Золотарева.

- Ну, что за люди, а? И слова сказать не дадут! Слушай, Кать, пойдем-ка отойдем? – подмигнул Лешка. - Зачем? Что, при всех уже не круто меня стебать? – я сделала наивную улыбочку. - Ха, корова! Думала меня напугать! Боюсь тебя, блять, не могу! Да ты же страшная, ночью увидел, так шуганулся бы! - довольно произнес Карпов, услышав в поддержку только скупой смешок Маринки. – А ты меня любишь. Ха, ржу не могу! Такая, бля, туша. А как ты тут выпендривалась, ну прям не могу! Заныла еще... Ой бляя.. - закончил он наконец свою речь. Хех, неплохо. Очень даже неплохо! Только я его не понимаю - если ненавидишь, так продолжай ненавидеть дальше. А если небезразлично, то не выпендривайся. И Маринка еще сидит ржет. Бесит. - Ах да, вот еще. Забыл совсем, - тянул удовольствие Леха, собираясь сообщить один очень неприятный факт, - А защитничек-то твой, предатель оказался, так сказать. Он вчера вечером ко мне подошел и говорит: «Мол, любит тебя эта толстуха. Ну вообще, да?». Прикинь так, а? Заступничек-то твой, ха, предатель маленько. Он мне и сказал, чтоб побольше я тебя гнобил. Прикалывает его это. Ну я ведь не такая сука, так, маленько только, для общего развития, учу тебя. Золотарева, Золотарева ... Гена? Да нет, он не мог. Он хороший, помогал мне. Он ведь с Лехой не дружит, он его ненавидит... Зверюга так мне и говорил, что лучше с волком тамбовским, чем с Лехой. Он не мог врать. Хотя, почему не мог? Мог, вполне даже. Он мне ничем не обязан, в верности не клялся. Просто он мою тайну Леше рассказал и теперь о моих чувствах известно всем. Вот ведь черт! Боже, да я сейчас со стыда сгорю. Нет. Нет. Нет! - Чего примолкла? Обидно, да? Больно, да? Противно до зубного скрежета, да? – все измывался мой любимый. - Да. - Вот чувствуй, чувствуй. Это блядское ощущение безысходности... Да, да. Отомстил я, отомстил по полной программе. Ной, детка, ной! Внезапно меня пронзил приступ смеха. Месть? Я и не знала, что все так банально. Меня просто разорвало от смеха. Все подавленно уставились на меня, опять обсуждая мое поведение. Прерываясь на паузы между диким смехом, я говорила: - ...Карпов... Неужели все так банально? Месть... А-ха-ха! Ты прям как пятилетний... Отомстил, ха-ха. А за что отомстил хоть? Леша лишь тихо смотрел на меня своими притягательными шоколадно-карими глазами. Как только посмотрела в них... стоп, я не об этом. Никогда не видела его таким подавленным, как будто эти воспоминания съедали его изнутри. Воспоминания о прошлых обидах, причина его злости на меня. Он не хотел говорить, это же видно - пропавшая улыбка, нервное покусывание губы, еще он принялся вдобавок стучать по парте. Нервы шалят, симптомы на лицо. И в самый драматичный момент, конечно же, звонок. Такое тупое звучание, оно звучало внутри моей головы еще долго... География. Веселый, молодой учитель. Ведет прекрасно, все ясно и понятно. Все внимательно слушают, девочки любуются, а пацаны боятся, у учителя разряд по боксу. Много где побывал, рассказывает из жизни много. Хорошо на его уроках, даже уютно как-то. Но не сегодня. В дверь постучали. В класс вошел опоздавший Генка. Весь красный, тяжело дышит, бежал похоже. Сразу же извинился. Прошел и сел рядом с Лешей. Неожиданно. - Павел Викторович, не хочу с ним сидеть, можно отсесть? - резко сказал Карпов. - Чем он тебе не угодил-то? - улыбнулся учитель. - Предатель, не люблю таких. - А сам чем лучше? Слышал, как над девчонкой издеваешься. Не по-мужски. Вместе сидите, вам рядом надо держаться, один другого краше. Леша все-таки предпринял попытку сбежать на предпоследнюю парту. Увидев это, Павел Викторович подошел к нему, подхватил подмышки и отнес к бывшему месту: - Сказано, тут сиди. Предатель и баба, хорошая парочка. И можете на меня не жаловаться, крыша хорошая имеется, да и ребята поддержат. На что класс ответил дружным воплем.