Золотарева.

- Тортик, прошу, не домогайся до моего мозга! Ну не надо, хороший мой. Мне нельзя тебя есть. Я потолстею. А мне нужно стать худышкой, тростиночкой. Вот тогда уж, Карпов, точно не отвертится. Осталось только похудеть. Делов то, - я пожала плечами и подошла к весам. - Не шали, детка, больше 75 за секунду не разгоняйся. Я решительно встала на весы. О, эти секунды неопределенности! Что? Как 79 килограмм? Как? Я корова, я толстая. Какой кошмар. Карпов опять будет меня гнобить. А приставать будет к Маринке. Коза тощая. Вот сейчас свою любимую кофточку одену, которая с декольте. Мне такие идут, не то, что Маринке, подержаться не за что. Доска. Ладно, в школу пора, сегодня завтракать не буду. Все, назавтракалась! *** Школа. Ну началось. - Кать, ты физику решила? - Кать, дай списать, ты такая сегодня красивая. - Катюшка, продежуришь за меня? - Кать, хочешь булочку? А у тебя случайно тетрадки в клетку нет? Вот так и живем. Надоело. Сами за глаза коровой обзывают, а как списать, так «красивая ты, Катюха!» Я вошла в класс с гордо поднятой головой, несмотря под ноги, я двинулась дальше. Но на мою беду кто-то оставил рюкзак в проходе. Сволочь. Плюхнулась носом вперед. - Эй, корова, что разлеглась! Вставай, харе прикидываться, - завопил Леха. Моя любовь с первого класса. Как только я посмотрела в его глаза и бла-бла-бла. Он меня ненавидит. Я предприняла попытку встать, но от резкого движения, ударилась головой об угол парты. - Хааааа. Золотарева, жжешь ты сегодня. Второй раз лопухнулась. Ой, не могу, держите меня семеро, - загоготал мой любимка. Неожиданно почувствовала чью-то теплую ладонь в своей. Это был Зверюгин, качок-очкарик. Умный до жути и сильный, борец за справедливость еще. - Обопрись об меня, - сказал он, и быстро поставил меня перпендикулярно планете. Держась о его плечо, я поправила сползшее декольте и огляделась. Все дружно ржали надо мной, так дружно они пожалуй, только списывают с моей тетради. - Че ржете, твари? – дерзко заявил Зверюгин и поправил очки. От этой выходки все еще больше зашатались от смеха. А Карпов, прерываясь, ответил: - Зверюга. Ну ты это, молодец. Помог даме, - выделив интонацией последнее слово, изобразив в воздухе мою пышную фигуру, усмехнулся он. - А ты, Золотарева, че стоишь, рот раззявила? Целуй спасителя, он вон красный уже весь. Он готов, детка, действуй, - добавил Леха и, вытащив из кармана презерватив, кинул Зверюгину. Это вызвало новую волну смеха. Все. Это край. Нет, слезки, прошу не сейчас. Неожиданно Зверюгин схватил меня в охапку и сказал: - Кать, пошли. Не обращай внимания, не мешай деткам деградировать. Мне оставалось только следовать за Зверюгой. Как бы это жестко не звучало.