Психически нестабилен

Набирая номер Эредина, больше всего Цири боялась, что на этот раз он просто не ответит, тем более, что сегодня была суббота, как водится, самый насыщенный день недели. Но, к счастью, эльф снял трубку очень быстро и даже первым подал голос. — Добрый день, Цири. Как поживаешь? — Херово. — Что, Креван опять совершил нечто, что никак не вяжется с твоим образом идеального мужчины? — усмехнулся он. — Хуже. — Ещё хуже? Это я даже не представляю, что такое могло случиться. Вздохнув, Цири выдержала паузу. — Креван ушел. — То есть, это как, я не понял? Куда? — Ну… к Ларке, наверно. Хотя точно я не знаю. — То есть… Подожди, подожди, Цирь, что-то мне не угнаться за твоей мыслью. По-нормальному расскажи. — А вы музыку потише сделайте, а то что у вас там на заднем фоне за балалайка бренчит, так что я вас почти не слышу? — Карантир, отложи пока ситару, пожалуйста. Тут разговор серьезный, — бреньканье в трубке тут же прекратилось. — А вы это где? — удивилась Цири, уловив чей-то тихий, приятный голос. — А я к другу зашёл в гости, он тут музицирует. Не важно. Расскажи сначала, что случилось. — Ну, три дня назад мы поссорились… опять… И я ушла. А сегодня я вернулась — у меня ключ есть — а его нет… — Так, может, он в магазин ушел, или ещё что. — Ага, на три часа. И машина его на месте: не пешком же он пошел? И в холодильнике пусто. И даже мусора никакого нет. И грязного белья. Все выглядит так, словно он ушел надолго: здесь слишком чисто даже для Кревана. — Ладно. А с чего ты решила, что он к Ларе ушел? — А я видела смс-ку у него в телефоне, он признался, что это от нее и что он с ней встречался, — слышно было, как голос Цири надломился, и она всхлипнула в трубку. — Я, естественно, разозлилась и уехала к отцу. А он, сволочь такая, похоже ушел к ней. — Не ушел он к ней, — поспешил заверить ее Эредин, — потому что это невозможно даже теоретически. — Почему? — А ей самой жить негде. — А вы откуда знаете? — удивилась Цири. — Она мне звонила пару дней назад, на встречу приглашала, тряхнуть стариной, так сказать. — Что, и вас тоже? — А почему нет? Когда ночевать негде, и не так унизишься. — А с чего это ей ночевать негде? — Так убежала она от муженька своего и осталась без средств: работать-то она никогда не пробовала — не королевское это дело. А кушать хочется, вот и начала любовников своих обзванивать: а вдруг кто приютит? — Это она вам все сказала? — Нет, но и не надо: и так все ясно. Если объявилась стрекоза, значит, зима катит в глаза. — Чего? — не поняла Цири. — Не суть, это эльфская басня такая. — Понятно. Так значит, Креван не может быть у нее. А может, они где-то номер сняли и развлекаются. — Ага, пьют виски и играют в блэкджек. — Это вы ведь несерьёзно? — на глаза ее навернулись слезы, и Цири уже ничего пред собой не видела. — Цирь, ты не плачь только. — Я и не плачу. — Вот и не плачь. Ты звонила ему? — Ага, у него телефон отключен. — А сейчас ты где? — Так у него! Где ж ещё мне быть? — В гости сходить хочешь? — Это к кому? К этому, с балалайкой который? — С ситарой. — А зачем? — Ну, во-первых, он старый друг Кревана. А во-вторых, я так рано уходить не хочу. Посидим, чаю попьем и подумаем, где твоего возлюбленного искать. — Он мне не возлюбленный, — зло пробубнила Цири, шмыгнув носом. — А чего тогда ревешь? — Так от злости. — А, понятно. Ладно, погоди, я скоро за тобой заеду.

***

Дверь открылась и пред взором Эредина и Цири, окутанный ароматической дымкой из смеси корицы и сандалового дерева, в широких домашних штанах и с голым мускулистым торсом, предстал сам владелец ситара, эльф и друг Кревана — Карантир. — И снова привет, — улыбнулся ему Эредин. — Это Цири. Цири — Карантир. — Привет, — новый знакомый вернул улыбку, казалось, в удесятеренном объеме, настолько ослепительной она была. Образ дополняли золотистый загар на ухоженной коже и длинные волнистые волосы того же цвета. — Проходите скорей. Гости ступили в прихожую, где быстро скинули обувь, и проследовали в гостиную. Жилище Карантира совсем не походило на то, что можно было обычно увидеть в стандартной многоэтажке. «Прямо Офирская Объединенная Республика, ни дать ни взять,» — подумала Цири. Ноги по щиколотку утопали в мягком ковре; вместо дивана — парочка удобных кушеток и ещё несколько пуфиков и декоративных подушек; посреди комнаты — низкий раскладной стол из дерева (трапезничает, очевидно, йогин Карантир на полу); ни телевизора, ни компьютера нигде не наблюдалось; в помещении вообще не было ничего лишнего, и дополняли картину выровненные стены без единого угла. — Располагайтесь, — обратился Карантир главным образом к Цири. — Чай будете? — Ага, с удовольствием, — кивнула она, — спасибо. — У вас все друзья такие, Эредин Бреаккгласович? — спросила Цири, когда хозяин оставил их наедине на несколько минут. — Какие? — эльф уже удобно устроился на кушетке и терпеливо ожидал чай. — Ну, под стать вам. — Не знаю, что на это сказать, — в его глазах блеснул озорной огонек. — То есть, я хочу сказать, друзей у меня почти нет, но те, которые есть, все весьма достойные эльфы. — Только эльфы? А из людей — никого? — Хм. Знаешь, вот нет. Но я не расист, ты не думай. Просто собратьев понимать всегда легче, чем остальных. — Это да. Я вон Кревана плохо понимаю. Ещё пять минут назад я думала, он странный. Но теперь знаю, что, по сравнению с тем же Карантиром, Авик — самый заурядный Elle. — А вот тут ты ошибаешься. Ты просто совсем недавно его знаешь. — О ком речь? — поинтересовался вернувшийся из кухни с подносом Карантир. — Вы не против, если я чай пока поставлю на стол? Он ещё горячий. Гости молча кивнули. — Речь была о Креване, — пояснил Эредин. — Цири считает, что, по сравнению с тобой, он вполне заурядный. — Я бы так не сказал, — как и ожидалось, Карантир уселся прямо на пол рядом со столом. Проницательно взглянул на Цири. — А ты действительно на Лару очень похожа. — Но, в отличие от Лары, — добавил Эредин, — нежные чувства к нашему общему другу у Цири в наличии. Голова у нее, правда, немного дурная, но… — Что-о? — возмутилась девушка и зло уставилась на эльфа. — Ну, а что, я не прав? — Нет! — Ну ладно, — пожал он плечами, — спорить не буду. Цири отчего-то тяжело вздохнула и замолчала. — Ну, вообще-то, — продолжила она после паузы, и голос ее дрогнул, — я не совсем все рассказала… Три дня назад, перед уходом, я сказала ему, чтоб он больше не звонил и не писал… — Это не так страшно, — поморщился Эредин. — …а ещё я сказала, что, — по щеке ее скатилась предательская слеза, — ну, в общем, это… что не люблю я его его. Карантир вернул уже было поднесенную ко рту чашку на стол. Эредин прикрыл глаза рукой. Молчание продлилось так долго, что Цири уже начала паниковать. — Это я что-то совсем плохое ляпнула, да? — А Креван, что, ещё и в любви тебе признался? — спросил Эредин замогильным голосом, все ещё не открывая глаз. — Ну… как бы да. Но он же должен был сообразить, что я это несерьёзно сказала, а просто так? Что ж он, совсем дурак, что ли, все так буквально понимать?! Ну что вы молчите оба? Только пугаете. Чего мне делать-то теперь? — Пока — ничего, — едва заметно передёрнул широкими плечами Эредин. — Подождем до понедельника: на работу-то он должен выйти. — А если не выйдет? — всхлипнула Цири. Эльфы переглянулись. — А если не выйдет, — ответил Эредин, — тогда достанем тебе три пары железных сапог и пойдешь его искать.