Золотарева.

- Так, Золотарева, запомни! Не ной, поняла? Им это нравится. Не ной, - дал мне подзатыльника Зверюга. - Зверюга! Ты что, офигел? – потерла я затылок. - У меня, деточка, имя есть. - Прости, Гена. Спасибо, по-хорошему, спасибо. Ты так заступился за меня, я аж не ожидала, - выдавила из себя улыбку, чем очень приглянулась Гене. - Ты такая, ну поняла… ну такая… когда улыбаешься. - Так, Ген, потише, - умерила я его пыл. - Спасибо тебе, конечно. Неожиданно, тихий Зверюга, заревел, как прибалдевший медведь: - Динамо ты! Ну и люби до конца дней своего Лешеньку. Ути-пути. А ему на тебя посрать. Посрать, - ловя кайф от этого слова, продолжил. - Он с Маринкой по углам жимкается и над тобой ржет. А ты все любишь его. Дура! Дура! Смотреть на тебя стыдно. Зажмурился от злости Генка и убежал. В тихом омуте черти водятся. Ух, Зверюга! Прав он, конечно, но, что я то сделаю? Люблю, сука, люблю. Так, что саму от себя тошнит. Понимаю, наплевать ему на меня, но надо бороться. Я не сдамся, поверьте! Забив на приличия, громко заревела. Да и париться нечего, это черный ход, тут никто не ходит, не гламурно это. Вот сейчас все слезки вытекут и я больше не буду плакать. Я баба сильная, справлюсь. Леша, Лешенька, ну как ты не понимаешь? Вдоволь нарыдавшись, я умылась (не пользуюсь косметикой, не удобно это), одернула кофточку и пошла в класс. Ждать начала урока - это не по-мужски. Ничего, поржут и перестанут. Не в первый же раз… Я усиленно смотрела под ноги. Ручка двери, дырка в линолеуме, угол кафедры, рюкзаки в проходе, и вот она, моя парта. Мое излюбленное место на "Камчатке"! Одела наушники, не хочу слышать их конский ржач. Уткнулась в учебник. Не хочу видеть руки Лехи на попе у Маринки. Доска тощая. Да какая там попа - никакой, а Леха, идиот, тащится. А она смеется так показушно, наигранно. А все пацаны сидят и слюни пускают, да было бы по-кому! Так, Катя, соберись! Я снова уткнулась в учебник, но все эти извращенства алгебры не лезли в голову. Перед глазами стояло лицо Лешки. Исказившееся лицо в усмешке, кинул фразу, как плюнул. Это же не он, я чувствую. От моих мыслей меня одернуло чье-то похлопывание по плечу. Да что надо? Я лениво сняла наушники и повернула голову. Передо мной стоял Леха и смотрел на меня огромными карими глазами. На его губах жила не прокисшая ухмылка, а добрая улыбка.