Хранитель снов

Пролог

Мир преобразился. Он стал иным и немного суетным. Но мне это не доставляло беспокойство, а даже, наоборот, вызывало любопытство. Смертные рождались, жили и при этом словно горели как яркое пламя. Кто-то ярче, кто-то нет, но каждый по-своему был светом. Кто-то светил своим детям, кто-то друзьям и родным, а кто-то даже просто кошке, ждущей его с работы. Каждый смертный был светом для кого-то…

Отступление первое

Тёплые летние лучи отражались от речной глади Байкала. Маленькая и не по годам умная девочка с серьёзным видом рассказывала своим новым друзьям историю про снежного пятнистого котика, рассказывающего по ночам сказки и показывающего добрые сны. Дети слушали эти истории с огромным интересом, и порой их глаза начинали буквально светиться от восхищения. Девочке мало кто верил, но её истории от этого не становились менее интересными. Взрослые лишь головой качали, поражаясь тому, как складно у неё получалось рассказывать про свои сны. Качали головами и ласково улыбались… Только котик с причудливым окрасом и с немного грустной неуловимой улыбкой слушал эти истории, приглядывая за детьми из темноты…

Где-то на берегу Байкала

Холодно. Как же холодно… И есть хочется. Может, не нужно было сбегать? А что уж теперь-то гадать. Уже сбежал, да и оставаться в детдоме тоже было уже невмоготу. Старшаки совсем озверели. Как звери били малышню почти каждую ночь. И жаловаться было нельзя. Тогда старшие ребята из-за одного наказали бы всех. Как же холодно… Мальчика понемногу била дрожь. Вторые сутки на морозе тяжело дались ему. Но даже это было лучше, чем беспричинные и жестокие побои от старших воспитанников детдома. На рынке можно было выпросить пирожок, а погреться у сторожа в бытовке. Дождаться бы только его… Мальчик так промёрз, скукожившись под безразмерной курткой (явно с чужого взрослого плеча), что не заметил, как начал засыпать. Почему-то вспомнился детский лагерь, куда они ходили летом. Вспомнилась озорная и немного смешная Алёнка с её историями о «снежном» котике. Вот бы этот котик и в самом деле был. Возможно, тогда бы у мальчика бы сбылась его заветная мечта. Мечта иметь семью. Жить в тепле и уюте, обнимать маму и папу. Если бы только такой котик был…

Отступление первое

Я с грустью смотрю на несчастное и замерзающее дитя у своих лап. Слёзы сострадания катятся из моих глаз, и невесомой дымкой распадаются на мелкие крупинки, подхватываемые ветром… Я не знал, как помочь этой смертной и такой юной душе. Я всего лишь дух. И всё что в моих силах это подарить забвение… Я невесомой дымкой завис над ним и ласково провёл по его лицу лапой. Снежные крупинки, просыпавшись с лапы, тут же унесли бедное чадо в мир его грёз. Грёзы… Как же мало вам порою нужно. Не богатства или славы, а просто человеческого тепла.

Где-то на берегу Байкала

Иван снова курил. Он с огромным трудом уложил свою жену спать. Тяжко. Утром пришли результаты обследования, и вердикт был как приговор. Бесплодие. Маша не могла иметь детей. Сигарета обожгла пальцы, но Иван только молча стряхнул пепел и снова затянулся. Маша проревела весь день и лишь к ночи смогла, наконец, уснуть. В голове каша и бардак. Ни о каком разводе и речи быть не может. Хоть она и подняла этот вопрос на полном серьёзе, не желая ломать ему жизнь своей неполноценностью, но… Но ему было плевать на это. Он любил свою жену и пусть так, но, даже зная, что у них не будет детей, он бы всё равно её не бросил. Даже мысли такой не могло возникнуть в его голове… Сигарета снова обожгла его. Маша забылась в тревожном сне. Чувство обиды и вины перед мужем преследовали её даже во сне. Ей грезилось, что она стоит перед своим отражением и слушает от этого отражения упрёки. Слёзы снова начали душить её… Ну почему так? Почему из-за какой-то врачебной ошибки она должна расплачиваться всю свою жизнь?! За что?! Маша с трудом подняла свой взор и с удивлением увидела перед собой огромного снежного барса. Красивый и статный зверь со светлой серебристой шерстью и крупными синеватыми пятнами царственно стаял перед ней в потоках метели. Маша даже не сразу сообразила, что она уже не в своей комнате, а где-то на улице, в подворотне. Медленно оглядевшись, она с изумлением поняла, что узнает это место. Это переулок сразу за соседским домом. Она снова посмотрела на барса и тот ласково, качнув головой, словно позвал её куда-то. Она не уверено сделала шаг за ним, другой и ещё один. Она, словно заворожённая, смотрела на удаляющегося зверя и лишь могла идти за ним по пятам. Только лишь минуту спустя она как-то между прочим заметила, что идёт босиком по снегу, но холодно не было. Снежный барс подвёл её к какому-то комку старых ношеных тряпок, и словно призрак растаял на ветру.

Отступление второе

Смертная плакала прямо во сне и именно этим привлекла моё внимание. Я с горечью оставил дитя, не в силах сделать для него что-либо ещё и словно облако невесомой снежной пыли переместился к смертной женщине. Легонько провёл по её лицу лапой, растворяя кошмар, и мимолётно заглянул в её воспоминания. Врачебная ошибка. Пьяный врач назначил ей неправильное лечение и, как следствие, бесплодие. Да… Это страшно… Женщина любила детей и иметь ребёнка было её самой заветной мечтой. Хм… А что если… Я вторгся в её сон. Это было против правил, но я чувствовал, что поступаю правильно. Я предстал перед ней. И что удивительно, она увидела меня в моём истинном обличье и при этом не испугалась. Удивление, любопытство и даже восхищение, но не страх. Смертная даже и не поняла по началу, что мир вокруг неё преобразился. Из чёрной комнаты с её отражением в зеркале кошмара я перенёс её в ту подворотню, где замерзал ребёнок. Женщина послушно проследовала за мной, а когда я исчез, озадачено заозиралась. И тут её внимание привлекла та самая куча старых тряпок, наваленных как попало, у стены. Она нагнулась и откинула край какой-то куртки в сторону. Её глазам открылся маленький мальчик, свернувшийся калачиком как котёнок, в надежде хоть немного согреться… Она протянула руку, и тут до неё донёсся тихий шёпот: — Мама…

Где-то на берегу Байкала

— Мама… Маша проснулась мгновенно. Она долгих несколько мгновений пыталась осознать то, как из переулка она оказалась в своей кровати и не померещился ли ей тот детский шёпот… А потом она закричала. Иван, выронив уже давно истлевшую сигарету, ворвался в комнату и с изумлением увидел быстро одевающуюся жену. Она не стала ему ничего объяснять, сказав лишь, что так надо, и даже не застегнувшись, бросилась к входной двери. Иван, так ничего и не поняв, отправился следом. Муж с женой, спешно подсвечивая себе дорогу, быстро добрались до той подворотни, что видела Маша в своём сне. И какого же было её изумление, когда она увидела ту самую кучу небрежно наваленной старой одежды. Внутренне боясь увидеть самое худшее, она быстро подошла к куче и судорожно выдохнув, откинула край верхней тряпки. Мальчик был там и уже никак не реагировал. Иван, увидев его, бросился помогать жене. Он аккуратно подхватил малыша на руки и под тревожным взглядом супруги опрометью бросился к себе домой, в тепло. Уже в доме, когда Маша растирала худое тельце ребёнка, а Иван набирал телефон скорой, до них донёсся шёпот: — Мама… Папа… Вы пришли… Супруги переглянулись, и что-то дрогнуло в их душах.

Отступление третье

Снежный барс, никем не видимый, лежал под потолком, за шифоньером и наблюдал за действиями смертных. Он читал их души и был рад, что смог помочь ребёнку. Но что его радовало не меньше так это то, что своим поступком спас не только дитя. Но и, судя по всему, принёс в жизнь этой пары ещё не осознанный ими смысл… Так это или нет, покажет жизнь ну, а пока у него есть куда более важная задача. Дух медленно подлетел к кровати и, поднеся свою лапу к лицу мальчика, легонько подул. Снежные крупинки, подхваченные его дыханием, тут же просыпались серебристым облачком на малыша. Спи, малыш… Я дарую тебе мечту…

Где-то на берегу Байкала

Мальчика увезли на скорой. Однако по заверениям врачей Маша и Иван подоспели вовремя, и самого страшного можно было уже не опасаться. Артём (так звали мальчика) быстро шёл на поправку и был в не себя от радости, когда к нему приходили его спасители. В детский дом был направлен инспектор и там были выявлены все те, кто издевался над малышами. Также были наказаны и воспитатели за невмешательство. Что до Артёма, то супруги подали прошение, и спустя месяц им было дано разрешение на усыновление. Артём был рад своим новым маме и папе, а те, чувствуя его искрению и по-детски открытую любовь, отвечали тем же… Хранитель снов ещё не раз и не два приходил в их сны, сплетая в единое целое свет их душ, лёжа под потолком, за шифоньером…

Эпилог

Каждый смертный был светом для кого-то… И самый яркий свет был у тех, кто светил друг другу…