Тебе всё можно

*** Два долбанных часа ночи. А Стайлз, каким бы истощенным не чувствовал себя, не мог вырубиться и тупо заснуть, оставляя переживания и рефлексию на будущий день. Как же. Морально Стилински выжат, и, кажется вот сейчас это — предел, ибо суточный лимит душевных истязательств исчерпан, но нет, как же. И мозг с маниакальным усердием вновь и вновь «переживал» все произошедшее там, в заповеднике. Прокручивая эти сцены раз за разом. Вот он, кое-как добравшись до остальных, пытается делать вид — будто ничего и не было, старающийся задушить на корню внутренний голос, который гаденько нашептывал, что все окружающие уже в курсе их единения там. И что вот-вот в него буквально «полетят камни». Конечно же, ни через минуту, ни через пять ничего такого не случилось и ужасные сцены бичевания разгневанными родственниками «их жалких» осталось лишь плодом его воображения. Хейл младший появился в полнейшем одиночестве и будто специально больше из его поля зрения не пропадал и еще альфа не казался замкнутым и раздражительным, переставая хмуриться, и вообще становясь как-то… мягче. Расслабленнее. Естественнее. Находясь рядом, так, что омега остро ощущал его. И по дороге в особняк и на ужине, во время которого Дерек просто сел рядом с ним. Однако после, когда сумерки, а затем и ночь, которую разбавляли негромкая музыка на улице и тихие голоса в доме, Дерек все-таки уехал вместе с Лорой и ее мужем, ну и конечно, с Дженнифер. Они уехали вместе. И эта мысль жгла похлеще раскалённого металла. Понемногу все окружающие звуки стихали, и дом, наполненный множеством людей, постепенно «засыпал». Но не Стилински младший. Два часа ночи. А сна ни в одном глазу. Поэтому злясь на самого себя, Стайлз с силой ударив по кровати, отбросил свои жалкие попытки заснуть и выскочил из комнаты. Ему нужно было проветрится, глотнуть воздуха, иначе башка натурально лопнет. Потому как дальше лежать и ждать, когда организм вырубится от усталости — бессмысленно и контрпродуктивно. И конечно же он не специально прошел мимо комнаты, которую всегда занимал Хейл младший. Нет, конечно. Остановившись, омега прислушался. И ответом ему послужила тишина. Конечно, кузен еще не вернулся. И его комната пуста. Впрочем, как и голова самого Стайлза, раз он притащился сюда и вслушивается в безмолвную тишину за стеной. Естественно Дерек не ночует здесь. Его здесь нет. Он занят своими важными делами, имя которым Дженнифер. Одернув себя, омега спешно удалился, не желая быть пойманным, отправился туда, куда первоначально и намеривался. Просвежиться. С глухим звуком, он захлопнул дверь, ведущую на ночную террасу, и, не удержавшись, хорошенько так пнул перила, и, выпустив пар, облокотился на них, вдыхая ночной воздух. — У тебя с ними личные счеты? — голос из темноты застал его врасплох. Стайлз не ответил, и даже не повернулся, чтобы собственно найти хозяина этого голоса и как оказалось его мыслей. Дерек всегда делал первым шаги навстречу. Всегда был инициатором. Когда как Стайлз лишь отталкивал его, не позволяя, и в первый раз, и во второй, и даже после той нелепой ссоры, Дерек первым тянулся к нему, когда как Стилински был просто апатичной принимающей стороной. К черту все, пора было с таким положением вещей кончать. Глубоко выдохнув, Стайлз решился, а решившись — собирался больше ни о чем не думать. Отпустив перила, омега резко толкнул свое тело вперед, впечатываясь в скрытую темнотой ночи фигуру. Наконец-то. Скользящее встречное движение — и террасу оглушает приглушёнными стонами. Достаточно одного взгляда, прикосновений рук и губ — и пшик — они вспыхивают. Почти вслепую потянувшись, нежно проводя влажным языком по его губам, не соображая, раздвигая их, проникая внутрь, где горячо и мокро, почти не веря в то, что он здесь и с ним. Вдыхая полной грудью его запах. Влажный звук разорванного поцелуя, чтобы глотнуть немного кислорода, и оба замирают, И только Дерек открывает рот, чтобы что-то сказать первым, как Стайлз снова, причем на этот раз мягко, прижался губами к его влажным губам, не давая ему высказаться. К черту слова, из-за них они ссорятся. Куда как их тела ладят намного лучше. И плевать на все, на всех тех, кто находится рядом. Эгоистично так плевать. Сейчас есть только они — альфа и омега. Дерек позволяет кусать, почти прокусывать свои губы, вылизывать влажный рот изнутри. Оторвавшись Стайлз, обжигая горячим дыханием прошептал: — Прости… Извинения хриплые, и, блять, голос омеги… и стояк в штанах альфы едва не разрывается пульсацией. — Извини, что порчу тебе жизнь. И те слова… я так не думаю, — альфа осторожно поднял подбородок омеги пальцами и заставил посмотреть на себя. — Ревность не самое лучшее чувство в жизни. Кузен несколько секунд стоял, почти не двигаясь, будто раздумывал, а затем тихо сказал: — Прости, что тоже порчу тебе жизнь. И твои слова тогда, они подпинули, причем буквально, чтобы решиться, и, короче, теперь я один. Сердце альфы пропустило удар. Какого хера? Он сделал шаг назад, отходя, и тяжело вздохнул, пытаясь взять над собой контроль. — Какого хера ты так долго мо… — договорить ему Стайлз не дал, рука скользнула на затылок, привлекая к себе, впечатываясь губами в его приоткрытый рот. И на этот раз язык прочертил быструю влажную полоску по контуру его губ, сдаваясь, Дерек прикрыл глаза. Это не нормально, господи как же это все не нормально. — Помолчи… — разорвав поцелуй, прохрипел омега, — …хмуроволк. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? — не послушавшись его просьбы, высказался альфа, но все дальнейшие вопросы выветрились из головы, когда он ощутил, как руки мягко толкают его, принуждая привалиться спиной к прохладной стене. — Доверься мне, — ответил омега тихим шепотом, скользя ладонями по его бокам, задирая домашнюю майку, а затем и вовсе стягивая ее. Майка едва коснулась пола, а его руки уже на узкой талии, оглаживая плоский живот с темной дорожкой волос. Старательно игнорируя терпкое возбуждение, текущее по животу в пах, он облизал губы, когда неровная дорожка поцелуев оставила за собой влажный след, зубы нежно прикусили загорелую кожу, заставляя Дерека сдавленно зашипеть. Стилински ткнулся носом в ямку пупка, мокрыми губами провёл выше, лизнул впадинку между дугами рёбер и это сдавленное «господибожемой» заставляет его натурально зарычать. — Не находишь, что здесь не самое лучшее место? — выдохнул альфа, когда Стайлз прикусил стоящий торчком сосок, втянул его в рот, и Хейл приглушенно застонал, вцепившись ему в волосы и часто задышал, чувствуя учащающуюся пульсацию в штанах. Вместо ответа омега выцеловывает его горячую кожу, рвано дыша, и не один Дерек завелся с пол-оборота. — Детка… — и это единственное на что его хватает ибо, чёрт возьми, его несносному кузену пришлось почти сесть на корточки перед ним. Блять. Он перед ним. У его ног. — Не нужно… Господибоже, это сумасшествие… — Это моя благодарность за победу в игре. Дожили. Благодарность. Крыша съехала окончательно, против себя бороться невозможно, и это влечение оказалось сильнее них. Природа. Инстинкты — это то, против чего не пойти. Он еле заставил себя отвести глаза. До боли вдавил затылок в стену. Бездумно смотрел перед собой, в полутьму террасы, не думая и не соображая, чувствуя лишь касание горячих губ, скользящих по животу. — Плохая идея… — все же рискнул сообщить Дерек, потому что здесь и правда не место. — Неужели откажешься? — с усмешкой спросил омега, и взгляд Хейла опускается сам, когда губы омеги осторожно, почти неуверенно скользят вверх прямо по бугру в его брюках, едва касаясь. — Боже, нет, конечно, — выдохнул он, ощущая, как влажные губы сильнее потираются о ткань. А затем приоткрываются, позволяя кончику языка выписать на ней несколько крохотных кругов. — Чувствую себя извращенцем, — прошептал доверительно Дерек, облизывая жадным взглядом сидящего у его ног Стилински. — Мы и есть извращенцы, чувак, — отозвался тот, улыбаясь. Господибоже, это сумасшествие, блять. — Иисусе… — вырывается почти рычанием, и внутренности затягивает сильнее, и, не сдерживаясь больше — совершает практически незаметное движение бёдрами вперёд, которое тут же ощущает Стайлз. Боже, он желал ощутить его отклик. Больше чем что-либо на свете в данный момент. — Сейчас. Вот так… — и руки тянутся к резинке брюк, и почти сразу же штаны оказались приспущенными вместе с бельём и теплые пальцы продолжают двигаться, размазывая выделяющиеся капли смазки по всей его длине. Мгновение и ощущение во рту члена Дерека — потрясно. Стайлз исходит на слюну, он лижет ствол, обсасывает головку, пытается взять глубже, а языком дотянуться до яиц. Наверное, он действует слегка бестолково, но кузен помогает приноровиться к этим движениям, толкает на себя его голову, задает ритм, жадный, жаркий. Вот так, давай, детка. Ещё. Сейчас… Дереку, которому сначала пришлось сдерживаться, а потом, когда возбуждение стало сильным, и погруженному в водоворот ощущений и в жадный жаркий рот, стало вот совсем все равно. На все. На то, что их могут услышать и застукать, на то, что это все ужасно неправильно и прочую поебень. Ему было хорошо сейчас, что его не интересовал мир вокруг. Он старался держать глаза открытыми, чтобы видеть, как влажные губы обхватывают его член, как двигаются вверх и вниз по стволу, как пальцы путаются в завитках жестких волос. Но с каждой секундой делать это становилось все труднее и труднее. Дерек едва удержался, чтобы не засадить с размаху, омега сосал не слишком умело, но с таким усердием и старательностью, прерываясь лишь на то, чтобы вдохнуть и быстро сглотнуть. Волны кайфа то накатывали, то отступали, повинуясь движениям шустрого языка, и альфа поймал себя на том, что сдавленно стонет от желания в этот самый момент, позволить себе кончить своему омеге в рот. Своему омеге. Господи боже. — Стайлз… — хрипло, на грани слышимости, срывается с его губ, когда кузен кончает, крупно вздрагивая, и толкается так глубоко, что омега рискует захлебнуться его спермой. А Дерек, медленно очухиваясь после взрывного оргазма, ему просто нужно было несколько секунд, чтобы прийти в себя. — Стайлз, это было… — жарко выдохнул Дерек Стайлзу в шею, поднимая его с колен, — ты как? Прости, я…  — Заткнись, понял? Ты чертов вежливый бойскаут, — перебивая его, прошептал Стайлз в ответ, хватаясь за чужие плечи. — Если скажешь еще хоть слово про это, я уйду. Дерек лизнул бьющуюся жилку и положил ладонь ему на промежность. — Не уйдешь, — негромко произнес он, погладив вздыбившуюся ширинку, и провел губами по его скуле. — Совсем наоборот. — С жаром шепча в поцелуй, ощущая как влажный, горячий сладкий язык проходится по нижней губе, сплетаясь с живым, родным, привычным стоном. Стайлз прикусил губу, чтобы заглушить рвущийся стон, не вдумываясь в смысл слов и да, Стайлз поплыл. — Чувак, так не честно, — выдохнул он и прикрыл глаза, отдаваясь ласке. Дерек огладил его бедра, провел ладонями по спине, забираясь под футболку. — Повторяешься, ты уже это говорил, — Хейл с силой прикусил кожу на его шее, — детка, я знаю место получше. Пойдем? Конечно, Стайлз пошел, не сопротивлялась, мозг перегруженный событиями сверх меры, выкинул белый флаг, и отказывался работать, поэтому он просто доверился кузену, который взял все в свои руки, в буквальном смысле. Как и раньше. Как и всегда. *** Утро наступило уж очень быстро. И проснувшись первым, глядя на Стайлза в своей постели, Дерек не мог поверить, что просто спал с кузеном. Не в плане секса, нет, хотя и заставил его пережить оглушительный оргазм, едва они переступили порог его комнаты. А именно просто делил с ним постель и сон. И сейчас Хейл смотрел на него, наслаждаясь этим зрелищем, не в силах оторваться. Сонный, мягкий, со следами подушки на лице — омегу хотелось обнять, прижать к себе, хотя куда еще ближе? Он держал ладонь на талии Стайлза, изредка соскальзывая ею к бедру, и тот сонно посапывал ему на ухо. Дерек помнил, как Мечислав во сне прижимал его к себе, будто боясь, что он исчезнет, альфа смутно чувствовал во сне, как омега сонно целовал его, просто удостоверяясь, что он рядом. Хотя может это Хейлу приснилось? Нет, конечно, не приснилось. Стайлз точно также боялся потерять его, как и сам Дерек, и он знал, чувствовал это: Стилински, как и сам альфа был влюблен. Младший Хейл с самого начала не собирался обманывать себя, отрицая это. Чувства были глубокие и прочные, а еще — глупые, потому что из всех идиотских совпадений мира, человек, который вызывал столь сильный отклик в его, как ему казалось, зачерствевшем сердце — оказался, волею судьбы, его братом. Слава богу — не родным. И на том спасибо. Дерек улыбнулся, и посмотрел на него. Глаза Стайлза были закрыты, а губы смешно разомкнуты во сне. Он еще крепко спал, и это позволяло альфе безбоязненно смотреть на объект своей страсти, не боясь быть застуканным с этим глупым занятием с влюбленным выражением лица. Он глубоко втянул воздух носом, наслаждаясь запахом омеги, и притягивая его ближе к себе, крепче обнимая, окончательно сдаваясь. Дерек не мог точно сказать, когда именно он влюбился. Возможно, это произошло в тот момент, когда он учуял на нем запах ублюдка Джексона, которого потом в буквальном смысле чуть не разорвал. Благо последнего спас тренер, оттаскивая Хейла. А может еще раньше, когда Стайлз приковылял к нему с костылем и сломанной ногой, интересуясь как ни в чем не бывало, когда они смогут продолжить начатое: Хейл учил его ездить на мотоцикле. Невзирая на последнюю попытку, которая не увенчалась успехом, и позорно провалилась, обернувшись в итоге тем, что Мечислав сломал правую ногу, не справившись с управлением на большой скорости, а Дерек попросту лишился этого самого мотоцикла. И как бонус оба схлопотали лещей от родителей. Но попыток своих не прекратили. Хейл также не мог сказать, за что именно он его любил. Он просто знал это, чувствовал. Раньше он ошибочно полагал, что любил тех, с кем он встречался до него. Возможно, так оно и было, но все, что было раньше и его чувства к Мечиславу, господи, да тут даже сравнивать нечего. Чувства к Стилински были неуместными и неуемными, неудобными и неконтролируемыми и все это слишком противоречиво, потому что, хоть во всем происходящем и не было смысла, но оно при этом было до ужаса логичным. Ведь это был Стайлз. Его Стайлз Стилински. И альфа любил в нем абсолютно все. Живость, шутливость, граничащую с явным сарказмом, местами не сдерживаемую ничем дерганность и активность. И даже то, что омега тарахтел без умолку, при этом активно жестикулируя, словно если остановится, то его попросту закоротит. И сейчас рядом с ним он наконец ощутил себя на своем месте, ощутил спокойствие, которое не испытывал уже несколько недель. Да он дышать нормально не мог, когда Стайлза не было рядом. Дерек был влюблен, и это было совершенно безнадежно. — Доброе утро, — тихо поприветствовал его омега, проснувшись и не сдерживая улыбки, наслаждаясь близостью. И эта улыбка отозвалась теплом в душе альфы. Замечательное утро. — Доброе, — хриплым ото сна голосом поприветствовал его альфа, целуя в плечо.- Прежде чем ты начнешь отпираться, хочу сказать не надо. Ладно? Пусть все будет, как будет, о’кей? — он наклонился и шепнул ему на ухо, — я просто хочу, чтобы ты знал, все, что касается тебя — мое дело, — мягко начал Дерек, заставляя сердце омеги взволнованно затрепыхаться. — Не нужно… — Почему? — Мы — братья. — Черт! Стайлз, ну сколько можно? Для меня это не важно. Я… — он начал, тщательно выбирая слова, — я хочу всегда заботиться о тебе, быть с тобой. Ни с кем другим. Я пытался заглушить это. Но не смог. — Дер… — Я хочу попытаться. И если ничего не получится, значит, так тому и быть. На остальное — плевать. Мы — взрослые, и не зависим ни от кого. Понимаешь? Решай, останешься со мной? Либо ты только со мной, либо уходи. По-настоящему. Я твой, — он прошептал. — Пока ты со мной, я твой. Стайлз боялся поверить в услышанные слова, пытаясь взять под контроль слетевшее с катушек сердце, которое начало колотиться в груди, как ненормальное. — А Дженнифер? — Мы расстались, — просто ответил альфа. — А вчерашний ее приезд — попытка все вернуть. Она подруга Лоры, и та ее позвала. И когда я тебя увидел, то решил, что это будет отличный повод позлить тебя, заставить ревновать. — Чего? Это, блять, нечестно, — воскликнул Стайлз, не сдерживаясь. — Нечестно. — Стайлз видел, как его несносный кузен улыбается при этом. Мудак.- Но смотри, ведь сработало. — Знаешь, что? Ты — мудак! Как ты думаешь, каково это: видеть человека, в которого ты влюблён, с другим? Скажу тебе. Это, блять, отстойно. В груди что-то дрогнуло, кажется это внезапное, но такое горячо ожидаемое признание поставило все точки над «i». Они несколько томительных секунд смотрели друг на друга. — Да — это отстойно, даже если не видеть, — тихо ответил альфа, — Стайлз, — он потянулся ближе, наклоняясь, — я тоже влюблен в тебя. Ты должен принадлежать мне. Мы оба это знаем. Стайлз смотрит на него во все глаза, не моргая, и через мгновение тяжело сглатывая, и подается вперед, целуя его, одновременно обхватывая, притягивая ближе. Альфа, не теряясь, горячо выдыхает в его губы, обнимая свободной рукой затылок парня, подтягивая его к себе. — Мне вновь хочется сорвать с тебя всю одежду, — предельно честно отозвался Стайлз. — Это вообще нормально?  — Для нас — нормально, — ответил ему Дерек с хрипотцой в голосе. — Но… нам нужно остановиться, да? — кивнул Стилински, лихорадочно облизывая губы, — скоро … все проснутся, и тогда… — Я хочу, чтобы мы все решили сейчас, — предложил Дерек, перебивая сбивчивую речь. — Да, — вновь кивнул омега, соглашаясь, — я тоже этого… И конечно их прервали. В дверь резко постучались и, слава богу, Дерек додумался закрыть дверь, потому как за ней, судя по голосу, находился Ричард. — Дерек, ты проснулся? Дерек прочистил горло, сдерживаясь от смеха, потому как удерживал смешно вырывающегося из его объятий омегу. Который метнулся с его кровати в сторону. — Да, я скоро буду. — Давай не задерживайся. Терри не любит ждать. И судя по удаляющимся шагам, он ушел. Просмеявшись, они все же поднялись с кровати, ибо отец Дерека напомнил им, что пора выходить в реальный мир. И этого не избежать. После позднего завтрака, который все же напоминал ранний обед, судя по времени, обитатели особняка постепенно разъехались. Ричард в сопровождении Дерека, который все же урвал момент, чтобы «позажимать» в темном углу своего омегу, который к слову совсем не сопротивлялся, а наоборот, все же уехали. Затем Талия, шериф и Мелисса отправились в турне по местным магазинам, и, судя по всему этот поход очень и очень затянется. Скотт и Айзек, были предоставлены сами себе, впрочем, как и Кора со Стайлзом, которые, наконец, занялись ничегонеделаньем. Вечером, когда Хейл младший все еще не вернулся, Стайлз отправился на кладбище. Вздохнув, омега медленно побрел по знакомой тропинке, которая давным-давно отпечаталась в его памяти. Всего пара метров и вот уже посреди глухого участка стоит выцветшее от времени холодное надгробие с выбитым до боли родным именем. Стайлз, как и всегда не может сдержаться и пытаясь успокоиться, смотрит в серое небо. На дворе пока еще светло, но солнце медленно катится к своему закату. Однако все же пытается озарить мир вокруг своим светом, пробиваясь сквозь тяжелые облака. — Привет, мам, — начинает он, переводя дыхание. — Прости, но мне нужно с кем-то поговорить. Я не могу рассказать об этом никому, потому… потому что… это касается меня и Дерека — все же выдает он, и облегченно улыбается, закрывает глаза, прислоняясь к надгробью. — Мне просто нужен совет, — Стайлз снова вздыхает, и открывает глаза, вновь разглядывая темные облака, — я так устал бороться с собой, мам… Стилински младший не знал, сколько простоял вот так, просто рассказывая маме о себе, о своих переживаниях. И ему было плевать, как со стороны это все выглядело. Ему просто стало легче, от того что выговорился, разделяя тревоги вместе с ней, всем сердцем веря, что она слышала и поняла его, где бы сейчас не находилась. Когда солнце окончательно исчезло, он решил что пора возвращаться. Медленно идя обратно, он зачарованно наблюдал как вокруг постепенно, один за другим загорались уличные фонари, освещая дорогу, и не сразу заметил кузена, ожидающего его возле ворот кладбища. Дежавю. — Привет, — Дерек потянулся к нему, и провел носом вдоль его плеча к основанию шеи, шумно втягивая его запах, — я соскучился. — Я тоже, — голос омеги предательски дрогнул, когда Дерек поцеловал его в шею. А затем откинул голову, открывая больший доступ для ласки. Он совсем перестал соображать, все, на что его хватало это расслабиться и получать удовольствие! Особенно когда Дерек прикусывал нежную кожу, но тут же заглаживая свою вину мягкими поцелуями. Когда Дерек все же нашел в себе силы притормозить и оторвался от него, Стайлз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Поехали? — предложил альфа и тот согласно кивнул.— Ты голоден? — Не особо. — Я прихватил нам ужин. Не против поесть в машине? — поинтересовался альфа.  — И что это? — разглядывая многочисленные пакеты с едой на пассажирском кресле. — Гамбургеры, спиральная картошка, кофе, наггетсы. — Дерек знал, что это именно то, что больше всего любил Стайлз. Они ели это множество раз во всяких закусочных, на семейных встречах, как понималось это раньше. — Ничего себе, и ты не будешь против? — Почему это я должен быть против? — Дерек вопросительно вскинул бровь, усаживаясь на переднее сидение. Стайлз подавил смешок, и Хейл вздохнул, конечно, он трясся над своими машинами, и омега это знал, плюс он не был фанатом фастфуда, в отличие от самого Стилински. Дерек покосился на него и, тот помедлив, ответил: — Ну, ты же не ешь такое, — сообщил он, — и перекусишь мне горло своими зубами, если я уроню хотя бы крошку. — Забей, — буркнул Дерек. — Сегодня я добрый. — Ты решил меня подкупить? — Зачем мне это? Стайлз улыбнулся и, подтаскивая к себе два пакета с едой. — На вид съедобно, — нарушил тишину Дерек, когда омега открыл коробку и протянул ему гамбургер в промасленной бумаге. — М-м-м, — только и протянул Стайлз, открывая свой собственный контейнер, в котором находился точно такой бургер, — вкуснятина! Ели молча, и когда с едой было покончено, Дерек, выруливая на дорогу, произнес: — Рискуя показаться банальным, я скажу, что не мог перестать думать о тебе, — признался он. — Обожаю банальности, — также честно признался Стайлз, — и я тоже не могу не думать о тебе. Они долго катались по городу, вспоминая совместно проведенное время и когда игнорировать весь мир, как желал Стайлз больше не получалось, они отправились обратно в особняк Хейлов. Как вдруг посреди дороги, Дерек осторожно затормозил и припарковался у обочины. — Что случилось? Вместо ответа Дерек, взяв его руку, мягко поцеловал ее, а затем сделал то, от чего сердце ухнуло вниз со скоростью света. — Э-э, что это? — это единственное на что хватило Стилински сейчас, когда его руки коснулся прохладный кусок металла. — А на что это похоже, тупица? — Спасибо за разъяснение, капитан Очевидность. Я вижу, что это. Зачем ты даешь мне ключ? — Думаю, что пора усложнить мою жизнь. Максимально. Уверен, что в лофте хватит места для нас двоих. Вместо ответа, омега тихо выругался, и перевел взгляд со своей руки на него. — Я даю тебе ключ от своей квартиры, а не делаю предложение, Стайлз. — с усмешкой пояснил Дерек, видя его ступор, борясь с желанием добавить слова «пока». — Зачем тебе все усложнять? — Доверься мне. Бинго… блять. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — отзеркалил его вчерашнюю фразу Стайлз, и, кажется, перестал дышать, вот точно, глядя на него, не отрываясь, ощущая, как его вновь «зaтягивет» в себя Дерек, заставляя окунуться в него с головой по самое не хочу. Секунды и резкий поворот головы — и он впился в его губы. На грани сдерживаемого рычания, не сдерживаясь, точно, так как омега помнилось снова-и-снова-и-каждую-ночь после. Он приподнялся выше, подаваясь к нему, позволяя Дереку обхватить собственное лицо горячими ладонями — сильно, жёстко, вминаясь в горячий, раскалённый, прерывисто дышащий прямо в его сердце рот, наполняющий отчаянной, долгожданной дрожью по всему телу. И ничего вокруг неважно, но это было неважно до такой степени, которую они даже вообразить себе раньше и не могли. Не думая, что когда-нибудь зайдут так далеко. Однако это все просто было. И оба хотели, так давно хотели. Быть рядом, слышать, чувствовать другого как самого себя. По уши в друг друге, блять, вот просто по уши. — Помни, что доверяешь мне? Хорошо? Стайлз кивнул, да конечно он помнил. И чего греха таить пытался сделать как Дерек и просил. — Тогда, — протянул альфа, всматриваясь в его лицо в мягком свете салона. — Беги. — Чего? — Даю тебе фору, считаю до десяти, — альфа с тихим утробным рыком чуть вновь склонился к нему и, сверкнув алыми глазами, с жаром прошептал, — беги. Стайлз вскинулся, инстинктивно отпрянул, и грозно зашипел: — Ты совсем спятил? — Я даю тебе выбор, свободу воли, доверия и прочую фигню, что тебе кажется важной, и вот сейчас даю тебе такую возможность. Проиграешь — будет по—моему. — А второй вариант? — возмутился Стилински, — я же ненавижу проигрывать. Но, блядский же блядь…  — Раз. — Альфа начал обратный отсчёт, не сводя с него глаз. — Другого варианта просто нет. — Ты серьезно? — омега с трудом сглотнул. — Два, Стайлз. Не решаясь тратить время на бессмысленные разговоры с альфой, Стилински кубарем вывалился из машины, при этом громко ругаясь, и побежал. Чёртова охота, детская забава, в которой они участвовали на свою голову раззадорила альфу. Твою мать. Правда сказать, не только альфу. Но… это так, к слову. — Три…– считал омега, пробираясь по лесу в наступающих сумерках. — Четыре… Чувство самосохранения буквально вопило, набатом выбивая в голове «Бегибегибеги». Однако Стайлз кем-кем, а глупцом не был, и преувеличивать свою быстроту, силу и выносливость, он не стал. Стайлз несся по лесу так, что ветер свистел в ушах. Разношенные кроссовки предательски скользили по гнилой листве, вокруг деревья шелестели, трещали темными ветками, когда омега неизбежно задевал их телом. Окунувшись в импровизированную погоню с головой, он отнюдь не грациозно перемахнул через огромное бревно. Однако в сумерках подступающей ночи, он не сразу обнаружил мелкие ямы, присыпанные опавшими листьями. Неудачно приземлившись, он поскользнулся, и чуть не пробороздил по земле носом. Смачно выругавшись, он поспешил дальше, пытаясь хоть что-нибудь расслышать, кроме заполошенного стука своего сердца и звуков окружающего леса, ну, к примеру, размеренные быстрые шаги. Но в лесу было тихо, относительно тихо. За ним пока не гнались. Все же давая себе несколько секунд, чтобы перевести дыхание и вновь настороженно прислушаться — однако лес отозвался лишь собственной ночной тишиной. Стайлз выпрямился, отряхнул кроссовки от налипшей листвы. Вынужденная остановка давала время накидать какую-никакую, но все же стратегию. Естественно он проиграет, если сделает ставки на быстроту и выносливость. Поэтому он должен поставить на свои мозги и изворотливость. Иначе жалкая, недолгая погоня и… Стилински вновь сглотнул образовавшийся в горле ком. Все же, несмотря на довольно-таки дикий способ, он все же благодарен Дереку за иллюзорную возможность выбора. Пусть сделано это таким примитивным способом как охота. Охота, которая всегда базировалась на голых инстинктах: альфа либо хотел убить добычу, либо трахнуть самку. И Дерек, конечно, трахнуть его хотел, и животного в этом было много. Кстати о животных началах, утробный вой, заставил Стилински дернуться. Все-таки это звучало жутко. Стилински не стал тупить, кинувшись прочь в проступающих сумерках, чудом не влепляясь во встречные деревья. Дерек же спокойно вылез из машины, наблюдая за удаляющейся в спешке фигурой, и улыбнулся. Омега повелся, и что немаловажно завелся, потому как младший Хейл ощущал тянущийся плотным шлейфом терпкий запах возбуждения, перемешенного со страхом, негодованием и бешенством. В этом весь его кузен. Он неспешно поставил машину на сигнализацию, предварительно стянув куртку и футболку. И решив, что времени прошло достаточно, Дерек с силой толкнул тело вперед, перекидываясь, и помчавшись следом, при этом утробно зарычал, желая таким образом донести до Стилински, что охота началась. Естественно, как и полагается, погоня не должна быть долгой. Но желая поиграть со своей добычей, он постарается удержать себя, сдерживая захлестнувшие с головой инстинкты, ибо кузен до одури вкусно пах, и этот запах словно яркая нить тянулась за ним. Да что там яркая нить, для Дерека и его сущности — это вроде как огромной неоновой вывески «я здесь», «давай сюда», «он — тут» — притягивающей взор. Однако он помнил, что спешить не нужно, он предвкушал. По мере приближения, альфа слышал, как сердце его желанной добычи пустилось вскачь, то колотилось так, словно хотело пробиться наружу, то замирало на несколько секунд. Благодаря и этому тоже, он без труда определил его местонахождение, следуя за его запахом, и даже сгруппировался, чтобы точечным прыжком сбить беглеца, как тот вдруг резко нырнул вбок, скатываясь по пологому склону, будто интуитивно почувствовал, выбрав правильно время для маневра. Отчего Дерек чисто по инерции пролетел немного вперед, и резко развернувшись, кинулся следом. Он гортанно зарычал, подстегивая омегу. Добравшись до дна канавы, он метнулся следом, плавно огибая встречающиеся на его пути препятствия, старясь производить как можно меньше шума. Дерек подпрыгнул в воздух, легко перемахнул валун. Глаза поймали удаляющуюся в темноту фигуру, четко фокусируясь на ней. Оборотень оскалился и глухо зарычал, заставляя запыхавшегося от погони Стилински, ощутимо дернуться и немного потеряться в пространстве, припечатываясь от этого звука левым плечом в дерево, и смешно отлетая. Приблизившись к месту его нелепого падения, альфа в полной мере ощутил как в нем, в его глазах, в его запахе, да везде — плескался ужас загнанной добычи. Наверное, в полумраке незнакомого леса оборотень с внушительным оскалом и горящим алым пламенем в глазах выглядел… угрожающе. Пусть и был его Дереком. Несносным кузеном. Однако и тут Стилински удивил его, он поднялся с земли, и улыбнулся, видя, как Дерек неспешно двинулся к нему, полностью уверенный в своей победе. Но Стилински не был бы самим собой, если бы так просто сдался, не имея запасного плана, он смешно взвизгнул, суетливо шарахнулся в сторону, вновь втопил вглубь, в темноту, потирая на бегу ушибленное плечо. Альфа притормозил и улыбнулся, он тоже захотел еще поиграть, поэтому ловить его было рановато. Хейл с ревом устремился следом, явственно понимая, насколько завелся от этой «игры». Все обостренные инстинкты альфы вопили и требовали стиснуть, вгрызться, заклеймить, пока все глупые протесты не канут в лету, и согласие «на все» не будет единственным, что Стайлз сможет вспомнить. Он желал взять то, чего так отчаянно хотелось и что так щедро предлагалось. Альфа рычал, тем самым подстегивая его, а в голове пульсировало и сливалось в одно целое — Стайлз. Стайлз. Стайлз. Теперь все будет по-настоящему, они оба хотят этого, и это единственное, за что он цеплялся, собирая последние крупицы здравомыслия. В несколько прыжков он нагнал желанную добычу, и вот уже Стайлз оказался прижат к дереву и стиснут сильными руками. Альфа крепко удерживал его свободной рукой и весом собственного тела, потому что тот извивался, пытался вырваться, и не давал завершить начатое: Дерек прикусил его шею, сжимая зубы, и омега застыл рефлекторно, замер, переводя дыхание. И в этот самый момент альфа остро почувствовал самое натуральное чертово волшебство: омега полностью отпустил себя, чуть запрокидывая голову и обнажая шею, подчиняясь и принимая его метку. Омега поощрительно урчал, в буквальном смысле слова расплавляясь в его руках, и это заставило глаза вновь вспыхнуть красным, и альфа сильнее прижался зубами к шее, удовлетворенно понимая, что на этот раз обязательно останется след. Его след. И, черт возьми, как же Хейл этого желал. Хотел, чтобы все знали, что Стайлз — его, полностью, без остатка. Все еще удерживая его тело, Дерек с удовольствием стаскивает ненужную сейчас одежду и получает в свои объятия кузена, о котором мечтал уже целую вечность. — Больше я тебя не отпущу, — хрипло пообещал альфа, протягивая руку и большим пальцем касаясь его нижней губы, оттягивая ее. При этом не отрывая взгляда с лица омеги ни на секунду, будучи не в силах бороться с собственническими чувствами, которые пробуждал в нем кузен, — Ты больше не станешь нести эту поебень про нашу неправильность… — хрипло пригрозил ему альфа. — Дерек… сделай меня… своим, — простонал омега, протягивая руку к своему кузену и проводя ею по затылку, опускаясь к шее. Никогда еще Стайлз не видел, чтобы кто-то менялся так быстро. Он и взглядом не успел моргнуть, как из оборотнического дьявола Хейл обернулся сущим ангелом. — Повтори еще раз, — попросил он с умоляющими нотками в голосе, грудью притискиваясь к груди омеги. Прижимаясь губами к приоткрытым влажным губам брата в жадном поцелуе, и тут же разрывая его, чтобы носом уткнуться в изгиб шеи, туда, где теперь стояла его метка. — Дерек… — горячо и влажно прошептал Стилински в ухо своего Хейла. Это было невыносимо. Поэтому Дерек вновь смял его губы своими, и Стайлз обнял его обеими руками за шею, вновь позволяя альфе вести. Пусть он опять возьмет все в свои руки. Так было правильно всегда и должно быть впредь. Хейл, языком скользя навстречу чужому языку и сплетая их, ощутил, как омега крупно задрожал, когда он сильнее прижался к его телу и, проводя ладонью вверх по его талии, переходя на спину и в итоге требовательно надавливая на его шею, не позволяя тому отстраниться. Поцелуй становился глубже и несдержанней, и альфа, не скрывая своего намерения подмять под себя во всех смыслах, наваливался на него все требовательней: теплой ладонью, скользя под край рубашки Стайлза, накрывая его живот, получая в ответ на свою ласку томный, сдавленный стон. Воодушевленный естественной реакцией омеги, он зарычал в поцелуй, жестче прижимаясь к мягким губам. Он повел ладонью ниже и уверенно накрыл твердую выпуклость между ног. — Детка, — отстранившись, поднимая взгляд на застывшего Стилински, растянул губы в ленивой, похотливой усмешке. Мгновение и Стайлз, облизнув губы, широко улыбнулся перед тем, как схватить своего несносного кузена за шею и потянуть на себя, вовлекая в очередной влажный и горячий поцелуй. Омега даже не возмутился, когда услышал, как его рубашка с треском рвется на части, повисая на руках ненужными лохмотьями. Та же участь постигла и джинсы вместе с нижним бельем, когда Дерек вспорол плотную ткань когтями и, прижимаясь к нему всем телом, со злорадным наслаждением откинул в сторону ненужные мешающие тряпки. Стайлз только ухмыльнулся, помогая ему. Плевать — это всего лишь вещи. — Вот так, — Дерек осторожно отлепил Стайлза от дерева, заставляя опуститься вниз, на их скомканные вещи, устраивая его более-менее сносно на них. Следуя за Стилински, Дерек окончательно обнажившись, опустился позади, плавно надавливая ему на поясницу, заставляя оттопырить задницу, и принялся лизать между ягодиц, при этом не сдерживаясь, едва не урча, вылизывал его податливые и эластичные мышцы, мягко пропихивая влажный язык внутрь, обводя им тугие стеночки. Заставляя Стайлза этой нехитрой лаской, тяжело и призывно вздыхать и не сдерживаясь стонать. В опустившейся на лес ночи, его громкие стоны распространялись весьма и весьма далеко. — О-о-ох, ты…. — глухо протянул омега, подмахивая задницей, не стесняясь, когда наглые руки альфы пропутешествовали по его голому телу, намеренно задержавшись, несильно сжимая чувствительные соски. Возбуждение палящей волной разносилось по телу, зарождаясь внизу живота, и стремительно оседая у самых ступней. Альфа лизнул еще раз напоследок, решив не затягивать иначе омега позорно бы спустил, потому как ноги Стилински практически не держали, и подрагивали от нетерпения, а дырка судорожно поджималась будто предвкушая, наконец, проникновение. — Детка… потерпи, — неожиданно нежно сказал Дерек. — Подожди меня, ладно? Стайлз нервно кивнул, и Дерек убедившись в полной мере, что тот достаточно подготовлен, вошёл в распростёртое тело одним выверенным движением. — Твою же ж мать-ать, — прохрипел Стайлз, подмахивая задницей. Дерек внутри. — Все хорошо? — альфа нежно погладил его по ягодице и, положив пальцы на дырочку, мягко стал массировать ее. — Че-е-е-рт, двигайся, — глухо попросил Мечислав, — Ну же, пожалуйста. Хейл полностью лег на него, одной рукой упираясь в землю выше его головы, рывками загоняя член в тело Стайлза, двигая бедрами все резче и резче, пока Стилински не начал громко вскрикивать. Альфа, поощрённый его реакцией, соскользнул в бета-релиз, и свободной рукой разворачивая омегу так, чтобы было удобно вылизывать подставленное горло и аккуратно прихватывать нежную кожу клыками. Стайлз тоже блаженствовал, всхлипывая и вздыхая, облизывал губы, и время от времени быстро целовал Дерека куда только мог дотянуться. — Потерпи …. сейчас, — попросил альфа, пропихивая наметившийся узел, чувствуя как омега вильнул задницей, задрав голову отчего его горло красиво очертилось при лунном свете. Мышцы напряглись, вверх-вниз призывно скользнул кадык и Дерек, прильнув к нему, загнал узел, зажимая рот Стайлза когтистой лапой. На что омега начал подвывать на каждый толчок, от чрезмерного возбуждения и всасывая во влажный рот два когтистых пальца, взялся вылизывать и посасывать их, абсолютно не обращая внимания на когти. Дерек удовлетворенно заурчал ему в загривок, повел бедрами, убеждаясь, что узел плотно «сел», повторяя это движение еще пару раз, испытывая волну сладостного облегчения от того, что узел растянул тело омеги изнутри, занимая положенное место, запечатывая. Запечатывая их связь окончательно по обоюдному согласию. На что Стайлз громко ахнул и с силой сжался на члене альфы, всхлипнул и задрожал, не сразу осознав, что кончает. А Дерек продолжал двигаться в нем, придавая остроты его оргазму, и Стилински невольно сжался, усиливая это ощущение. И Хейл больше не сдержавшись, соскользнул вслед за ним, потому как уже был чертовски близок. Он судорожно вздрагивал от обрушившегося на него оргазма, который с узлом в разы сильнее, чем обычно. На излете он толкнулся сильнее, пропихивая узел еще глубже, и с удовольствием услышал протяжный стон. — Ты проиграл, — через некоторое время отозвался Хейл, и прижался губами к его плечу, осторожно покачиваясь и чувствуя, как тугие мышцы плотно обхватывают и сжимают узел. — Знаю, — прошептал он, погладив Дерека по спине и «мстительно» сжался, немного сдвигаясь так, что давление на узел стало просто непередаваемым. — Теперь ты мой. *** Они были вместе. После того как Стилински младший дал свой единственно верный положительный ответ, как будто для них двоих был еще какой-либо вариант. Они просто стали жить вместе, в самом простом и кажущимся на первый взгляд, избитом значении. С совместными, иногда поздними ужинами, с неизменными ссорами и жаркими примирениями, общими на двоих планами, обязательными закупками и обсуждением только что просмотренного матча любимой команды и еще много-много других слагаемых, в итоге составляющих их совместную жизнь. Без излишних драм и надуманных трагедий. Без раздутого вокруг их ситуации пафоса. Конечно, не все было гладко, как и всегда бывает. Стайлз смог признаться отцу только спустя, наверное, год, после того как переехал к альфе, честно, Стайлз не считал точно, сколько именно времени прошло. И когда Джон в сотый раз, наверное, напомнил ему, что негоже стеснять Хейла своим присутствием, омега решился перестать бить собственные рекорды по собственному вранью, ощущая, что время пришло, и Стилински, просто признался во всем, правда, он больше переживал, что сказал такую новость по телефону. Однако взбешенный шериф был у них спустя рекордно короткое время, чтобы попытаться разобраться во всем. Но конструктивно разобраться не получилось, и вместо спокойного взрослого разговора случилась самая большая ссора в маленькой семье Стилински. Отец Стайлза не смог сдержаться, когда его сын и Дерек продемонстрировали ему абсолютно идентичные метки, украшающие их тела. И черт подери, для бывшего шерифа округа Бикон Хиллз — это было слишком «с лишком». Джон Стилински тогда громко хлопнул дверью, правда, судя по его виду тогда, он еле сдерживался, чтобы заодно не хлопнуть и их, но колоссальным усилием воли, все же удержался от двойного убийства. Поэтому от греха подальше он просто уехал, правда, наотрез отказываясь впоследствии идти на контакт, пока у его сына и племянника не встанут мозги на место. Также, решив тогда больше не затягивать и с родителями Дерека, которые доселе тоже ничего не знали, и поэтому когда последние приехали навесить сына и Кору, которая теперь училась в Нью-Йорке, Дерек и Стайлз признались и им. Однако вместо громкой ссоры и нравоучений, к которой мысленно готовился Стайлз, родители Дерека просто тихо покинули лофт в гробовом молчании. И также долгое время отказывались от всякого общения с ними, правда со временем Талия оттаяла, хотя им и пришлось приложить множество усилий для этого. Но все же — лед тронулся. И в итоге, несмотря на весь негатив после их признания, обоим заметно стало легче, даже несмотря на тот факт, что их семьи до сих пор не принимали их как пару, который огорчал обоих. Вначале. А потом… А потом время неизменно «взяло свое» и жизнь просто расставила все по своим местам. По законным местам. Рядом друг с другом. Вместе.

Конец. Точно. Сентябрь, 2017 г.