Психически нестабилен

Цири еще даже не зашла в мертвецкую, как у порога ее встретил тот самый запах, которого она так страшилась. Она еще даже ничего не видела и не была уверена, позволит ли себе увидеть, а плохо ей уже было настолько, что она еле удерживала себя, чтоб не свалиться в обморок. Остальные зашли. Морщась, рефлекторно прикрывая рты руками, отворачивая взгляд, но зашли. А Цири — опять нет. И Эредин последовал за ними — спокойно, будто подышать свежим воздухом пошел. Цири отвернулась от двери, чтобы, не дай Бог, через круглое окно чего не увидеть. Но с запахом, похоже, ничего нельзя было сделать. Ей — плохо, стыдно, тошно во всех смыслах, обидно. Она не пойдет — все уже ясно. Сдалась. Вышла на улицу. Невидящим взглядом уставилась себе под ноги. «Май. Травка зеленеет. И рядом с трупами особенно хорошо растет». За спиной скрипнула дверь. Цири не успела обернуться, как кто-то мягко взял ее за плечи. Развернул. Эредин. Привлек к себе. Она с радостью открылась навстречу его объятьям, таким уютным. Взгляд ее оказался где-то на уровне его ключиц — ну и высокий же он. Даже если захочешь, до губ не дотянешься. Ну разве что в прыжке. — Спасибо, — прошептала Цири, обвивая руки вокруг его талии. — Не за что, — послышалось сверху. — Это все, да? — на глаза навернулись слезы. — Ну, почему? В этот раз ты продвинулась гораздо дальше, аж до самой двери. Может, в следующий… — Но вы ведь так не считаете, да? — Цири посмотрела на эльфа снизу вверх. — Я не знаю, Цири. Я в душу тебе заглянуть не могу. — А вы попробуйте… Долгий взгляд. Один из тех, что обычно хочется завершить поцелуем. Но Эредин Бреаккгласович отвел его и смотрел куда-то в сторону. Разочарованная, Цири снова прижалась к его груди. — Скажите… — Хм? Она смутилась. — А вы женаты? Эльф тихо рассмеялся. — Нет. — А… девушка у вас есть? — Нет. — А… — Цири, — прервал поток ее вопросов эльф, приложив указательный палец к ее губам. Поцеловал ей лоб. — Мне нужно идти. Позже увидимся. — Вот дьявол ушастый, — кинула она ему вслед, едва он только исчез за дверью.

***

На философию она все-таки пришла, разбитая, разочарованная, с щемящим чувством одиночества в груди. На Аваллак’ха Каомхановича даже ни разу взгляда не подняла: не хотелось, никакого интереса на него смотреть не возникало вообще. Кинула вещи на стол в переднем ряду, уселась поудобней и уставилась прямо перед собой, не видя ничего из того, что происходит вокруг. Хотелось плакать. До сильного. Можно даже прямо здесь, перед всеми — так драматичней. А потом она обратила внимание на голос. Мелодичный, вгоняющий в оцепенение и сладостный сон. Совершенно невозможно было уследить за тем, что эльф говорит. Он — как снотворное. Убаюкивал. Почти журчал ручьем. И вот уже Цири казалось, что она где-то в лесу, вдалеке ото всех, возлежит на мягком мху и смотрит бесконечно за тем, как бежит вода. И жизнь ее, Цири, утекает вместе с ней. Только жизнь однажды иссякнет, а ручей? — Цирилла Геральтовна, — журчанье ручья вдруг почему-то превратилось в свист хлыста и словно огрело по ушам. Точней, остудило. Цири открыла глаза и испуганно подняла голову. — Я очень польщен, что вы все же почтили нас своим присутствием, — слова эльфа были словно пощечина, а лед в глазах едко жегся и кололся, — я даже не против того, что вы откровенно и бесстыдно спите прямо у меня перед носом, но все же вынужден прервать ваш сон, потому что (простите, что вынужден вам такое сообщить) вы сопите во сне и бормочете, и я просто никак не могу продолжить, если вы сейчас же не прекратите. Я вас даже не выгоняю, просто будьте любезны — отсядьте хотя бы назад, ибо места для отдыха там. «Какая же мерзкая улыбка у него. Вот ушлепок». — Не буду я никуда отсаживаться. — Отчего же так, позвольте поинтересоваться? — А вы сами виноваты, что я сплю, — выдала Цири первое, что пришло в голову. Пауза. — Потрудитесь объяснить, а то я что-то туго соображаю сегодня. — А у вас, Аваллак‘х Каомханович, голос нудный, и сам вы скучный. Не умеете увлечь. Вот мы и спим. Эльф побелел, как полотно, замер, словно изваяние. Было тихо настолько, что Цири слышала, как гулко стучит ее сердце. "Интересно, долго он так может не двигаться?" Звонок. Слава богам. Эльф поднялся и бесшумно, как тень, первым ушел, хлопнув дверью так, что стены затряслись.

***

— Циря, ты совсем дура, что ли, такое преподу говорить? — наехала на нее Йен. — Зачета ж еще не было. Вот заполнит ведомость — и говори, чего хочешь. Если у него крышу снесет и он-таки устроит нам зачет, тебя ж живьем закопают. — Да иди ты… — Да? Знаешь, чего? Хочешь правду? Если у тебя недотрах и у Каомхановича тоже, не надо прямо так откровенно пред всеми это демонстрировать. — ЧЕГО???? — Мозгов у тебя нет. Нахер бабе парня так задирать, если он ей неинтересен? А? Будь честной с собой, просто подлови его где-нибудь в темном углу и раздвинь ноги. Всем хорошо будет — и вам, и нам, а этот свой детский сад прибереги для папеньки дома, окей? — Вот же сука, — смотрела ей в спину Цири. — И ничего у меня не недотрах. И вообще, мне совсем другой нравится. Хотя — тоже сволочь. Как и все они.