Безумцы

      Чувствую, что он ухмыляется. Ему доставляет удовольствие моя боль, он смакует ее, двигается быстрее, совсем зверски рычит. Лицо обжигает звонкая пощечина, но это боль не равна той боли, что господствует внутри меня, в плоти, разрушая на своем пути все хрупкие барьеры. Он слегка наклоняет голову в другую сторону, и я почти могу рассмотреть его лицо. Напрягаюсь, чтобы вглядеться пристальней и…  — Нет! Нет! Нет! — хриплый крик царапает горло. Джорджина крепко обнимает меня, пытаясь прекратить мою бешеную агонию. Бессильно оседаю в ее руках, все еще ощущая телом сильнейшую дрожь.  — Что с тобой происходит? Голос срывается, не могу ей ответить. Чувствую, что все лицо мокрое от слез. Кайл. Мерзавец. «Несомненно, это любовь». Конечно, любовь зверя к добыче. Любовь садиста к боли слабого. Любовь к угнетению. Он действительно думал, что я уже никогда не вспомню? В палату врывается стерва Хилл. Очередной раз принесла мне успокоительное? Дрянь. Она стремительно пересекает разделяющее нас расстояние, но теперь я не собираюсь смиренно принимать ее «помощь» и делаю попытку вырваться. Это не так-то легко сделать — Джо крепко удерживает меня. Я уже говорила, какая она сильная? Как дьявол. Гораздо больше, чем должен предполагать в себя ее вес.  — Нет! — кричу, извиваюсь в отчаянных попытках вырваться, — Нет! Не смей! Нет. Но уже чувствую, как в задницу входит игла и мое сознание гаснет. Пробуждение было на удивление мягким и спокойным. За окном ярко светило солнце, хомяк в клетке усиленно трудился в колесе. Кайл принес его с попыткой подлизаться. Хотя, это довольно странно. Он ведь мог, как и прежде применять силу. Чертов Ублюдок. Подняться удалось с трудом — все тело ватное и податливое, непослушное. Но стоило мне встать на ноги, я почувствовала небывалый прилив бодрости. Обычно после уколов стервы Хилл мне было плохо, преследовала сильнейшая слабость и даже подташнивало. В коридоре тоже никого не оказалось. Это здание наполнено психами, за которыми персонал обязан следить, а большую часть мы предоставлены сами себе. Это возмутительно. Хотя, должна признать, скорее всего, нам была предоставлена свобода воли из-за вполне адекватного состояния в целом. От тех, кто мог напасть на соседа в любую минуту, начать биться головой о стену, или вырывать себе волосы — следили очень внимательно. Но все же, вдруг я вновь пойду вскрывать вены? Хотя, той внутренней, вопящей боли, что сжирала меня после «любви» с Кайлом, сейчас не было. Была злость. Лютая, горячая злость. И очень хотелось отомстить. Да не просто мелкой пакостью, очень жестоко. Урод. Мало того, что сломал мне психику, довел до суицида, а потом строил возлюбленного и исчез, разбив мне сердце, так еще и лишил своим исчезновением возможности отомстить. Этот Ублюдок умеет шикарно портить все планы. А как он обрадовался, найдя меня утром в своей постели: ягненок сам пришел на заклание. Какая же я идиотка. Грустно шлепаю в сторону столовой — сейчас как раз только начался обед, но кто-то тоже, видимо, спешил на обед. Открывающаяся дверь въехала прямиком мне в лоб, отчего в глазах даже немного потемнело. Черт, да с этой больницы домой я вернусь больной.  — Эймс, прости! — Чувствую, Марку дико неловко.  — Ты мне мстишь? — мрачно улыбаюсь, пока он рассматривает ссадину от удара.  — Нет, что ты! Я бы никогда не причинил тебе боли специально. Эти слова заставляют меня замереть. Внутри что-то сжалось, забилось под ребра и заныло.  — Правда? — Что за вопросы, Эймс? Я же не садист. Марк крайне удивлен моим вопросом. Наверное, ему кажется, что я действительно поехавшая.  — Кстати, Марк, я ведь даже не знаю, почему ты здесь?  — Думаешь, это лучшее место для обсуждения?  — А почему бы и нет? Ты точно псих, раз оказался здесь. Ты же не будешь этого отрицать?  — А ты? Что с тобой не так, Эймс? Ты вполне адекватна. Во всяком случае, адекватнее всех, кого я здесь видел. Ну, та, с розовыми волосами тоже, я думаю, вполне в себе. Хотя, не факт.  — Джорджи? — он вызывает у меня невольную улыбку, — Джорджи в себе? Не смеши меня, ты просто ее не знаешь.  — Ну, пока я заметил только то, что она крайне болтлива. Она первая с кем я здесь познакомился.  — О да, у Джо язык просто без костей. Кстати, вы бы отлично друг другу подошли.  — Хочешь сказать, что я не в меру болтлив? — Ну, я не помню, чтобы с кем-то здесь так долго разговаривала.  — Правда? Лестно.  — Ну, так, почему ты здесь, Марк?  — Эймс, я не хочу обсуждать это прямо в коридоре. Если ты не голодна, мы можем пройти прогуляться в сад. Погода просто прекрасная.  — Ты опять приглашаешь меня на свидание?  — Это просто прогулка.  — Жаль, — приподнимаюсь слегка на носочки и мимолетом чмокаю его в уголок губ, вводя в недоумение, — тогда встретимся в саду через пять минут, только накину куртку. Собираюсь развернуться обратно, но Марк не дает мне сделать и движения в сторону, резко обхватывает руками, прижимает к себе и впивается в губы. Чувствуя скольжение его языка по моим деснам, порывисто отвечаю на поцелуй и резко вырываюсь из объятий. Не так-то быстро, милый. Кажется, он и сам ошарашен тем, что только, что сделал, поэтому только и произносит:  — Тогда встретимся в саду. Врываюсь в свою палату, по пути едва не снося дверь и вешалку, порывисто сдергиваю куртку. Наверное, это нормально, что мне хочется понимания и тепла? Но так быстро? Усилием воли приостанавливаю себя, подхожу к зеркалу, дрожащими пальцами заплетаю волосы. Марк хорош. Очень. Привлекателен, пока довольно-таки добр, адекватен и хорошо целуется. Хорошо, но… Черт, неужели мне сейчас пришла мысль, что хорошо, но до Кайла ему далеко? Черт, черт, черт. Прислоняюсь лицом к холодной поверхности зеркала, пытаюсь остудить бурю эмоций. Как назло, память воспроизводит поцелуи Кайла. Он не целовал меня просто так. Ну, не считая клуба. Он целовал меня после очередной мерзости, которую совершал. Целовал он напористо, грубо. Даже самые ласковые поцелуи, коих было ничтожно мало, отдавали садизмом и болью. Он даже целовать нежно не умел. Монстр. Но, к счастью, этого ублюдка здесь больше нет. А Марк здесь. И, возможно, он сможет стереть мои плохие воспоминания. Спешу к двери, порывисто распахиваю ее и обмираю.  — Привет, киса, — Кайл как-то хищно ухмыляется, словно мог читать мысли и мог знать, что я думала о нем, — Скучала? Беззвучно шевелю губами, пытаясь хоть что-то сказать. Он делает шаг вперед.  — А я вот очень, — запускает пальцы мне в волосы и, оттянув на затылке, откидывает мою голову чуть назад, после чего упирается носом мне в щеку, — мне очень не хватало моей киски. И целует. Глубоко, вульгарно и бесстыдно. Грубо кусает мои губы — даже немного сочится кровь, прикусывает кончик моего языка. Меня окатывает сильнейшим, горячим напряжением. Словно я попала под его гипноз, нахожусь в неком трансе, проваливаюсь в совершенно другое измерение. Когда он отрывается и широко растягивает губы в улыбке, меня внезапно отрезвляет. Марк, который целовал меня за несколько минут до Кайла, который явно хочет меня, который ждет меня. Марк ждет меня в саду. Кайл же вернулся и стоит передо мной. Блядь.       Иногда меня посещают мысли, что во всех бедах виновата я сама. Во всяком случае, Марк точно не должен был получить свою порцию побоев, когда влетел в мою палату, обнаружив нашу с Кайлом трогательную сцену встречи. Кажется, бедняге просто надоело меня ждать. Имея хоть на каплю терпения больше, он мог бы избежать последующего удара в челюсть кулаком, а после того, как тело парня повалилось на пол — и пинков по печени. Эта сцена развернулась перед моими глазами столь быстро, что я даже не успела испугаться. А стоило бы. Кайл не был бы Кайлом, если бы не наказал меня после этого. Увы, он был далеко не дурак и понимал, что я поощряла внимание Марка. Очередной грубый толчок вызвал у меня рваный всхлип — Кайл вытирал с моего тела кровь, принося еще больше боли при соприкосновении израненной кожи с грубой тканью простыни.  — Ты поняла? — тем временем мурлыкал этот ублюдок, — Ты моя, никто не должен притрагиваться к тебе даже мысленно. А если уж ты посмеешь думать о ком-то, то будешь наказана. Милая, я не всегда так добр как сегодня, запомни мое великодушие. Эти слова вызывают у меня очередной всхлип. Он исполосовал мою спину ремнем, превратив в мясное месиво, а теперь смеет что-то говорить о великодушии и доброте. Ненавижу. Ненавижу этого мерзавца еще и за то, что перед ним я бессильна словно котенок, выброшенный на улицу в непогоду. Кайл — мой личный ураган, смертоносный и беспощадный. В череде жестокости было непонятно только одно — за что мне эта чертовщина? Я была относительно неплохим человеком до этого адского пристанища: участвовала в волонтерских программах, не лицемерила и помогала бездомным животным.  — Почему ты вообще посмотрела на него? Кайлу было мало того, что он сделал с моим телом, ему всегда хотелось проникнуть глубже — растоптать, унизить. Когда же он не получил ответ на свой вопрос, я получила хлесткий удар по лицу, отчего в голове даже заплясали искры, а во рту начала скапливаться кровь из прокушенной щеки. Заметив, что он занес руку для повторного удара, я не выдержала и завопила:  — Нет! Нет! Пожалуйста, прекрати! — слова прерывались рыданиями накатывающей истерики от боли, страха и унижения. В этот момент мне было так плохо, что хотелось забиться в угол и никогда не выходить оттуда, чтобы впредь никогда не подвергаться его пыткам и наказаниям. Поразительно, но мои мольбы подействовали на него. Разумеется, Кайл не стал успокаивать меня и отпаивать чаем.  — Иди в свою палату и не выходи оттуда, пока я не приду за тобой, — сухо бросил он, — и ни с кем не разговаривай. И еще, если я еще хоть когда-нибудь узнаю, что ты имеешь что-то с этим чмырем… Тебе лучше закопать себя заживо, милая. Хотя и это вряд ли тебя спасет. Уже было далеко за полночь, а он так и не пришел. Это было лучшее, что со мной случалось за последнее время. Конечно, нельзя было точно сказать, что он не придет под утро, но все же вероятность была в разы меньше. Раны, обработанные по традиции стервой Хилл, немного ныли. Да и спать на спине, собственно, я больше не могла. Но все это было ерундой по сравнению с моим моральным состоянием. Это очень хитрая насмешка судьбы — сойти с ума в психбольнице. Скальд прекрасно знает о моем подавленном состоянии, но кроме горсти таблеток ничего не следует. Да уже и не хочется. Абсолютно ничего. Только сбежать от всего этого. Мне очень жаль, что меня спасли после перерезанных вен. Я даже немного ненавидела Джорджину за то, что она не дала мне спокойно умереть. Уже глубокой ночью я выбралась из своей палаты, в то время как внутренний голос вопил не делать этого — ведь Кайл может вернуться и тогда мне точно не выжить. Но и находиться в палате я тоже больше не могла — мой взгляд упирался в капли крови Марка под кроватью Джорджи. Подняться на чердак, а далее и на крышу, было достаточно трудно — от движений кожа на спине натягивалась, что доставляло массу неприятных ощущений. Но это того стоило — небо было сплошь усыпано яркими звездами, напоминающими о беззаботных годах детства, когда весь хаос, творимый матерью казался чем-то забавным, очень увлекательным. Тогда мне и в голову не приходило, что зачастую своими выходками она не раз ставила под угрозу наше здоровье и жизни. Наоборот, мне она очень нравилась — взбалмошная, совершенно эксцентричная девица не была похожа на скучных матерей-домохозяек моих друзей. Но я никогда и не скучала, если она уходила и не возвращалась. Даже ее финальный уход я заметила лишь почти спустя год — когда стало как-то серо и уныло в нашем с отцом доме. После принудительного помещения меня в клинику, отец звонил мне несколько раз — в строго отведенное время и наш разговор осуществлялся под присмотром Скальда. Доктор аргументировал это контролем моего состояния. Этот идиот, кажется, действительно думает, что моя психика на дне из-за какого-то неосторожного слова, сказанного отцом, а не потому, что надо мной измывается садист-псих.  — Что ты тут делаешь? Вопрос застал меня врасплох — я и подумать не могла, что нахожусь на крыше не одна. Марк сидел чуть поодаль, с интересом рассматривая меня. Его лицо представляло собой очень печальную картину — словно он побывал головой в мясорубке. Мне стало стыдно, безумно стыдно перед ним. Ведь он не сделал ничего, чтобы заслужить это. -А ты?  — Люблю смотреть на звезды, а ночь сегодня особо звездная.  — Марк, пожалуйста, подойди ближе, — внутри меня все кричало о том, что надо уходить быстрее, а не просить его подойти поближе, что это опасно и Кайл может застать нас, — я очень хочу с тобой поговорить. Парень молча подошел ко мне, причем он заметно хромал, уселся рядом и уставился на меня в ожидании разговора.  — Марк, мне очень жаль, что так вышло. Это все просто ужасно, что он сделал с тобой. Прости меня, пожалуйста. Мне… мне безумно стыдно, за эти мысли, но мне жаль, что он вернулся, а не умер в грязной канаве. Он молчал несколько минут, а потом спокойно заговорил:  — Эми, что все это было? Кто это? Объясни мне. Я поведала ему спутанную историю о том, что Кайл являлся кем-то вроде моего возлюбленного, навязавшего себя силой, что и было практически правдой. После этого Марк опять замолчал на некоторое время, и лишь потом спросил:  — Почему тогда ты не оборвешь с ним отношения? Ты его любишь?  — Марк, я его ненавижу. Ненавижу всеми фибрами души, этот человек сломал меня, я не знаю, как жить дальше. Я и не хочу жить дальше. И я не вижу выхода из этой ситуации. Он просто так не оставит меня в покое, он не даст мне разорвать это подобие отношений. Марк, он скорее убьет меня. И я заплакала. Так, как не плакала давно — со всей горечью, ужасом и непониманием. Мое тело сотрясала крупная дрожь — так я действительно скоро сойду с ума. Да я уже в процессе, мое сознание почти затонуло в глубинах тьмы, в которое меня ввел Кайл. Я не могла унять свои рыдания и дрожь, хотелось спрыгнуть с этой крыши, чтобы избавиться от урагана по имени Кайл. На краю сознания меня держал обнимавший Марк и его легкий шепот:  — Мы обязательно что-нибудь сделаем с этим. Я не оставлю тебя.       Кайл не пришел ночью, не было его и утром. Как я могла догадаться, это тоже должно было являться неким наказанием. Только вот стало настоящим облегчением. Однако со временем это стало даже тяготить, напоминая затишье перед бурей. Казалось, что именно сейчас Кайл просто придумывает новое, изощренное наказание. Перед столовой меня пытался перехватить Марк, сильно вцепился мне в локоть, я едва сумела выдернуть руку и одарить его полудиким взглядом, прошипев «Не сейчас». Шедшая рядом Джорджина смешно округлила глаза и выразительно захмыкала, пытаясь перехватить мое внимание.  — Ну чего тебе, Джо?  — Чего мне? Ты лучше скажи, чего ему нужно?  — Ты слишком любопытна. В этот момент за моей спиной послышался стальной голос:  — И в чем заключается ее любопытство? — Кайл подозрительно щурил глаза, вся его поза выражала явное недоверие с садистским желанием причинить мне боль. За что — он пока не знал, но собирался выяснить. Как раз в этот момент Джорджина застыла с приоткрытым ртом, намекая, что он прав — и в чем-то я провинилась. Джорджи еще не знала, что за эту провинность я получила сполна еще вчера. Я среагировала довольно быстро — превозмогая желание убежать, кинулась Кайлу в объятия и глупо прощебетала ему почти в самое ухо:  — Джо очень рьяно интересуется нашими отношениями. Но я не думаю, что ее стоит посвящать в… нюансы нашей любви. Не так ли?  — Ты права, — по губам Кайла пробежала кривая ухмылка, а в глазах светилось что-то абсолютно дикое, совершенно жестокое, — идем, я очень голоден. Потайной смысл этих слов вызывал у меня мурашки по коже. Он явно не настроен дружелюбно. В любом случае, его «дружелюбный настрой» вряд ли мог обернуться для меня чем-то хорошим. Завтракал Кайл с аппетитом, усердно поглощая еду. Мне же кусок в горло не лез, хотя сегодня завтрак был неплох — свежие булочки с джемом, зеленый чай и легкий омлет. Редко когда нас баловали столь «изысканной» едой. Однако этот мерзавец испортил мне аппетит, когда сам наслаждался едой. Я рассчитывала позавтракать в компании Джо. Даже ее щебетание лучше компании Кайла. Во всяком случае, она не вызывает у меня столько ненависти и отвращения. Стоило Кайлу закончить трапезу, я соскочила со своего места, надеясь закрыться в своей палате на замок и не выходить до самого ужина. Но и тут Кайл, схватив меня за талию со словами: -Ты пойдешь со мной, — и потащил в свою палату. Преодолевая лестничные пролеты, я едва справлялась с подступающей к горлу истерикой. Вот только уже около самой двери не выдержала, вопреки голосу разума, поддалась первобытному страху и, попыталась вырваться из цепкого кольца рук на талии, параллельно издавая сдавленные всхлипы. Но Кайл удержал меня и, прибавив силы, почти зашвырнул меня в палату. Я упала около его кровати, расшибая затылок о металлические ножки тумбочки, а также стираю колени в кровь, проехавшись ими по полу. Все мое тело сотрясают рыдания. Я уже не могу остановиться.  — Пожалуйста, не трогай меня, — бессвязно шепчу, в то же время, пытаясь забиться под кровать. Это вызывает у Кайла недоумение, он даже некоторое время стоит с непонимающим лицом, после чего вытягивает меня из-под кровати, куда я почти наполовину спряталась. Садист в кресле, стоящее около кровати, молча достает из тумбочки бинты и антисептик. Потом подходит ко мне, парой легких движений избавляет от одежды и повязок на спине. Долго всматривается, после чего начинает обрабатывать спину, а также новые раны. На затылке он медлит, после чего я замечаю, что на его пальцах осталась кровь.  — Эми… Несчастная девочка… Что же я с тобой сделал… Его голос выражает полное, отчаянное раскаяние. В какой-то момент я даже немного верю ему. Он не просто так здесь. Но я все равно не прощу всего этого.  — Кайл, прошу тебя, отпусти меня. Пожалуйста, Кайл! Прекрати все это. Я так не могу, — моя истерика сменилась тихими, горькими слезами. Но я все еще верю, что сейчас появился шанс на то, что он отпустит меня. Наивная идиотка.  — Что ты! Это невозможно, — чувствую, как его руки разворачивает меня к нему лицом, и он впивается в мои разбитые губы жестоким поцелуем, вскрывая зубами едва зажившие ранки. Рот наполняется вкусом крови. Кайл предельно осторожно — как никогда, подводит меня ближе к кровати, чтобы потом уронить в постель. Я падаю на спину, что вызывает долгое шипение от вызванной боли.  — Прости. Кайл переворачивает меня на живот, заставляя прогнуться в пояснице и слегка привстать на саднящих коленях, после чего меня начинает охватывать паника, смешивающаяся с тошнотворным удовольствием от поцелуев с укусами на моей шее и плечах. Порыв холодного ветра из окна только обостряет мои ощущения — кожу пронизывает насквозь, вызывая множество мурашек. Через короткое мгновение я слышу, как упала на пол его рубашка, а потом — звук открывающейся молнии на его джинсах. Еще несколько секунд — и в меня мучительно долго проникает его член. Это сравнимо с кинжалом, который медленно вводят под кожу, не проникая глубже в покровы, дабы не нарушить полноценную целостность, но заставить человека страдать. Я задерживаю дыхание, чувствуя, как по холодным щекам вновь стекают горячие слезы, не могу произнести ни звука. Закрываю глаза, стараюсь отвлечься от происходящего, словно все это — не со мной. Это избитое, израненное тело, в которое сейчас вбивается монстр с глазами цвета тумана — не я. Разбитое, уничтоженное существо — не я. Я где-то далеко отсюда, теряюсь среди миллионов звезд, кутаюсь в пелену ночного неба. И чувствую не тяжесть внизу живота, а легкость во всем теле. Словно призрак. Невесомый и несуществующий. Только вот из космоса меня выдергивают мощные толчки, а через короткий миг чувствую, что мое тело заваливается куда-то вперед, и сознание покидает меня окончательно. Это и неудивительно, учитывая силу удара по затылку. Надеюсь, что на этот раз я никогда не очнусь…       Меня слегка покачивает на волнах сна, если это можно назвать сном, ведь я очень редко засыпаю в прямом смысле этого слова. Все ведь гораздо проще — удар, отключка. Но мне совершенно не важно, что сейчас со мной. Самое главное — мне хорошо. Я в тепле и спокойствии.Не будь чувства маленькой электродрели в затылке — и можно было бы сказать, что все прекрасно. Стараясь отключиться от этого противного, жужжащего чувства, я вновь уплываю куда-то подальше, но оно не отступает. Сопротивляясь боли, я начинаю мгновенно приходить в себя. И лучше бы я этого не делала! Меня зверски трясет в какой-то колымаге, которой следовало отправиться на свалку еще до моего рождения. Именно с пробуждением на меня обрушились все мерзкие чувства разом — ноющая боль в голове, отчетливый привкус крови во рту. Я чувствую, как саднят разбитые колени, насколько колючее одеяло, в которое я укутана. Чувствую даже как неприязненно стягивает губы застывшая кровь. Но самое отвратительное здесь — веселее пение Кайла, который лихо несется по трассе и подпевает старой попсовой песенке, льющейся из колонок. -Ты уже очнулась? — обращает он на меня свое внимание, — Я уже думал, что ненароком пришиб тебя окончательно. Но слабый пульс ясно давал понять, что выбрасывать тебя в канаву еще рано. Ну и долго же ты провалялась в отключке! Кайл заходится в хриплом смехе, а мне становится жутко. За окном темно — но это дает мне совершенно мало информации о том, сколько я была без сознания. А спрашивать у него не сильно то хочется. Пытаюсь сесть, это удается только с третьей попытки. Кости ломит. Болит практически всё. А виновник моих травм весело насвистывает примитивный мотивчик. Ненавижу, боже!  — Знаешь, Кайл, — неожиданно говорю я, — ты меня заебал! Я тебя просто ненавижу! Вот так. Словно я обрела непобедимую силу или бессмертие. Словно я уже ничего не боюсь. У меня разбито лицо и поэтому, я думаю, от очередного удара уже ничего не изменится. Наверно, мне впервые действительно плевать. Вопреки ожиданиям, я получаю не пощечину, а хлесткий удар его смеха, больно резанувшего по ушам.  — Ты такая забавная, малышка. -Хуже тебя я никого не встречала. -Я знал, что ты меня любишь. Какое-то время мы молча несемся по ночной трассе, сопровождаемые лишь отвратительными звуками радио. Наконец я не выдерживаю: — Куда мы едем? -Интересный вопрос. Я пока сам не знаю. — Мы вернемся в клинику? -О, нет. Нам там делать больше нечего. Мы здоровы. Это вызывает у меня приступ истерического смеха, болью отзывающегося в каждой клеточке тела. Мы — здоровы? Нет! Мы чертовски больны. Оба. Кайл — сгнившая тварь. И он отравляет своим трупным ядом и меня. Мне требуется помощь, причем срочная. Именно это я и озвучиваю ему, но Кайл лишь отмахивается, считая, что раны заживут и без медицинского вмешательства. Меня, конечно, сложившаяся ситуация ничуть не радует. Псих, устроивший мне «сладкую» жизнь в клинике, теперь похитил меня и везет неизвестно куда. Что может быть лучше? Только тщетные попытки сбежать. Почему тщетные? А потому, что в последнее время фортуна явно повернулась мне причинным местом. Мои мысли прервал высветившийся полицейский патруль, чьё появление вызвало у меня бурный прилив радости. А вот Кайл заметно напрягся. -Сиди тихо, — буркнул он мне и вышел из машины. Пытаясь выскочить следом, я наткнулась ногой на что-то мягкое и слизкое. Что-то очень отвратительное. Щелкнув тусклой лампочкой, я попыталась разглядеть это нечто. И едва сдержала свой крик: в моих ногах, окровавленной, бесформенной лужицей лежал Марк, которого я узнала только по ошметкам одежды, ведь его лицо представляло собой настолько отвратительное зрелище, какого я не видела ни в одном фильме ужасов. Всё произошло моментально. Кажется, Кайл только выходил из машины, растянув губы в широкой улыбке, внушая фараону пьяного глупца, который не представляет опасности. Я до сих пор не понимаю, как вышло произошедшее далее. Одним ударом оглушив копа, Кайл выхватил у того оружие, прицельно метя в подоспевшего напарника своей пораженной жертвы. Как можно быть настолько идеальной машиной для убийств? Да, в этом он был идеален. Не настолько, чтобы снять фильм: все-таки, его первый выстрел попал в полицейскую машину, второй полицейскому в руку. И только третий, сделанный практически в упор — в голову. Развернувшись, Кайл добил пулей первого. После чего восторженно осмотрел оружие со всех сторон. И лишь потом направился обратно к машине. Меня трясло от ужаса. Обхватив руками колени, я пыталась успокоить нервную дрожь, но не получалось. Даже не сразу заметила, что по израненному лицу стекают слезы. Я боялась его и раньше, но тогда еще не могла осознать в полной мере, что Кайл способен на убийство. Сейчас же, с двумя трупами на трассе и, возможно, одним в машине, Кайл предстал передо мной в своем истинно демонском облике. «Ты нравишься моим демонам» — сказал он при знакомстве, но я тогда и подумать не могла, что он и правда, словно паразитами, кишит этими демонами. -Марк, — я дотронулась до окровавленного тела пальцами, но никакой реакции не последовало. Зато, когда Кайл распахнул ржавую дверь колымаги и со словами «А тебе, мой друг, пора», вытянув Марка на обочину, я услышала едва различимый стон. Даже если Марк жив, ему, однозначно, требуется медицинская помощь. Мой зверь рухнул возле меня и, слегка приобняв, жестоко ухмыльнулся. — И вновь мы вдвоем. И нам больше никто не помешает. Он впился в мой рот грубым поцелуем, задевая едва затянувшиеся ранки на губах. Как же я его ненавижу! Комментарий к Что сказать… Я вернулась, если хоть кто-то ждал.        А потом я потеряла счет времени. Казалось, что мы уже целую вечность несемся по трассе, изредка останавливаясь в придорожных закусочных. Около одной из них, Кайл быстро, без изощрения и насилия, трахнул меня в грязном туалете и мы поехали дальше. Я почти ничего не ела, все эти ароматные блинчики, зажаристые кусочки бекона с омлетом и горячие бутерброды громоздились за нашим столом в каждой забегаловке, но абсолютно не вызывали аппетита. Изредка мне приходилось что-то проглатывать — когда в чертовых глазах Кайла начинал плескаться гнев такой силы, что рисковать ни капли не хотелось. Также я все время спала, изредка просыпаясь лишь когда мы подъезжали к вышеупомянутым кафе. Не знаю, спал ли вообще Кайл, но я ни разу не застала его спящим. Иначе бы попыталась сбежать. Возможно, он понимал, что рано или поздно, я попытаюсь это сделать. А я с ужасом ждала, когда мы прибудем в точку назначения. Ведь пока Кайл занят дорогой — я в относительной безопасности. Но, все-таки, в населенной местности шанс сбежать и обратиться в полицию гораздо выше. Однажды мне все-таки выпала возможность побега, когда Кайл повздорил с каким-то бродягой и был отвлечен дракой. Но действовала я вяло, всего лишь попытавшись словить машину из череды мимо проезжающих авто. Где-то на подсознательном уровне я прекрасно понимала, что у меня ничего не выйдет. И была права, когда все-таки мне удалось привлечь внимание водителя старенького пикапа, попыталась объяснить, в какую ситуацию попала. Именно в этот момент появился Кайл, сплошь в окровавленной одежде, хозяйским жестом закинул меня на плечо и усмехнувшись, сказал водителю, что его жена, то есть я, слегка обижена небольшой семейной ссорой. Не думаю, что это звучало правдоподобно, но вмешиваться водитель явно не пожелал. На удивление, за это мне не было ничего. Я была обескуражена, когда Кайл угрюмо закинул меня в машину и поехал дальше. Видимо, в драке он выбросил основную часть своей агрессии и на меня уже не осталось ярости. Ну, мне так только лучше. Решив не злить его лишний раз, я свернулась на заднем сидении и заснула. Еще один неприятный факт — в машине стоял стальной запах крови. Как я подозреваю, крови Марка. От этого мне было жутко, я ни на секунду не могла забыть то, что с ним сделал этот монстр. Но больше всего было жаль себя. Пусть сколько угодно говорят, что жалость к себе — низменно и отвратительно. Я итак на самом дне и пожалеть себя могу только я сама, остальным глубоко плевать. Я тяжело переносила боль, гораздо тяжелее чем обычно. А еще меня постоянно тошнило, однажды даже вырвало. Причем, Кайлу на затылок. Этот псих решил сменить манеру поведения. Ведь вместе мощных затрещин, я получила возможность принять душ в каком-то дешевом клоповнике, который первый встретился нам в пути. И даже некоторое время смогла поспать на неудобной, жесткой кровати. Которая после сна на заднем сидении, показалась мне просто королевским ложе. Но в каждом пути есть, к счастью, конец. Так, через неизвестное время, мы все-таки прибыли. Стоит ли говорить, что такой извращенец мог выбрать только большой, шумный город? Лучшего места, чтобы затеряться паре психов — не найти. Кайл предпочел самый грязный, неблагополучный район города. Здесь он снял такую же грязную, двухкомнатную квартирку-студию. На удивление, после того как я отмыла каждый угол, здесь оказалось вполне неплохо. Конечно, слегка ободранные обои на стенах и покосившиеся окна, не прибавляли комфорта. Но о каком комфорте можно говорить в моей жизни, когда рядом этот мерзавец? -Здесь мы начнем нашу новую жизнь, — он поразительно нежно поцеловал мои пальцы и кровожадно усмехнулся, — Как на счет вечеринки? Я с сомнением оглядела пространство вокруг: -Ты уверен, что здесь это будет реально устроить? Кажется, какая-то частица разума жила в этой ядовитой твари. Обведя взглядом наше более чем убогое жилье, он согласился. А уже к вечеру, напялив на меня самое проститутское глянцевое платье в этом городе, Кайл потащил меня «вливаться в высшее общество». Так мы и оказались в этом странном доме. Снаружи он казался семейным, симпатичным коттеджем, в котором непременно должна жить большая семья. Внутри же место было совсем иным: в темноте яркими всполохами загорались неоновые огни, в некоторых комнатах от музыки закладывало уши. В других же царила полутьма и едва различимое пение. Таких комнат было три, в одной я обнаружила несколько человеческих силуэтов, сплетенных словно змеи, вторая была занята парнями, которые настолько потонули в карточном азарте, словно вот-вот словят приход. В третьей же некий парень приход словил точно, и явно, был далек от нашего мира. Я скинула туфли, которые уже изрядно натерли, и залезла с ногами на мягкий диван, почти вплотную к нему. Обхватив колени руками, уставилась в пустоту. Я не хотела здесь находиться. Забавно, но мне даже хотелось обратно в клинику. Что угодно, лишь бы обратно в спокойную, размеренную жизнь. Подальше от этого странного города, ярких огней и Кайла. Да, самое главное — подальше от Кайла. Кайла я потеряла здесь еще на самом входе, когда встретил каких-то старых знакомых и они утащили его в сторону. А он особо и не сопротивлялся, моментально забывая о моем существовании. Не было никого и ничего, что вызывало бы у меня больший прилив ненависти и презрения, чем Кайл. Но признать честно, такое поведение очень сильно задело меня. За последнее время я привыкла быть центром его внимания, а оказавшись на вторых планах, злилась. От скуки начала изучать одурманенную тушу около себя. Ему было так хорошо, что я завидовала черной завистью, разгоняемой сильнейшей злобой и безумной ненавистью. Если всмотреться в его черты, можно даже найти этого торчка вполне симпатичным. Запрокинутая назад голова давала возможность насладиться прекрасным профилем, с тонким прямым носом, впалыми скулами и слегка припухлыми губами.Я не сразу поняла, что целую его, слегка прикасаясь губами, подобно мелкому насекомому. Даже не знаю, зачем это мне было нужно. Но понравилось, определенно. А потом меня волной затопил стыд и ужас, когда до меня дошло, что являясь жертвой извращенца, я и сама несколько извратилась, приблизившись к некрофилам. А как иначе можно было это назвать? Если бы не едва теплые губы и слабое дыхание, его можно было бы принять за труп. Тут на глаза мне попался небольшой пакетик с белым порошком, трогательно зажатый в ослабшем кулаке. Я осторожно выхватила его, дабы не потревожить владельца сего чудотворного порошка. Посмотрела еще раз на парня. Надеюсь, мне тоже станет хорошо. А потом ноздри обожгло холодом и я потерялась в мягких, теплых волнах. Все вокруг было таким прекрасным и красивым, что я едва не пищала от восторга. Вопреки моему мнению, друзья Кайла были великолепны, мне хотелось обнять их всех. А когда рядом возник он, я безвольной куклой повисла на его шее. Вдыхая его запах, я не могла поверить в то, что происходит вокруг. Неужели мы вместе и никто никогда не будет нам мешать? Я наконец с человеком, которому так нужна, и он не раз это доказывал. Не понравилась мне только одна его подозрительная знакомая, которая нагнала нас уже на выходе и с диким верещанием кинулась обнимать МОЕГО мерзавца, максимально прижимаясь к нему едва прикрытой грудью.  — Лола, — улыбнулся он, слегка поглаживая ее по волосам, — давно не виделись. Я жадно вцепилась в нее взглядом, пытаясь рассмотреть каждую деталь. Посмотреть, впрочем, было на что: она была идеальна для порносъемки, а также максимально искусственна. Ее грудь, каждая размером с мою голову, имела слишком ярко выраженную форму шара, губы тоже явно были перекачаны. Да и выбеленные локоны с неоново-синими линзами не прибавляли ей красоты. -Боже, Кайл, кто это??? — уставилась она на меня, — что за прелесть??? И хоть она была явно не во вкусе Кайла, а вся ее внешность кричала о том, что она стоит сто долларов в час, он все-таки слегка обнимал ее загорелые плечи, пока она разглядывала меня с видом путаны, которая впервые увидела монашку. И тогда что-то внутри меня завопило, забилось, закричало. Это конец.       Забившись в угол между кроватью и шкафом, я бьюсь в истерике. Мои слезы невозможно иссушить, как и залатать огромную, зияющую дыру в душе. Я не спала и не ела три дня, только пялилась в стену, а когда приходил Кайл, лезла к нему на колени и рыдала, надеясь найти хоть немного утешения. Осознание того, что я осталась за бортом жизни, давило невыносимой тяжестью, разрывало на кусочки. Я вспоминала всю свою жизнь, делая неутешительные выводы, что никому никогда не была нужна, нужной не являюсь и не буду. Вспоминала своего отца, который казался мне дико скучным. Я боялась провести всю жизнь рядом с ним, зачахнуть в молодом возрасте и даже не заметить, как наступила унылая старость. И понимала, почему мать ушла, позабыв и о нем, и обо мне. Но так же было дико стыдно перед ним, за такое мнение, за свои поступки и происходящее сейчас. Я все также прячусь в углу, когда слышу скрежет в замке входной двери и шаги Кайла. Вырываясь из плена отчаяния, бегу к нему, бросаюсь на шею и замираю: за его спиной, с ехидной улыбкой, стоит силиконовая порнозвезда. -Соскучилась? — ухмыляется мой монстр и протягивает мне пакетик с белоснежным песком, — по мне или по этому? Не веря своему счастью, выхватываю подарок из его рук и несусь к столу. Распределяя по стеклянной поверхности наркотик, уже чувствую подступающую эйфорию от одного осознания, что сейчас мне будет хорошо и весь пиздец закончится. Этот порошок был явно чище того, что я украла у одурманенного парня — жгло в разы меньше и на глазах даже не выступило слез. На фоне слышу писклявый голосок мисс Огромные сиськи? -Как ее так угораздило с первого раза? -Не знаю, привыкание моментальное. Похоже на мефедрон. Стало так жарко, что я, не стесняясь силиконовой Лолы, начала стягивать с себя толстый свитер и джинсы. -Эми! — Кайл хрипло рассмеялся, — иди сюда. Я попадаю в крепкие объятия, ощущая как его пальцы ловко расстегивают лифчик, оставляя меня лишь в одних крошечных трусиках. Он поворачивает меня лицом к Лоле и крепко держит за руки, не давая прикрыть грудь. -Ну как тебе? -Неплохо. Острый ноготь скользит по моей груди, слегка царапая сосок, спускается на живот. -Но это лучше снять. Один рывок — и я стою абсолютно голая. И мне это абсолютно не нравится, несмотря на мягкие волны, омывающие мое сознание. Очень захотелось оттолкнуть эту силиконовую сучку, закричать, чтобы она проваливала. Но мой голос словно исчез, тело же вообще не подчинялось приказам уплывшего разума. Тем временем Кайл повалил меня на диван и вошел одним резким, болезненным толчком, и замер. Для того, чтобы одарить эту тварь нежным и долгим поцелуем. Я была настолько ошарашена такой наглостью, что от злости даже нашла в себе силы оттолкнуть его от себя. Однако, это не сильно помогло. В какой-то момент я повисла в воздухе на руках Кайла, а потом меня бросили лицом прямо на огромные сиськи этой шлюхи. Она звонко рассмеялась с моего ошарашенного взгляда, протянула руки к моему лицу и впилась поцелуем в мой рот. Это было настолько отвратительно, что меня чуть не вырвало. Казалось, ее губы покрыли все мое лицо, а язык, проникший в рот, был подозрительно тонок и схож со змеиным. Но хуже всего стало, когда она начала толкать мои пальцы в себя и вертеться словно кура на вертеле, а венчал эту прекрасную композицию трахающий меня сзади Кайл. Когда он, перегнувшись через меня, вновь страстно поцеловал эту суку, мне уже просто хотелось плакать. Ощущение использованного меж ними презерватива — такое себе, признаю. А еще нестерпимо грызло ощущение чего-то плохого, что приблизилось ко мне ближе и должно стать неизбежным. *** Я встретила ее намного позже, наверно, недели через две. Не могу сказать точно — я слишком потерялась в нескончаемой эйфории от наркотика, который Кайл стабильно выдавал каждый день, заранее рассчитывая необходимое количество. Это устраивало всех. Меня — потому, что еще свежи были воспоминания о тех страшных трех днях, которые никак не хотелось повторить. Да и жилось мне теперь, собственно, гораздо лучше. А было бы еще лучше, если бы белобрысая Лола поменьше мелькала на глазах. К счастью, с тех пор мы видели ее лишь в общих компаниях, лично в гости она больше не заходила. Кайла же это устраивало потому, что стала покорной, ласковой. И даже как-то немного полюбила его. Или привыкла? Сбежать больше не пыталась. Я как раз возвращалась из кофейного магазинчика, сквозь оживленную улицу, когда заметила в толпе розоватые локоны. Не веря своим глазам, схватила девушку за локоть и дернула к себе лицом. Чуть не завизжав от радости, крепко прижала Джо. -Я и не думала, что мы вновь встретимся. Как ты здесь оказалась? — ее изумленный вид не давал мне понять, рада она нашей встрече или нет. Однако в следующий миг она уже сама порывисто обняла меня и расплылась в улыбке, — не важно, давай пообедаем в кафе и ты все мне расскажешь. Я знаю одно славное местечко неподалеку. Я сама завалила Джорджи вопросами, побоявшись рассказывать детали моего похищения Кайлом. Меня слишком устраивала наша нынешняя совместная жизнь, чтобы омрачать ее воспоминаниями о произошедшем. Зато я узнала, что Джо вышла оттуда вполне законно, получив долгожданную выписку. Вопреки ожиданиям, нас действительно искала полиция. В том числе, мой отец. Это стало для меня крайне неприятным открытием. Однако Джо поспешила меня ободрить, напомнив о том, что мы на свободе, а фестиваль, который мне снился с спасительном сне, очень близок.       ервое, что я обнаружила, придя домой — лифчик. Огромный, вульгарно-розовый лифчик, кокетливо свисающий с ручки входной двери. На барной стойке были найдены миниатюрные, полупрозрачные шорты. Кипя от злости, я медленно подошла к двери соседней комнаты и слегка оттолкнула ее. Представшая перед глазами картина потрясла меня настолько сильно, что первые мгновения я не могла даже пошевелиться. Силиконовая барби, стоящая на коленях и с членом Кайла во рту — то еще зрелище. Будь во мне меньше агрессии, то может я бы упивалась ее перекошенной физиономией. С потекшей тушью, в слюнях и соплях — Лола была отвратительна. Но я не могла ликовать, увы, меня нисколько не порадовало, ЧЕЙ член во рту у нее. Не отдавая отчета в своих действиях, я схватила первое, что попалось под руку — любимый бонг Кайла, украшенный вязью неизвестных мне, древнеиндейских узоров. С огромным удовольствием запустила в них, услышав лишь сдавленный писк силиконовой твари — кажется, бонг разбился об ее голову, и стекло рассекло кожу. Далее полетело все без разбора, я даже не видела, чем кидалась в приступе отупляющей ярости. В какой-то момент Кайл сбил меня с ног, придавил своим весом и прошипел:  — Ты что здесь устроила, больная? В истерическом припадке это вызвало взрыв смеха сквозь слезы. Я устроила? А что он натворил? Я больная? А он?! Я еще пыталась что-то сказать, бросить ему обвинение в лицо, но весь мой бессвязный лепет прервал мощный удар по лицу. Возвращаемся к старым традициям, чего уж. После этого Кайл просто схватил меня и выбросил за дверь.  — Иди нахуй, ненормальная. -Не тебе рассуждать о нормальности, псих!  — Я может и псих, но явно не наркоман. А ты — да. Скорейшего передоза, киса. -Ублюдок! Я попыталась накинуться на него, но он захлопнул дверь прямо перед моим лицом. Подгоняемая новым приступом злости, я билась в запертую дверь, пиная ее ногами и истошно завывая. Ничего, кроме недовольных соседей, грозившихся полицией, я не добилась. Мне хватило мозгов унести себя оттуда до приезда страж порядка. Вот только успокоиться я не могла даже на улице, слишком ярко представляла, как они продолжили трахаться, выбросив меня на улицу, словно напакостившего кота. Обида и ревность еще больше распаляли мою истерику, рыдания сотрясали все тело. Такого поворота я не могла ожидать никак. Когда я немного пришла в себя, на город уже спустилась ночь. Я еще несколько раз возвращалась в вялых попытках попасть в квартиру, которые не привели ни к чему. Поэтому пришлось побрести в сторону дома Джо. Благо, жила она недалеко от кафе, где мы обедали, и найти дорогу не составило труда. *** Джо жила в откровенной дыре. Квартирка, в которой она снимала комнату, была даже хуже в той, где я жила с Кайлом. Сказать честно, первым моим порывом было убежать, когда я впервые увидела это. Но, бежать мне было некуда, а спать уж очень хотелось. И пусть изначально при соприкосновении с мебелью или стенами, у меня возникало желание бежать в душ, но иного выбора не было. Официантки в дешевом пабе зарабатывают не так много. Практически сразу я устроилась работать вместе с Джорджиной и поэтому знала, почему ее не смущало собственное жилье — после тараканов размером с крыс и крыс размером с котов, которые бегали по пабу, убогая комнатушка казался образцом чистоты. Поговорить с Кайлом мне удалось спустя четыре дня после того, как он отвесил мне позорный пинок под зад. Я тщательно подготовилась к разговору, поэтому обняв его и прошептав, как соскучилась, я приступила к заготовленной речи:  — Ты меня очень обидел, Кайл. Я и подумать не могла, что тебе может нравиться такое вульгарное существо, как Лола.  — А я всеяден, — усмехнулся он мне в ответ, недобро сверкнув глазами. На некоторое время он сбил меня, но собравшись с мыслями, я продолжила:  — Это не важно. Это, конечно, задело меня. Очень сильно. Но за эти дни я успела обдумать все как следует. И, знаешь, я кое-что поняла… -И что же? — издевательский тон явно говорил о том, что этот ублюдок ни капли не раскаивается.  — Что… люблю тебя… Мне и самой в это трудно поверить, ты ведь столько всего сделал. Да я должна ненавидеть тебя до последнего вздоха. Но я люблю. И я точно знаю, что не могу уже без тебя. Поэтому я готова простить тебя. Простить и за Лолу, и за все то, что сделал со мной в клинике. Только пообещай, что Лола больше никогда не появится в нашей жизни. Все время Кайл слушал, не перебивая, лишь губы изредка изгибались в насмешливой улыбке. Выслушав мою самое откровенное признание, он немного помолчал, а потом с той же жестокой улыбкой ответил:  — Я ведь тоже успел все как следует обдумать. Только пришел к неутешительным выводам. Для тебя. Понимаешь, мне нравится Лола. Она яркая, с ней интересно и еще она хорошо трахается. А твои ужимки и вечные попытки оттолкнуть меня уже крайне заебали. Тобой было забавно играть там, в клинике, но сейчас это уже совершенно скучно. А потому, можешь съебывать куда захочешь. И виновата ты сама, глупая сучка. Меня словно резануло ножом. Он выгоняет меня навсегда? Он? Кайл настолько усиленно боролся за мое внимание, что я не ожидала услышать подобное от него когда-либо. И самое отвратительное в этом было то, что я сказала чистую правду. Я ненавидела его, но своей жизни отдельно не представляла — он стал самым важным, крепким звеном, держащим меня на плаву. А теперь…  — Ты не можешь со мной так поступить! — слова вырвались с криком и слезами.  — Да ну? — он насмешливо приподнял одну бровь, напоминая, кто он и что он может сделать, — Если хочешь, можешь остаться. Но не жди такого же прекрасного отношения к себе как и ранее. Ты потеряла мое расположение, чертова наркоманка.  — Это не правда! Я не наркоманка! Получив хлесткую пощечину, я упала на пол, как присел рядом, схватил меня за волосы, и повернул лицом к себе.  — А кто ты, Эми? Разве не ты додумалась попробовать сомнительный порошок неизвестного происхождения? Отвечай!  — Я! -А разве не ты потом страдала после того как тебя опустило? Не ты ли грозилась спрыгнуть с окна, если я не достану тебе еще?  — Я, но…  — - А как насчет этих дней? Того, что было тебе вряд ли бы хватило, да и денег у тебя было мало. Но сейчас ты вполне адекватна. Как ты справилась? Перетерпела ломку или нашла другую дрянь? Отвечай мне, Эми!  — Нашла другое… более доступное средство…  — И более жесткое, да? Ты представляешь, что будет с тобой через год? Если доживешь, конечно. Мне надоело возиться со сломанной куклой.  — Но сломал меня ты!  — Или проваливай, или оставайся и сиди тихо, не показывая свои ломки и истерики.       -А я ведь предупреждала тебя, что нужно держаться подальше от этого засранца, — философски изрекла Джо, затягиваясь косячком после рабочей смены. Она вальяжно развалилась на скрипучей кровати, я же рыдала, сидя на полу. Ее замечание вызвало у меня лишь очередной всхлип. Держаться подальше! У меня ведь не было выбора, ни тогда, ни сейчас. Но мне было слишком плохо, чтобы объяснить ей это. — Ладно, у меня есть чем тебя приободрить, — ее уже не слабо развезло, поэтому ее речь была монотонной, а движения замедленные. Едва дотянувшись до сумки, она достала оттуда внушительную пачку денег и подкинула в воздух. Купюры разлетелись по комнате, и меня обсыпало денежным дождем. — Круто, а? — шаловливо подмигнула мне подруга и вновь потянулась к косяку. — Джо… Откуда столько? — Вот давай только без глупых вопросов, хорошо? Не хочу сейчас слушать нотации о морали. Я даже поперхнулась от такого заявления. — Самое главное, мы едем на Марди-Гра. Ты ведь бредишь этим фестивалем. Вот я и подумала, что это поможет тебе встряхнуться. — Боже, Джо, — я порывисто обняла девушку, — страшно представить, что со мной стало, если бы тебя не было рядом. — Если меня не было рядом, ты бы спала на коврике около постели этого мудака и шлюхи. Но не будем о грустном, у тебя даже глаза вновь засветились. Теперь нужно купить билеты. Меня как-то сильно размазало, вьетнамец не обманул, трава хороша. Поэтому хотела попросить тебя приобрести наши билеты в рай. А вечером сходим куда-нибудь в клуб, напьемся и подцепим тебе какой-нибудь антидепрессант с большим членом. Торопливо собрав купюры с пола, я чмокнула Джо в лоб и поторопилась за билетами. Увы, это заняло больше времени, чем я ожидала. Возвращалась домой я уже поздно ночью, но приподнятое настроение не могло испортить ожидание в несколько часов. Я была уверена, что Кайл еще поменяет свое решение. Такая посредственность, как Лола не может быть чем-то серьезным, да и к тому же, она и сама любит злоупотреблять шальными таблеточками. Уверена, когда она слегка не рассчитает дозировку, его это не приведет в восторг. А потом вернусь с фестиваля я. Меня не насторожил выключенный свет — после одиннадцатичасовой смены и пары крепких косяков, Джорджина всегда крепко засыпала. Правда, сейчас придется нарушить ее покой — она мне еще обещала веселье. Щелкнула выключателем и комнату залил тусклый свет лампочки, а у меня из горла вырвался протяжный, громкий визг. Прямо под потолком, слегка покачиваясь на веревке, повисла моя розововолосая фея. Не веря происходящему, я подняла упавший стул и, привстав на него, начала стягивать тугую веревку. Когда это все-таки мне удалось, я не выдержала вес тела и Джо повалилась на пол, вызвав еще один крик. Я трясла ее за плечи, пытаясь привести в себя, а когда все-таки поняла, что уже слишком поздно, завывала около мертвого тела, размазывая тушь по лицу, не понимая одного — почему? Почему она так внезапно решила покончить со всем, в то время как сама собиралась со мной на фестиваль, обещая найти решение всех наших проблем. Ведь она была вполне довольна жизнью — или тщательно делала вид? Мне казалось, что эту девушку не угнетала даже стены чертовой психушки, хоть она и очень хотела сбежать оттуда. — Господи, Джо, — я провела ладонью по холодному лбу, — зачем, черт возьми? Для меня Джо была спасательным кругом. Еще в клинике, под ее неугомонную болтовню, я находила свое успокоение и силы. И она также смогла вдохнуть в меня крохи жизни в нынешний период жизни. А теперь… Чуть позже, собирая недавно приобретенные вещи, я наткнулась на конверт. Внутри были деньги и записка. «Зачем — не имеет значения. Отправляйся в бар и найди себе спутника на фестиваль. Только будь осторожна, Не ведись на очередное дерьмо, подобное Кайлу. Кстати, всегда хотела тебе сказать, фамилия этого мудака — Скальд. Припоминаешь? Надеюсь, это объясняет тебе, почему он делал все, что пожелает.Беги. Беги отсюда и поскорее, забудь о нем навсегда. Он — далеко не лучшее, что может произойти в жизни. А я берегу тебя. Всегда. С любовью, Джо!» *** — Милый, ты только глянь! — пискливо завизжала силиконовая сука, увидев меня на пороге, — я же говорила, что она еще вернется! Кайл возник сзади нее, невозмутимый, слегка насмешливый. Обвив талию Лолы руками, он медленно поцеловал ее в висок, не сводя глаз с меня. Словно бы ожидая моей истерики и агрессии. Ревность всколыхнула внутри огонь гнева, но я была настолько разбита, что попыталась подавить ее, игнорируя желание вцепиться в белоснежные локоны и выцарапать этой сучке глаза. Вопреки предсказанию Джорджи, место мое было определено не на коврике, а на диване. Я вглядываясь сквозь дым сигарет в ее прощальное письмо, перечитывая его по двадцать раз подряд под приглушенные стоны из соседней комнаты. Джо больше нет, а я люблю самого жестокого мужчину на свете — что может быть «лучше»? Я даже не знаю, что рвало мне душу больше — осознание того, что моя любовь в соседней комнате трахает силиконовую куклу, или воспоминания о том с какой нежностью он эту куклу целовал? Это не имело значения, ведь каждый стон, скрип и шлепок из их комнаты вбивал в мое сердце очередной, огромный гвоздь, убивая до конца.       — Но я люблю тебя! — кричу в бессильной злобе, пытаясь зацепиться руками хоть за что-то, в то время, как Кайл неумолимо тащит меня к выходу. — Недавно ты также кричала, что ненавидишь. Какая же ты переменчивая. -Ты не можешь так со мной поступить! Ты сам сказал, что я могу остаться! На этот раз причиной нашей ссоры стал испорченный ужин. Все было банально: за столом мы вновь сцепились с Лолой, не поделив вилку, только на этот раз из ее пакостливого рта вырвалось слишком много оскорблений, которые я уже не могла стерпеть. И поэтому в Лолу полетела лапша из китайского ресторанчика напротив нашего дома. Наша потасовка привела к тому, что силиконовая сучка убежала в слезах, столкнувшись в дверях с Кайлом, который пропустил все представление. И теперь Кайл вновь вышвыривал из дома меня. Меня! А не эту сучку, которая отняла у меня все. Я страдала, являясь свидетельницей их извращенной идиллии, каждым жестом пытаясь привлечь его внимание к себе. Увы, привлекалось только в качестве попыток выгнать или сказать какую-то гадость. Даже Лола общалась со мной больше в эти дни, чем он. Я была чем-то вроде прислуги, следила за порядком в обветшалой квартирке, заказывала еду и приносила им пойло. Но в ответ получала лишь ядовитые издевки. — Да ты мне здесь вообще нахрен не нужна. Оставить тебя просила Лола, ей казалось это забавным. Ненависть к порношлюшке вспыхнула еще больше: какой изящный садизм, наблюдать за тем, как я страдаю, пытаясь вернуть Кайла себе. — Пожалуйста, Кайл, она тебе не нужна. Ты ведь делаешь все это лишь, чтобы позлить меня. От такого заявления Кайл даже отпустил меня, какое-то время на его лице играла удивленная улыбка, сменившаяся усталостью. — Я хочу, чтобы ты знала, — медленно произнес он, пристально вглядываясь мне в глаза, — мы не будем вместе. Никогда. Я больше тебя не хочу. Совершенно. Возможно, я трахну тебя пару раз при необходимости, не более. И дело даже не в Лоле. Мне просто ты больше не нужна. А живешь здесь ты по милости Лолы. Нет ее — не вижу смысла держать тебя рядом. Ты поняла меня? -Да, — горло сдавило спазмом. Казалось, что я вот-вот расплачусь. Но сейчас почему-то впервые за все время захотелось сдержаться, не показывать ему, как сильно задели его слова. *** Я все также продолжала работать в пабе. Я все также добывала себе порошок сама. Это было истинное спасение для меня. Ведь на обдолбанное сознание происходящее казалось сказкой, доброй и сладкой. В такие моменты я забывала про Джорджину в петле, про силиконовую сучку, укравшую моего монстра, и про потерянного для меня Кайла тоже. Но сегодня явно был неудачный для меня день — эта сладкая парочка решила наведаться ко мне на работу. Кайл вальяжно закинул ноги на столик, а Сучка прижималась к нему более чем откровенным декольте, то и дело присасывалась к его губам. Меня едва не вырвало от ее вида, захотелось подбежать и вцепиться ей в патлы. Сдержав приступ горячей ревности, я все же смогла принять заказ. Но Сучка оказалась крайне привередливой и, видимо, решила мне отомстить. -Это отвратительные фрикадельки! — заявила она, капризно надувая и без того огромные губы, — Поменяй, малышка. Она все время называла меня малышкой, явно указывая на то, что до ее перекачанных сисек и губ мне далеко. В другой ситуации я бы вернула заказ повару, но она слишком сильно меня раздражала. -Это нормальные фрикадельки. Здесь все такие! -Ты хочешь сказать, что у вас все — такое дерьмо? — Если тебе не нравится, можешь уйти в другое место, Лола. -Ну уж нет, ты поменяешь мне блюдо! С этими словами белобрысая сука и вывалила на меня все содержимое своей тарелки. Кипя от злости, я порывисто отправилась в раздевалку, слыша, что к Сучке уже бежит администратор с извинениями. И еще, чуть отдаленно — веселый смех Кайла, что добило меня окончательно. Переодевшись, я приняла еще немного волшебного порошка дабы скрасить свое настроение. Боюсь, без него я до конца смены не протяну. Признаю, в этот момент что-то пошло не так. Вместо спасительной эйфории, на меня лавиной свалилась обжигающая ярость, сметающая все доводы рассудка. Выйдя в зал, я обнаружила одиноко скучающего Кайла. Много ума не надо, чтобы сообразить, что Сучка поправляет свои сиськи в туалете. Туда я и отправилась.  — Ой, нерасторопная официанточка, — сладко пропела она, заметив меня в зеркале позади себя, — а ты знаешь, что у нас ужин за твой счет? Забавно получилось, не так ли? Больше она ничего сказать не успела, я наконец-то схватила ее за волосы и потянула на себя. Явно не ожидавшая подобного Лола, коротко вскрикнула и повалилась на задницу около моих ног. Я влепила ей две оглушительные пощечины.  — Как ты меня достала, сука! — прошипела в ответ на ее попытки прикрыть лицо, — Ты все испортила! Если бы ты не выплыла из своего силиконового бассейна, то у нас с Кайлом все было бы хорошо. Последовало еще несколько ударов и моя злость иссякла. Я бы ушла, оставив ее в покое, только если бы эта тварь умела молчать и не прошипела мне:  — Ты все равно не нужна ему. Посмотри на себя, зачем ему такое бревно, когда есть я? И даже если бы не я, то ты бы все равно была послана. Потому, что ты совершенно скучная. А Кайлу не нужны скучные людишки рядом. И он не будет с тобой никогда. Мне настолько заволокло глаза от ярости, что я совершенно смутно помню, как била ее лицом о кафельный пол, немного впечатала ее крошечный носик в стену. А когда немного успокоилась, поняла, что Сучка давно затихла. -Лола? — я потрепала ее по плечу, но реакции не последовало. Осторожно взяла ее запястье, пульса не было. Черт, я не этого хотела. Впрочем, если бы она своевременно убралась, то этого бы и не было. Не я виновата, что Сучка довела до такого. Ее некогда кукольное личико превратилось в кровавое месиво, что вызвало у меня злорадную улыбку. Сучка поплатилась жизнью. Сама же тем временем я незаметно проскользнула обратно в раздевалку. Надо спешить, у меня запланировано еще очень много дел. *** Когда домой вернулся озадаченный Кайл, у меня уже все было готово. Пол устилал ковер из лепестков роз, ярко горело множество свечей, была застелена чистая постель. Все должно было быть красиво. -Это что за черт? Где Лола? — недоумение и подозрение на его лице даже на миг кольнуло мыслью, что ничего не получится.  — Кайл, — я застенчиво улыбнулась, доверчиво заглядывая ему в глаза, — я много думала о происходящем. И… я услышала тебя. Я уйду и больше никогда не побеспокою тебя. А это я подготовила в честь нашего прощания. -Повторяю, где Лола? — злость, непонимание и шок явно не способствовали к мирному расставанию. Я подошла ближе к нему и осторожно дотронулась его шеи, слегка поглаживая. -Я поговорила с ней в пабе. Попросила дать мне возможность попрощаться с тобой. Она поняла меня. Ты прав, Лола не так уж плоха. Кайл, неужели ты откажешь мне в прощальном сексе? Я ведь прошу немного. Просто напомни мне, в последний раз, как было тогда. В какой-то момент он еще колебался, а потом усмехнулся и все-таки произнес: — Почему бы и нет? Раз уж мы больше никогда не увидимся. Он притянул меня к себе и впился горячим поцелуем, слегка покусывая губы. В душе растекалась патока, было так хорошо, что хотелось заплакать и раствориться, отказаться от своей затеи. Но так продолжаться больше не могло Поэтому, отстранившись, я потянула его в спальню, где на прикроватном столике нас уже ожидало вино. протянув ему один бокал, я слегка пригубила вино, наблюдая за ним из-под ресниц. Залпом осушив бокал, Кайл задумчиво покрутил его в руке. Я попыталась долить ему еще, но он отказался. — Покончим с этим быстрее. После чего грубо повалил на постель, срывая с меня рубашки и приник к шее. Видимо, он в некой степени проникся моментом, потому как не попытался быстро трахнуть меня и выгнать. Вместо этого, он медленно исследовал мою шею, чередуя поцелуи с укусами, плавно опускаясь ниже, к груди. Я была в раю. В моем личном, извращенном раю, где отдала бы все за прикосновения этих рук. Где жаждала вернуться в те времена, когда была его любимой игрушкой, а не сломанной и ненужной. Вошел он резко, больно. Но мне было так хорошо, что даже эта боль воспринималась как благословение небес. Я впитывала каждое движение, каждый взгляд и прикосновение, надеясь сохранить это навсегда, отчаянно жалея, что нельзя остановить момент, оставив так навечно. Как я не пыталась сдержаться, но под конец по моему лицу тихо текли горячие слезы, обжигая своим теплом. Мне было так больно, и так сладко одновременно. Наверное, я все-таки мазохистка. Как иначе объяснить все происходящее? Кайл тяжело скатился на вторую сторону кровати. Его дыхание было сбивчивым, а взгляд уже заметно помутнел. — Ты меня отравила? — едва слышно спросил мой монстр, — я чувствую.  — Нет, любимый, — я погладила его по щеке, — это всего лишь снотворное. Очень сильное снотворное. Не знаю даже за что, но я безумно люблю тебя. Настолько, что не смогу оставить тебя в покое. Никогда. Но ты ясно высказал свое мнение на этот счет. Но ничего, мы все равно будем вместе. Я люблю тебя, Кайл. Не уверена, что он слышал мои последние слова, к этому моменту его глаза уже закрылись и он провалился в беспокойный сон. А это значит, что пришла пора финальной части моего плана. Схватив подушку, я взобралась на него сверху. Перед тем как накрыть его лицо подушкой, еще раз взглянула. Какой он все-таки красивый! И как жаль, что он оборвал своим решением наше счастливое будущее. В следующий миг, подушка накрыла его лицо и я навалилась всем своим весом, тщательно стараясь перекрыть его дыхание. Это было не просто. И к тому же, даже во сне, он пытался сопротивляться и скинуть меня. Но я была настроена слишком решительно. Хотя и не имела понятия, откуда только взялись силы? Зато предельно ясно осознавала, что если бы не напоила его снотворным, ничего бы не вышло. Кайл был слишком силен и жесток. И тогда смерть бы пришла ко мне раньше. Впрочем, именно таким я его и полюбила. Я убрала подушку лишь через пару минут, после того как Кайл затих. Второй раз за такой неудачный вечер, проверила пульс. И второй раз обнаружила его отсутствие. Тоненькой струйкой из его носа вытекала кровь. В освещении свечей она казалась почти черной. -Ну вот и все, любовь моя. После этого я вышла из комнаты. Кое как нашла на полке пачку сигарет и закурила. Наблюдая за сизыми струйками дыма, я еще некоторое время прибывала в шоке. Все? Это все? Не знаю, сколько я находилась в таком состоянии, но когда вновь зашла в комнату, картина не поменялась. Кайл действительно был мертв. Он был слишком силен, чтобы я могла справиться с ним. Я до последнего не верила, что смогу. Да и сейчас не могла поверить. Казалось, сейчас он придет в себя и бросится на меня, подобно голодному волку, жаждущему отмщения. А потом мне отчаянно, до боли в костях, захотелось, чтобы так и было. Чтобы замершее сердце вновь затрепетало под моими ладонями, а в застывших глазах засветился огонек жизни. Накрыло меня внезапно и хлестко. От рыданий трясло все тело, я целовала холодные губы Кайла и плакала, мои слезы стекали на его лицо в тщетных попытках согреть. Я не могла поверить, что это конец. Что Кайла больше нет. И я больше никогда не услышу его голос, не увижу эту издевательски-насмешливую улыбку. Осознание тяжелее вины. Действие наркотика проходило, уступая место ужасу. Поглощающему и беспросветному. Я убила Кайла? Нет, это не может быть правдой. Он истязал меня в клинике, все мои попытки защититься были провалены, я бы не смогла его убить. Нет, он просто притворяется. Еще немножко и я буду наказана за попытку убить его. Я ждала, что он очнется, тихо подвывая от ревущей боли и ужаса внутри, с каждой минутой становилось только хуже, ведь осознание произошедшего наваливалось все сильнее. В какие-то моменты перед глазами мутнело и я на неопределенное время проваливалась в темноту. А потом приходила в себя, все также подвывая от ужаса и боли. -Кайл! — я кричала, — Кайл, очнись! Кайл, это не может быть правдой! Не описать словами, как я хотела отмотать время назад. Я была согласна быть преданной, глупой собачонкой у его ног. Только бы быть рядом. Я захотела страдать от его хлестких ударов, выполнять все, что он только скажет. Я бы стала самой послушной игрушкой в его руках, даже вытерпела бы его страсть к Лоле, простила бы все, что можно и нельзя простить. Если бы он только вновь дышал, а сердце забилось в прежнем ритме. Но было слишком поздно. Он больше не дышал. Никогда.