Психически нестабилен

Когда Цири зашла домой, Геральт, как обычно вечером, возлежал на диване в трусах, с пивом в руке и смотрел футбол. Несмотря на бесхитростный наряд и тот факт, что в этот самый момент свободной рукой он задумчиво почесывал зад, никто бы не стал спорить с тем, что Геральт шикарен, умопомрачителен, по-озорному так прекрасен. Не был бы он Цири отцом, она б наверно… — Привет, пап. Хотела прошмыгнуть к себе, но тот ее остановил. — Погоди-ка, погоди-ка, не убегай. Он даже звук потише сделал. Все — трында всему. Он либо прознал про МОРГ, либо про Аву. Либо и то, и другое. Причем, неизвестно, что хуже. Геральт уже даже может не продолжать: и так ясно, откуда ветер дует. Весемир позвонил, конечно же. Они давние друзья. А Весемир ведет право. Добрый такой дедушка. И спать на лекциях никогда не мешает, в отличие от некоторых. Только Весемир — паникер и нянька. Сука. — Сначала поцелуй, — указал Геральт рукой на щеку. Той самой, которой только что чесал зад. Через трусы, правда. Кстати, насчет трусов. — Папк, сколько можно эту пару мурыжить? Как ты в них по бабам ходишь? Стыдно же, — укоризненно спросила Цири, терясь о Геральтову шершавую щеку. — Во-первых, я трусы вместе со штанами снимаю. А во-вторых, ты мне зубы не заговаривай. Рассказывай, чего натворила. — А чего? Ничего. — А почему мне на тебя жалуются, что ты преподам грубишь? — Весемир, что ль? — Да хотя бы и он. Так кому там от тебя досталось? — А ты будто не знаешь? — Ну, эльфу какому-то. Они тоже люди, Цирь. — Да придурки они. Оба… То есть все. — Так-так, а вот с этого места поподробней. Ты что, двоим нагрубила? — Не, только одному. — А со вторым что? Надругалась? — Да ничего. Второй просто дурак. — Ладно, оставим второго. Так тот, которому ты что-то там сказала, что с ним-то? — Да ничего. Занудный он, вот я и заснула на паре. А он разбудил, а я сказала, что это он виноват, потому что сам усыпляет своим голосом. — Вот прям так и сказала? — Ну, примерно да. — А он что? — Ну, а что он. Так дверью хлопнул, что штукатурка посыпалась. Как баба, чесс слово. Геральт вздохнул. — Он тебе нравится, что ли? — Вот, блин, и ты туда же. С чего вы все это берете? — Понятно, значит, не только я заметил… — Пап, не издевайся, а? Хоть ты-то. Да я видела-то его третий раз в жизни, какое там «нравится». — Третий? Так щас же конец семестра. Прогуливала, что ли? А теперь обижаешься, что он тебя поддел. — Пап, ты меня вообще походу не слушаешь. — Все, молчи. Короче. Завтра идешь к этому эльфу извиняться, понятно тебе? Экзамен, кстати, есть по этому предмету? — Не. Это ж философия. Фигня. Зачет. — Фигня, не фигня, но ты поняла меня? — Не пойду я к нему унижаться. Сдохну скорей. — А унижаться и не надо. Одной фразы достаточно. — А позора с одной фразы на всю жизнь. — Не преувеличивай. Короче, ты обещаешь мне, что завтра извинишься? — Нет. — Хорошо. Тогда я завтра беру выходной и мы идем вместе. — Нет!!! Согласна, я завтра иду извиняться. Одна. — По рукам!