потом пойдёшь домой. Тебя, наверное, ждёт тонна уборки, — Тайлер криво улыбнулся от своей шутки. Сиван поправил волосы и на секунду замолчал. Он подумал, что вероятно, Аманда очень переживает: его забрал незнакомец, который вёл себя недружественно. Да и у него не было даже чёртовой пижамы. — Но мне нужен мой телефон и своя одежда. — Без проблем. Он немного переговорил с водителем, сказал адрес, тот молчаливо кивнул и начал ехать. Тайлер всё ещё немного волновался за Троя. Слишком много подростку пришлось пережить за два дня. Да, понятно, чудом случилось, что его не изнасиловали, но могли — в этом сомнений у Тайлера не оставалось.

***

Когда вещи были собраны и Тайлер ждал такси, он думал о некоторых вещах. Его голова разрывалась от мыслей. А Трой просто был убит. Он не выспался и разговор с полицией был выматывающим, но он посмотрел на задумчивого Тайлера и засмеялся. — Ты выглядишь ужасно. — Ты не лучше, — безразлично ответил Тайлер. — Трудный день и хотелось бы отдохнуть. — Я буду мешать? — Я сделал свой выбор в сторону того, чтобы не оставлять подростка в одиночку справляться с мыслями после приставаний товарища. Мало ли что бы ты натворил, хотя ты можешь поехать со мной. — Поехать куда? — Трой не понял и нахмурился. Тайлер хмыкнул и кашлянул: — Помнишь парк? — Помню. — Я люблю ромашки, — продолжил он. Трой примерно понимал, к чему ведёт Окли, но решил оставаться в сторонке и смотреть, что придумает тот дальше. Он старался скрыть забавную улыбку и пытался придумать остроумный ответ. После примерно десятка вариантов, он выбрал один: — Я уже понял. — Ну?.. — неужели, это всё, на что способен Тайлер? — Почему нет? — пожал плечами Трой, стараясь не засмеяться. Тайлер улыбнулся. Искренняя улыбка появлялась на его лице редко, но это был один из этих уникальных случаев, когда получалась не кривая ухмылка, не тупая насмешка и не безумный оскал, а нормальная человеческая улыбка детской радости, немного окрыляющая и заставляющая жить. Радостные люди дарят тепло другим людям. А Тайлер либо был слишком несчастен, либо слишком жаден, потому что тепло дарить другим он был не намерен. Поэтому, понимая, что его видят, он пытался как можно быстрее стереть с себя радость, надеть на себя чёрные маски и фальшивое тело. Но прямо сейчас, он готов был поделиться теплом с незнакомцами, со старушками из магазинов, с водителем такси — с кем угодно. Он слишком любил его место, он слишком любил ромашки, он заставляли его удивляться миру и восхищаться. Они заставляли его вспоминать беззаботные времена. Когда. Не. Было. Всего. Этого. Когда был только он и его сестра, когда они бегали с воздушними змеями. Когда ему было четырнадцать, и он начал осознавать ситуацию и то, что он — другой. Не такой как все мальчики его возраста: он не рассматривал девочек, не приглашал их на свидания и даже не участвовал в школьной почте валентинок на день всех влюблённых. Он только приходил на поляну, говоря маме, что пошёл делать проект, а сам лежал там до вечера, срывал цветы и спрашивал: «Будет ли всё в порядке?». В шестнадцать он пришёл гадать на любит-не любит об одном мальчике из летнего лагеря. И срывая очередной лепесток, который улетал на ветру, говорил себе, что он нормальный и что когда-то наступит его время. Время, когда он будет успешным, когда он сможет помогать таким же, как и он, когда он будет рассказывать людям о пути, который можно пройти. Но этому так было и не суждено произойти. Он стал тем, кем он стал. Но не тем, кем хотел. Сейчас было уже привычно, сейчас все эти желания были похоронены вместе с надеждой на счастье, но иногда прошлое возвращалось в голову. Иногда возвращались в голову плохие моменты, иногда хорошие. Но не сейчас.  — Артур, я не хочу учиться на экономиста.  — Ты не будешь психологом. И ты не будешь рассматривать дела педиков! Мы же тебя лечили. И меня нужно называть папой. Отцом, понял? — он дал подзатыльник Тайлеру. — Ты бессмысленный кусок дерьма. Я не знаю, почему Джеки тебя оставила, но от тебя должен быть хоть какой-то толк. Тебя здесь кормят, содержат, а ты хочешь быть психологом? Чёрта с два! — Это не лечится и не исправляется, — он вздохнул и посмотрел с разочарованием на мужчину. Его мама хотела что-то сказать, но его отчим посмотрел на неё ужасающим взглядом. — Я сказал и точка. Ты не будешь психологом. — Пошёл ты к чёрту! И Тайлер снова получил по голове. А у мамы были слёзы на глазах от её беспомощности. Он потряс головой, когда увидел подъезжающее такси. Призраки прошлого приходят так внезапно, и снова обнимают его холодными руками. Дорога казалась достаточно долгой. В машине было немного душно, солнце едва пробивалось через тонированные окна. Водитель был тих, Тайлер молчал, находясь в своём крошечном и безумном мире, Трой был также увлечён своими мыслями больше, чем бессмысленными на данный момент разговорами. Единственное, что они делили сейчас — тишину и желание приехать к месту назначения. Минуты тянулись синими* нитками по асфальту. Нитки длиной примерно с жизнь. Жизнь примерно длиной в вечность. Тайлер упал на поляну. Трой же просто аккуратно сел и наблюдал за Окли, который не проронил и слова за всю поездку. — Я люблю плести венки из ромашек, потому что они выглядят очень красиво. Ещё я бросаю их в пруды иногда. — Зачем? — По легенде, это показывает твою судьбу. Но я не верю в легенды, а просто наблюдаю за тем, как он уплывает и тонет. Саморазрушение через разрушение других вещей. Это интересно. — Зачем разрушать себя? — Ты слишком много спрашиваешь. Трой вздохнул. Он уже было надеялся, что Тайлер открывается. Но, не всё так быстро, парень. И помни насчёт надежд. — Бери ромашки и плети. Тайлер медленно срывал цветки, аккуратно сплетая их между собой. Совсем плавно и тихо, наверное, на создание одного венка тратилось чуть больше двух вечностей.  — Тайлер, мы можем его обмануть, — сказала Джеки, подходя к нему вечером. — Ты можешь быть, кем хочешь. — У тебя будут проблемы. — Зато ты будешь счастлив. — Ты отдала всю жизнь для меня, поздно для очередного подвига, — Тайлер отворачивается к стене. — Спокойной ночи. Сейчас время для того, чтобы я пожертвовал чем-то, чтобы проблем не было у тебя. Трой же плёл немного безобразно и, жутко торопясь, потому что его интересовало рассматривание того, как сосредоточенно плетёт Тайлер. Он ещё никогда не видел таких увлечённых такими мелочами людей. Он ещё никогда не думал, что взрослые люди могут быть порой детьми. Прямо сейчас ему хотелось побегать со своими братьями и сёстрами, поиграть в жмурки, достать кота с дерева — вернуться в детство, чтобы понять то, что сейчас может испытывать Окли. Он не понимал, что значат ромашки. Но ему казалось, что они что-то очень значимое и важное. Такое знакомое, но неизведанное. Кажется, будто эти цветы можно увидеть каждый день, а потом приходит понимание того, что даже розы встретить намного проще, чем ромашки. Они доступны для каждого, но в то же время скрыты ото всех. Подобно людям. Мы видим друг друга каждый день. По теории шести рукопожатий, мы знакомы друг с другом. Но мы видим только то, то снаружи. Мы доступная добыча для всех, но чтобы нормально узнать друг друга требуется очень много времени. Чтобы найти кого-то важного, вернуть себе кого-то нужного, иногда не хватает жизни. А иногда найти и вернуть просто невозможно. Как иронично. Мы знаем и не знаем. Мы видим и не видим. Теряем и находим. Забавно то, что каждый находит что-то значимое в самых простых вещах. И у каждого эта вещь разная. Трой уже понял, что у Тайлера — это ромашки. Но он не понял почему. Ему было интересно, но он не мог спросить, потому что знал примерный ответ. Тайлер не любил вопросов. Для Тайлера это было настолько личным, что он даже не хотел рассказать, что такого в обыкновенных цветах? И почему Тайлер бежит от всего мира только к ним? Что скрытого есть в цветах? В них скрыта жизнь и смерть. Жизнь и смерть Тайлера. Каждый его вдох и выдох. Все они спрятаны в лепестках. И радость, и боль Радость появляется в одном лепестке за каждый случай кратковременной улыбки и смеха, солнечного света в его длинной тени, в перерывах между бегом и отдыхом. Боль же удваивается, приумножается в том, что стоит её почувствовать, как желание резко вырвать цветок вместе с землёй, вместе с его корнем и его жизнью — усиливается, цветов в руках становится больше, а руки темнеют от количества грязи, пока он пытается найти свою радость в белесых верхушках.

***

Вечер в доме Тайлера проходил больше умиротворённо, чем напряжённо или грустно. Всё было на своих местах, ничего не пошатывалось и ровно стояло на ногах. Ситуация была почти в руках. Он снова пьёт чай. В глухой тишине, сидя вместе с Сиваном, который тоже ничего не говорил (вот и славно, нет источника шума и нет бессмысленных вопросов, от которых, стоит им застыть в воздухе, невозможно избавиться). Только кивки на какие-то вопросы насчёт суда, только покачивание головой насчёт Коннора, только пожимание плечами насчёт того, что делать прямо сейчас. — Иди спать, Сиван, — окликнул Тайлер, разрушая десятиминутную идиллию, заключающуюся в рассматривании того, что за окном. — Уже девять вечера. — Кто ложится в такую рань? — Все нормальные люди. Вообще, это нужно для того, чтобы твой организм не решил умереть от сбоев в системе через лет десять. Тебе оно нужно? Ты ещё много чего не видел. — Ты не моя мама, а ведёшь себя сейчас как она. — Если быть честным с тобой, мне тебя жаль. Если бы не это, не думаю, что что-то бы предпринял. Ты неплохой парень и никто не заслуживает плохих вещей, поэтому о тебе стоит позаботиться, чтобы ты не начал колоться и не закончил плохо. — Мама тоже говорила мне о наркотиках. — Потому что, дорогой, мамочка всегда лучше знает, — ехидная ухмылка появляется на лице, чёртики пляшут в глазах, а Тайлер уже хочет поскорее покинуть комнату. Его силы его бросили ещё после того, что было в полицейском участке — ему жутко хотелось спать и остаться одному. — Ладно. Делай что хочешь, а я пошёл спать, потому что мне надоело. Только не разбей тут ничего. Он легко ударил Троя по плечу и удалился из кухни, оставив его наедине с двумя чашками, букетом ромашек и видом за окном. Троя устраивал такой ход вещей, но он понимал, что прямо сейчас он может начать заворачиваться в синие нити самостоятельно, не имея для этого цели. Поэтому просидел он недолго, быстро удаляясь в комнату, чтобы заглушить поток мыслей в голове. И этой ночью он может спать спокойно. И этой ночью он чувствует себя живым, каким чувствовал себя позавчера.

***

Днём после, Трою всё же пришлось уйти. Он оставил Тайлеру номер, чтобы связываться насчёт суда. За полторы недели им приходилось встречаться пару раз: заходили к мистеру Локвуду. Тот был спокойным мужчиной средних лет, который расценивал проблему трезво и не обещал им строгое наказание для Коннора. Он обещал помочь Трою и выбить от потенциально опасного для общества человека хотя бы условное наказание. Он мог с точностью сказать, что Коннор не останется ненаказанным, что бы не сделал его адвокат. Его могут обязать к общественным работам — как минимум. Они, как и было сказано мистером Локвудом, заходили к Коннору. Точнее, Тайлер заходил, побоявшись за то, что с Троем может произойти что-то от такой встречи. Окли был уверен, что Коннор бы набросился на него, если бы не лишние взгляды людей. С ними ему удалось только наорать на Тайлера о том, что это не его собачье дело и что Тайлер пихает нос куда не нужно. Обещал также плохую жизнь, но Тайлер, хоть и был далеко не позитивным, никогда не был пассивным человеком и даже не в этой ситуации: сколько бы он ни угрожал, он не попросит у Троя отозвать заявление. Он просто смотрел на это всё с ехидством и через свои привычные очки стервозности. Ему нравилось смотреть на то, как Коннор ломает себе голову над тем, как бы исправить всё. Но нужно было делать это раньше. Сейчас уже поздно о чём-то думать. Что сделано, то сделано — мы не можем изменить ни минуты. Сейчас Тайлер всё чаще пропадал в своих мыслях, а из-за заканчивающегося отпуска старался больше зарываться в внеурочную работу: заполнял бумаги, писали бизнес-планы вечерами, важные электронные сообщения. Он понимал, что ничего не получит, но ему можно было отвлечься от мыслей помогать Трою. Это неправильно, до жути неправильно. Он не стал тем, кто может помогать людям и уже поздно. Так он думал. «Я ничего не решу, если помогу только ему», — думал он, печатая ещё один лист бумаги и звоня по следующему номеру, написанному в контактах у клиента. «Нужно заняться делом», — и нажимал на кнопку «Отправить» в gmail. Все эти «Уважаемые мистер и миссис» и «Жду вашего скорейшего ответа» ему осточертели ещё давно. По факту, это была вещь, которую он больше всего ненавидел в своей работе. Трой же терялся в работе над принятием себя и написанием музыки. Любая эмоция изливалась на чистые листы, пластинка, подаренная Тайлером заслушивалась до дыр, а от количества выпитых чашек кофе не было отбоя. Он, вероятно, убил себе нервную систему и желудок таким способом, но его волновало это меньше всего. Но дню суда всё-таки пришлось случиться и всё происходило так резко и внезапно, что ни Тайлер, ни Трой до конца и не осознавали этой ситуации. Его утро было как и все те, что были до этого, только вот в голове застряло отчётливое чувство волнения. Ему хотелось наказать Коннора. Он не был сожалеющим, скорее холодным и справедливым. Виноватые должны следовать наказанию. Жертвы должны защищаться так же, как и их права. Окружной суд встречал его серо-белыми красками, вычурными колоннами и Троем, который стоял в, Тайлер не побоялся бы сказать, самом аккуратном костюме, который мог быть у двадцатилетнего. Рядом с ним стояла Аманда, сосредоточенная на чём-то своём и на словах мистера Локвуда. Тайлер подошёл к ним, поздоровался сначала с Амандой, затем — с Сиваном. Пожав руку мистеру Локвуду, он сказал: — Вы стоите здесь, ожидая сторону Коннора? — Нет, Тайлер, мы ждали тебя, — объяснил Трой. — Мистер Локвуд обсуждал с Амандой детали того, как правильно давать свидетельства, ты и я об этом уже знаем. Думаю, мы можем зайти. Мистер Локвуд пожал плечами, скрытно кивнул, не выдавая никаких эмоций, и они все поплелись за ним, ступая в здание с пугающе высокими потолками, с полом, на котором стучали маленькие каблуки Аманды, с многочисленными дверьми. Аманда и Трой выглядели как очаровательная пара, тот галантно держал её под руку, не отпуская от себя далеко. Они оба были испуганы, а Тайлер в своей голове пытался привести всё в порядок и набраться уверенности, которой ему всегда очень не хватало. Но что-то порадовало его в виде этих двух ребят вместе. Он понял, что был бы рад, если бы у Троя была такая девушка. Вероятно, они могут встречаться. Тайлер не интересовался, зачем ему это? Им нужно было зайти в один кабинет, куда завёл их мистер Локвуд. Зал судебных заседаний был вычурным и в нём было очень трудно морально находиться. Всё вокруг — душило. Белые цвета — слепили. Эти деревянные скамьи, настенные рельефы — всё сводило с ума. Трой не мог дышать, Тайлер был в ступоре. Зал был наполнен людьми: присяжные сидели по сторонам, Коннор сидел один. За ними он заметил нескольких людей с вечеринки, что его как-то удивило. Они ничего не видели, но могли тоже слышать. В любом случае, они находились в том месте и в том времени и сидели рядом с их стороной, значит они не составляют опасности. Судебное заседание должно начаться с минуты на минуту, когда в зал придёт судья и адвокаты двух сторон. Судья заходит в комнату, стучит своим молотком по дереву… И вот, когда всё начинается. Мистер Локвуд подошёл к Тайлеру и Трою, кивнул в их сторону, а вот адвокат Коннора начал качать в его сторону головой и пожимать плечами. — Сегодня на судебном заседании рассмотрение дела о сексуальных домогательствах мистера Коннора Джоэла Франты к мистеру Трою Сивану Меллету, — судья говорила очень много терминов, которые Тайлер не был в силах понять, но которые были очень важны для суда присяжных, которые сидели и молча кивали, также были важны все детали для адвокатов обеих сторон. Изначально слово было дано тому, кто подавал иск. Трой со всей уверенностью, но дрожащими руками, рассказывал все детали события, которые требовались для расследования и о которых попросил уточнить мистер Локвуд: место, время, люди, которые присутствовали, причина сбора такого количества людей, причина, по которой они не заметили некорректное поведение обвиняемого. Рассказывал конкретно места, которые он трогал, действия, которые он хотел заставить Троя сделать, пока мистер Локвуд относил улики в виде результатов медицинской экспертизы. Коннор краснел от злости, его адвокат молчал и даже не пытался его подбодрить. Видно, понимал, что дело гиблое. Мол, мне жаль, но ты, парень, облажался. Присяжные то и дело, что кивали, пытались задавать вопросы, записывали детали ситуации, обсуждали дело очень тихо и осторожно. Они знают, какую сторону будет правильнее взять. — Таким образом, Коннор принуждал меня к оральному сексу, пытался меня раздеть и оставлял на моём теле следы. При просьбах отпустить, он хватал меня крепче за запястья, поднимая их над моей головой, и начинал повторять свои действия. Я был в ступоре, поэтому не мог дать никакого отпора, господа судья. И Трой садится на своё место. Тайлер говорит ему, что он молодец и кидает ему улыбку, понимая, что когда выслушают Коннора (что здесь выслушивать, господи, разве и так все не поняли, что он — виновен? Зачем эта показуха?), придёт очередь к словам свидетелей. Коннор не отрицал того, что он прикасался к Трою, но говорил, что тот изначально был не против. Адвокат встрял в разговор: — Также, мистер Франта был в состоянии алкогольного опьянения, что играет важную роль. Мистер Локвуд поднимает руку. — Некорректно. Это не снимает виновности в домогательствах, мистер Сандерс. Вы — адвокат, должны это знать. Судья признаёт деталь той, что не имеет значения к делу. У Троя уже кружится голова от количества сказанных Коннором вещей и он просто закрывает глаза. Не слушать, не видеть, не думать — вот, что ему нужно прямо сейчас сделать. Только он не может отвлечься, ему нужно слушать слова судей и адвокатов, ведь его свидетельства могут ещё быть нужными. Коннор, мистер Локвуд и мистер Сандерс встревают в маленькую словесную перепалку, когда начинают выяснять ситуацию. Их постоянно разнимает суд присяжных или судья, стуча молотком. — Трой, всё хорошо? — спрашивает у Сивана некогда обеспокоенный Тайлер и смотрит в его сторону. — Да, вполне, просто болит голова, — частично правдиво сказал он. — Не беспокойся. — Скоро будет перерыв, не переживай. Они опросят меня, Аманду, рассмотрят улики дела и устроят перерыв, пока будут выносить приговор. Суд присяжных должен определиться с наказанием. — Ладно. — Всё будет нормально, Трой. — Ладно, — безразлично повторяет свою прошлую фразу Меллет, пожимая плечами. И Тайлер понимает, что его попытки подбодрить Меллета — лишние. Не будет сразу хорошо человеку, который прямо сейчас находится в суде. Ему самому не очень здорово здесь. Он оглядывается на Аманду. Её глаза сейчас — самый настоящий хрусталь. Кажется, будто их можно разбить. — Мистер Сандерс и мистер Франта, у нас есть доказательства тому, что повреждения на коже Троя Сивана Меллета были причинены именно мистером Франтой. Мистер Сандерс, можете просмотреть результат медицинской экспертизы, затем передайте в суд присяжных, — смотрит женщина сквозь очки полумесяцы на адвоката Коннора, который уже начал раздражаться. У него не было никаких доказательств против причастности Коннора, и это будет пополнять список его провальных дел. Все улики, помимо одной — рассмотрены. Но её мистер Локвуд решил приберечь до конца заседания, сказав, что именно это будет успешнее тогда, чем раньше времени. Свои манёвры у профессионалов. — Слово передаётся свидетелям. Так как у мистера Франты свидетелей нет, я полагаю, свидетельства должны быть даны свидетелями со стороны мистера Меллета. Тайлер видит, что Аманда слишком напряжена и взволнована, чтобы выходить к трибуне, поэтому идёт первый. — Вы должны говорить правду и только правду. Дача ложных показаний караются законом. Для начала, представьтесь. Полное имя, дата рождения, город проживания и профессия. — Мэттью Тайлер Окли, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения, живу в Лос-Анджелесе и работаю менеджером по продажам компании «Фостер». — Теперь вас будет опрашивать сначала ваш адвокат, затем — адвокат противоположной стороны. Тайлер кивает и смотрит в сторону мистера Локвуда. Он очень хорошо подготовил Тайлера к этому опросу, поэтому на его вопросы он отвечал почти машинально, но совершенно естественно. Его заставлял напрячься только тот факт, что он не знал, что будет спрашивать адвокат Коннора. Всё начиналось со стандартных вопросов о том, при каких обстоятельствах он узнал Коннора Франту, при каких обстоятельствах узнал Троя, как он попал на вечеринку. Когда примерно произошла ситуация, где находился тогда он и что он сделал. — Вы замечали за моим подопечным странные поведенческие детали ранее? Тайлер думал, что ответить, но потом постарался вернуть себе в лёгкие воздуха и сказал: — Я подозревал что-то неладное, поэтому решил пойти на вечеринку. Дело в том, что когда мы покупали Трою подарок, он говорил некоторые вещи, которые могли расцениваться, как сексуальные намерения. — Какие вещи? — «Этот подарок должен быть лучшим в твоей жизни» и что-то вроде «Я должен понравиться Трою больше всего». Я не помню всех фраз, но по причине того, что они были и выглядели в контексте очень странно, я решил пойти на праздник, чтобы проследить за происходящим. — Спасибо, — нелицеприятно ответил адвокат, записывая что-то в свой блокнот. Наступила очередь Аманды. Она переживала: её руки тряслись, взгляд нервно бегал по помещению. Всё и ничего столкнулись в этот момент, прямо сейчас происходит всё, но в то же время и ничего. Сердце сейчас в какой-то безумной гонке, и девушка не понимала — зачем и за чем оно гонится? Тайлер сидел молча, пытался восстановить дыхание. Нужно было убедительным, не выдавать волнения, чтобы никто не посчитал что-либо ложью. Никаких лишних жестов, никаких лишних улыбок. Это только говорят, что нужно говорить правду и быть собой, но за каждым из вас во время суда будут следить, а любое ваше слово и действие может быть использовано против вас. Вне зависимости оттого, правду вы сказали или нет. Поэтому приходилось жертвовать дыханием, чтобы говорить, как чёртов дипломат на званом ужине у президента Америки. А теперь приходится быть как рыба, выброшенная на берег. Трой сидел в своём пузыре и казалось, что стоит сказать хоть слово и пузырь лопнет, а его шаткое спокойствие — пропадёт навечно. Тайлеру было неизвестно, о чём думал тот. Никому было неизвестно, никто из них не умеет читать мысли. Сиван же просто размышлял о том, что сказал Окли. Он знал, что может что-то произойти, но даже и не предупредил его. Сиван не мог понять, почему тот такое сделать? Чтобы показаться героем? Но ссориться сейчас — не время. После заседания суда есть ещё возможность связаться. Вопросы, которые задавались Аманде, были почти такими же, как и те, что задавались Тайлеру. Она старалась отвечать сдержанно и не показывать то, что в любой момент может расплакаться. Трою хотелось просто обнять её и сказать, что она молодчина. И он определённо так и сделает, когда всё это закончится. — Если сторонам нечего сказать, объявляется перерыв для выяснения окончательного приговора, — сообщила судья. И тут черёд мистера Локвуда для того, чтобы блеснуть и поставить окончательную точку на деле. Он подмигивает Тайлеру, тот начинает улыбаться и молчаливо кивает. — Мы нашли ещё одну неопровержимую зацепку, которую должны выслушать все, — строго заявил Локвуд, поправляя свой галстук, и доставая из своего портфеля диск. — Так случилось, что мистер Окли пришёл к обвиняемому после того, как тот получил повестку в суд. И вот, что из этого получилось. Диск был успешно вставлен в магнитофон. Всего одно нажатие на кнопку и…  — Тайлер, что за долбаная повестка в суд? — Догадайся. Ты забыл, что произошло несколько дней назад? — Ты — грёбаный кусок говна, ты понимаешь, что испортил мне жизнь и тебе не поздоровится? У меня есть слишком много связей на таких идиотов, как ты. Это не твоё чёртово дело. Трой сам виноват, что слишком много себе позволял. — Он говорил тебе «нет». — Это могло значить «да». — «Нет» никогда не значит «да», запомни на всю оставшуюся жизнь. Коннор начал замахиваться на Тайлера, который позволял себе ехидно улыбаться. Запись из-за этого стала немного смазанной на несколько секунд. — Мы, чёрт возьми, взрослые люди. Ему двадцать, мне двадцать три — у меня есть естественные нужды. — Трой — не твоя шлюха, чтобы их выполнять. Он сказал «нет», ты его не послушал. И он не будет отзывать иск, — улыбается Тайлер. — Угрожай сколько хочешь, а мы встретимся в суде. Все в суде слушали запись молча и терпеливо. — Обвиняемый сам подтвердил, что совершал какие-либо унизительные действия над Троем Сиваном Меллетом. А также, он угрожал Мэттью Тайлеру Окли, стоит обратить на это внимание. — Мы вас выслушали, мистер Локвуд. — Спасибо. Есть ли кто-то, кто хотел бы что-то сказать? Никто не ответил. — Объявляется перерыв на полтора часа. Все свободны, — поднялась судья с кресла и ударила молотком снова. Удар застрял в голове у каждого и все вздохнули с облегчением. Через полтора часа им нужно будет вернуться, чтобы услышать приговор — и это закончится.

***

Трой и правда обнял Аманду после того, как они вышли из зала заседаний. Крепко и не отпуская. Окли всё ещё радовался за них. Ему захотелось неловко обнять Троя, но он проигнорировал это желание. И просто шёл вместе с ребятами по коридору, пытаясь понять, всё ли правильно он сделал и ловля взгляды Коннора на себе. Мистер Локвуд ушёл в сторону какого-то кабинета, а они, оставшись втроём, решили зайти в кафе, чтобы выпить кофе и перекусить. Они все были напряжены и действительно были уставшими. Руки Аманды всё ещё тряслись, но сейчас она уже могла более или менее спокойно говорить. Да, проклиная и ругаясь на Коннора, но с улыбкой и спокойствием на лице. Трой всё ещё не мог понять действий Тайлера. Ему хотелось накричать, начать спрашивать, но он не мог сделать этого при Аманде… И стоило ей отойти на минуту, когда они ждали заказ, как началось: — Ты и правда пришёл на день рождения, потому что понимал, что что-то произойдёт? — Отчасти, — пожимает плечами Тайлер. — И ты знал, что что-то произойдёт, но молчал? — его голос поднялся. — Спасибо, Тайлер! Почему ты так сделал? Тайлер вздохнул и посмотрел вокруг и, видя, что Аманды всё ещё нет, а все люди очень увлечены телефонами и книгами, тихо сказал: — Я не знал. Я подозревал. Ты бы проигнорировал вероятность того, что что-то может произойти. И я молчал, потому что не был уверен в том, что не ошибаюсь. И, боже, как же я бы хотел, чтобы я ошибся насчёт Коннора. Трой замолчал на секунду. Он всё ещё был зол, но частично до него дошло. Он бы и правда проигнорировал предостережения, ведь считал, что Коннор — хороший человек. Он не мог понимать, к чему всё это: суд, попытки Тайлера быть с ним дружелюбным, но понял, почему тот молчал. — Это уже произошло, ладно? — он поправил очки и грубо продолжил: — Несмотря на то, что я пришёл из-за сомнений, сейчас моё отношение к тебе лучше, чем тогда. Не порть его. — Ладно. А вообще… К чему это всё? Зачем ты пытаешься быть со мной дружелюбным? — Я не пытаюсь быть с тобой дружелюбным. Я считаю, что ты заслуживаешь нормальную жизнь и пытаюсь помочь. Ты же у нас первый за человечность выступаешь! Тайлер закатил глаза и легко улыбнулся. — Выясним отношения потом, Аманда возвращается к нам. Их обед был тих и спокоен, в основном они обсуждали интересы друг друга. Тайлер впервые почувствовал себя частью чего-то одного целого, частью чего-то важного и особенного. Он чувствовал себя особенным. Но не был уверен, что таким являлся. Лёгкая горечь кофе оставляла после себя приятное послевкусие, а сам кофе обжигал горло, но всё ещё позволял снимать усталость и быть чуть-чуть счастливее и бодрее. Трой и Тайлер почти не общались во время разговора. Аманда это видела и не могла понять, что вообще не так, но не лезла в их шаткие отношения, позволяя всему идти самостоятельно. Мелкими шагами, возможно, ошибочными, но это их жизни — ей не нужно вмешиваться. Иногда нужно оставлять всё так, как есть. Полтора часа прошли невыносимо быстро и они чуть не опоздали в суд. Они бы и опоздали, если бы не привычка Тайлера вечно сверяться со временем и сидеть в телефоне каждые десять минут в лучшем случае.

***

Кровь бежит по сосудам слишком быстро. Если прикрыть ухо одной рукой очень громко слышен поток. Без этого же слышно только громкое сердцебиение каждого в зале. Все решения уже приняты. Ничего уже не поменять. Тайлер, Трой и Аманда были почти уверены в своём успехе, но Страх приходил к ним по очереди, проникал в их душу. Сидел там не отсчитанные минуты, а потом уходил с громким выдохом человека. И становилось неясно, чего так волновался ранее? Мистер Локвуд был радостен. Мистер Сандерс поник. Он всё пытался объяснить что-то Франте, тот не мог сказать и слова. Видишь, Франта, у тебя всё твоё остроумие в сложной ситуации испаряется так же, как и твоя решимость, которую Тайлеру потерять не удалось (он начинал терять решимость, но этим действием ненадолго отстрочил утрату). Коннор смотрел не на адвоката, а на Окли, видимо, уже принимая оранжевую форму. Для Коннора всё уже горит, вся его жизнь сгорает с прочитанным приговором, он по ошибке принимает тот яд, который пытался дать Трою. Возможно, не только ему. Его адвокат пожимает плечами. Прости, дружище, но я не смог выбить тебе только штраф, когда они услышали запись с шантажом. Прости, дружище, у тебя всё ещё впереди. Ты просидишь здесь только два года. Только вот жизнь коротка, а два года — неплохой срок. Судья и присяжные хранят серьёзные выражения лиц, а сторона Троя — наоборот, не скрывая ликует. Впервые не хотелось бежать. Впервые за две недели произошло что-то хорошее.

***

Последние три дня для Тайлера были страшными. В суде Коннора раздумывали, в какую колонию отправлять парня. Конечно, его поставили под домашний арест на это время, но… Кто знает Коннора Франту? Видимо, никто. Тайлер периодически звонил Трою, обращаясь к нему с вежливыми, уже заученными словами, которые срываются с языка, как только Трой берёт трубку: «Как дела?», «В порядке ли ты?», «Приходи, если тебе страшно». Он выяснил отношения с ним, и тот не таит на него обиды. Тайлер может вздохнуть с облегчением, когда это узнает. Тайлеру не хочется общаться с этим парнем вечно, но не хочется, чтобы они оставались в обиде. Не хотелось ему заканчивать что-то на плохой ноте. Со временем Тайлер всё больше углублялся в работу и из-за этого получил повышение. Ему не хотелось быть управляющим отдела, но ему не оставили выбора. По крайней мере, он будет получать больше денег и привилегий. Ему надо будет приходить в офис реже, он сможет опаздывать и ему ничего не скажут. Трой же углубляется в попытки написать музыку. Пластинка, подаренная Тайлером, включается вечерами. Трой пробует ромашковый чай — его воротит, как Тайлер может это пить?.. Oh Wonder становятся его одной из любимых групп, ему становится легче, стоит игле на виниловом проигрывателе дотронуться до пластинки. Всё-таки, правду говорят люди: винил всегда звучит лучше. Всё как-то резко стало лучше и Тайлеру становилось жутко от этого: так не бывает. Он не может заводить знакомых, с которыми, конечно, не будет общаться, но с которыми остаётся в хороших отношениях, несмотря на то, что они не знают друг друга. А Сиван был доволен. У него была Аманда, их дружба стала крепче, они периодически гуляли по городу, ходили в кинотеатры: он мог поговорить с ней по душам, как и раньше, только сейчас это чувствовалось по-особенному. Иногда ему казалось, что она делает это из жалости. Точнее, большую часть того времени, которого он проводит с ней, ему становится плохо. Мысли о том, что он жалок. Он продолжает твердить ей, что он в порядке, потому что действительно, ему не так плохо как могло быть: он не заставит себя закончить всё здесь и сейчас, а его дьяволы просятся наружу очень редко. И каждый раз ему хотелось позвонить Тайлеру, но он не имел права. Никакого. Тайлер дал ему понять, что ему не нужно общение. Может, он и прав. Да и Трою, наверное, так будет лучше.

***

Но переломным моментам суждено случаться. И такой момент случился тогда, когда Аманда предложила ему сходить на их… На место его и Тайлера. Почему так хочется сказать «их», когда нет никаких «они»? И он берёт в руки телефон. Мысли сейчас соединяются в созвездия в его голове, только вот он не умеет разбирать созвездия. Ему дана большая медведица на небе, только вот, к сожалению, он стоит южнее и не может её даже увидеть. Так бывает в жизни. — Ты в порядке, Трой? — доносится с другого конца провода. — Да. Я понимаю, что это глупо, но мы с Амандой идём в твой любимый парк. Не хочешь пойти с нами? — С чего бы мне идти? — Не знаю, там есть ромашки. Просто вспомнил о тебе, когда она предложила туда пойти, — сказал Трой честно. — Ладно, я понял. Не буду больше тревожить. — Нет, подожди. Я не говорил, что не пойду. Я говорил, что не вижу причины. Но я могу, если ты хочешь. У меня сегодня что-то вроде выходного, — очередная маленькая ложь. — Ты врёшь же? — Самопровозглашённый выходной. Я управляю отделом. — Тогда ты обязан пойти, — Трой немного язвит. И он придёт. Они и Аманда сидели на пледе. Тайлер был как обычно молчалив, вставляя только пару слов, когда понимал, что он хоть что-то понимает. Аманда не прекращала говорить, говорить и говорить: одно слово Троя — три слова Аманды и она улыбалась. Искренне. Настоящие улыбки так много стоят сейчас. Тайлер пил много воды, собирал ромашки и сделал своим знакомым венки. Может, стоит быть дружелюбным, пока они ещё не пырнули нож в спину? Аманда оставила их по приходу вечера. Её ждали достаточно строгие родители, поэтому она быстро попрощалась и буквально бежала к остановке, стоило на небе появиться первой звезде. И Трой с Тайлером делили этот вечер вдвоём. — Вы с Амандой встречаетесь? — поинтересовался Тайлер. Тайлер видел эти улыбки и то, как блестят глаза у этих двоих, когда они обсуждают что-то. Они могут договаривать друг за дружкой предложения и слова, у них буквально всё на двоих разделено. Наверное, даже и жизнь. Он не верил в подростковую любовь, но его забавляло то, как они друг ко другу относятся. Любовь для него вообще и не существует, существует только какая-то взаимовыгода. — Мы? Нет, она моя подруга. Она классная, но нет, — смеётся Трой. — Вот и отлично. Глупо встречаться, пока у вас нет каких-либо возможностей жить вместе. — Ты не веришь в любовь? — Любви нет. Это импульсы, порывы, естественное желание, сопровождающееся разделением быта. — Ты глуп, если так считаешь. — Ты юн, чтобы о чём-то судить. Трой вздыхает: — А какая разница? Лучше быть молодым, но не занудным. Лучше быть молодым и жизнерадостным, а не пессимистом. — Я — реалист, — Тайлер громко вздохнул. — Сужу холодно и рационально. — Иногда жизнь должна быть полётом для фантазии. Иначе всё совсем печально. Тайлер засмеялся. Трой для него наивный и глупенький мальчик, ещё ничего не испытавший. Он не может продумывать, что будет дальше. А у Тайлера наоборот: если жизнь делает шаг вперёд, он предвидит её десять шагов. Трой не додумался даже взять куртку и мёрз от резких порывов ветра, пока Тайлер не отдал ему свою и не остался в рубашке. — Зачем? — Пытаюсь быть дружелюбным. Ты же этого хотел. — Я хочу, чтобы со мной были искренними. Если это неискренне, то не нужно. — Заткнись и бери. — Нет. — Я всерьёз хочу тебе отдать куртку, — поворачивается к нему Тайлер. — Совершенно всерьёз? — Совершенно, — и поднимается на ноги. — А ещё, ко мне ехать ближе. Останешься у меня. И тут он нарушает своё обещание насчёт первого и последнего раза. Очередной раз он нарушает свои же законы.

***

Ночь темна и звёзды сияют очень ярко. Тайлер немного разбирался в астрономии и знал названия звёзд. — Слушай, знаешь что-то о звёздах? — Они красивые. — Они — самоуничтожительны и жестоки, — сказал Тайлер. — Они сжигают себя и сияют тем светом, что после них остался. Он подвёл Троя к окну. — На небе их больше миллиарда, а мы видим далеко не все. И они находятся жутко далеко. Так вот, к чему я это. Оставайся на земле, если не хочешь обжечься. Не прыгай в космос, чтобы себя не погубить. — Зачем ты даёшь советы? — Затем, чтобы ты не разочаровался в жизни и принимал всё так, как оно действительно есть. — Если правда такая, то я лучше буду видеть всё через призму, спасибо. И если ты считаешь, что правда такая, то тебе лучше пересмотреть свои приоритеты. Трой уходит от окна и уходит из гостиной, оставляя Тайлера одного и заставляя его думать всю ночь.

***

Тайлер и Трой встречались всё чаще, находя поводы прийти друг к другу. Тайлеру это не нравилось, Троя это пугало, но они не могли перестать. Да и часто бывало, что встречались они совершенно случайно, как когда Тайлер бежал с кофе в руках на работу, поправляя часы и чуть не наткнулся на Троя. Они продолжали находиться в дружеских отношениях с Амандой, но самое странное для Тайлера, что он внезапно начал… привыкать? Он не знал, как назвать это чувство. Ему было хорошо, но его злило то, что он теперь нуждается в общении. Он хочет быть в обществе этих двух людей, слушать их споры о музыке, улыбаться их шуткам. Окли даже хочет встревать в их разговор. Общение с молодыми — повод тряхнуть стариной, как считал Трой, шутя над тем, что когда они с Тайлером остаются одни, Окли часто задаётся вопросом, почему они общаются? Эти ребята умудрялись вытянуть Тайлера на всякие фестивали, каким-то образом заманили в Диснейленд. И Окли почувствовал себя ребёнком вместе с ними. Такой же наивный, как и они, он терял своё хладнокровие и осторожность. И он понимал, что что-то не так в том, что они общаются с Троем. Он чаще замечает его улыбки, его нервные прикусывания губ или то, сколько браслетов у него на руке (ровно одиннадцать штук!). Он начинал видеть в нём того человека, которым был сам. И сейчас, находясь вместе с Троем и помогая ему с уборкой, он видит виниловый проигрыватель, в котором всё ещё есть пластинка. — Надо купить тебе новую. — Слишком ты дружелюбен, Сойер, не нравится мне это, — смеётся Трой. — Заткнись. Но тот не затыкается. — Послушаем? — Не сейчас, мы заняты уборкой. — К чёрту. — Будь ответственнее! Поздно. Трой уже включил музыку и упал на кровать, напевая уже зазубренную наизусть песню. Тайлер же только закатил глаза и продолжил вытирать пыль по комнате, складывая разбросанные рубашки и футболки в стопки, а затем кладя их в шкаф. Только вот Меллету было совсем всё равно на это до момента, когда Тайлер добрался до стола. — Ты не говорил, что пишешь. — Не находилось слу… Стоп, не читай! — поднимается Трой с кровати и подбегает к Тайлеру. — Почему нет? — Пожалуйста. Трой случайно обхватил талию Окли, когда пытался отобрать у него блокнот. Они оба смутились, но в голове обоих пронеслась мысль о том, что это не то прикосновение, от которого становится больно. Тайлер, у которого минимальная дистанция с другими — полтора метра, просто проигнорировал. Трой, который не мог воспринимать прикосновения со спокойствием, почти и не заметил. Это странно. Они слишком сдружились. Они слишком близки. Тайлер понимает, что потеряет и Троя. Тайлер понимает, что стоит Трою углубиться в его прошлое и узнать его личность — он сбежит. Тайлер понимает, что испортит парню жизнь. Ему нужно предупредить его, чтобы тот остерегался, но сейчас уже и не может. Тайлер понимает, что он в опасности. Он в беде, из которой выбраться нельзя. Парень слишком уязвим и открыт, он может рассказать о том, чём будет жалеть. Может, ему стоит снова обрасти лианами, которые Трой и Аманда старательно обрезали на протяжении этого месяца? Трой видел, что Тайлер был задумчив, но не позволял себе спросить. Он только углубился в свои мысли и отправился в свою большую комнату с названием «Ад». Трой начинает анализировать, почему Тайлер с ним общается. Это не тот человек же, не тот, да? Возможно, он просто жалеет его, как и Аманда. Только он не мог принимать жалость. Действия Тайлера кроме этого нельзя было оправдать никак, а вот действия девушки можно было оправдать тем, что ему казалось, что Аманде он просто нравился. Только после этого он чувствовал себя виноватым. Ему не нравилась эта девушка. Нет, не в смысле того, что он её не любил, но не так. С пятнадцати лет он начинал что-то понимать. Он неправильный, его нужно исправить, но ему вовсе не нравятся девушки — хотя должны. Только вот он не может никому об этом сказать. Его посчитают безумным, ведь так? И обращаться за помощью или за советом к Тайлеру — плохая идея, несмотря на то, что он точно такой же неправильный, как и Трой. Их объединяет их безумие, считал Трой, их объединяет то, что у них другое понятие любви. У Троя начинают слезиться глаза. Трою хочется убежать, но сейчас это было бы странно, и он просто не сдерживается. — Трой? — спрашивает Тайлер. — Что с тобой? — Неважно, — пожимает плечами. — Кто-то там учит меня быть человечным, а люди считают, что всё важно. — Этого я тебе не говорил. Тайлер просто заставляет Троя замолчать, легко его обнимая. — Что бы там ни было, рядом всегда будет кто-то. Не нужно лить слёзы из-за этого, — он хлопает его по затылку, пытаясь периодически просить его быть тише. В его голову закрадывается мысль, которую он сразу же произносит: — Идём погадаем на ромашке? И он получает утвердительный кивок. Тайлер от всех проблем бежит к ромашкам и из-за этого Трой понимает, что они похожи: они оба бегут. Причины могут быть разными, но их действия — одинаковы. Помимо этого их объединяет то, что они бегут от себя, а прибегают к тупику. И чем чаще они пытаются оттуда уйти, тем больше тупиков предоставляет им жизнь, а дороги становятся запутаннее. И она уж точно не заканчивается как сказка, в которой долгожданный выход находится быстро. Они бегут от себя, но начинают прибегать друг к другу.