Souls of Steel

Я, должно быть, видел много снов, В которых меня преследовали миллионы криков. Но я слышу марширующие шаги, Доносящиеся с улицы. Читали ли вы сегодняшние новости? В них говорится, что опасности больше нет Но я вижу, что огонь все еще горит Он сгорает в ночи. Супермен, где ты теперь, Когда все пошло не так? Железные люди, эти люди, наделенные властью, Теряют контроль с каждым часом Сейчас самое время и место, Чтобы заглянуть в будущее, Но здесь недостаточно любви, чтобы спуститься на землю. Я помню давние времена, Когда сияло солнце И звезды были яркими всю ночь… Но безумие объятий с тобой уже позади, Это было так давно… Я не хочу возвращаться домой вечером, Мое поколение поймет это. Мы не даем обещаний, Если знаем, что не сдержим их. Здесь слишком много людей, Которые создают слишком много проблем И нет любви, чтобы можно было спуститься на землю Разве вы не видите, что это земля беспорядка? Это — мир, в котором мы живем, А это — руки, что нам даны. Давайте использовать их, попытаемся Создать мир, за который стоит сражаться… Это — мир, в котором мы живем, А это — имена, которые нам дают. Встаньте и покажите, На что идут наши жизни… (перевод песни: Hidden Citizens — Land Of Confusion)

Оппидум, у границы стены «Сина» Май 2118 год 8 год после Первого Вторжения В надежно скрытом в горах бункере, на постели, вытянув ноги, лежит молодой человек и лениво подносит к губам дымящуюся сигарету, неспешно затягиваясь и шумно вздыхая. Помещение привыкло к запаху табака и спиртного. Здесь веет одиночеством и апатией. Шкаф и обеденный стол со стулом покрыты толстым слоем пыли, на полу валяются пустые бутылки припасённого алкоголя, распитые за несколько лет отшельнической жизни. Парень вяло приподнимается, недовольно кряхтя, и сразу же, болезненно мыча, хватается за густую темную шевелюру. Голова нещадно даёт знать о похмелье. Ориентиры потеряны. Который сегодня день? А месяц? Сколько времени он провалялся на постели, разделив свои мысли с очередной бутылкой и сигаретой? Сейчас закурена последняя. Причина, по которой молодой человек пробуждается и присаживается на жестком матрасе, — вовсе не опустошенные запасы, а хлопнувшая металлическая дверь. Ключи от неё есть только у него и у ещё одного человека, чьё имя он хотел бы забыть на веки вечные. Как и своё собственное. «Пак Чанёль». С ним связано много слез и горя. Наверное, с каждым именем в эти времена ассоциируются именно эти слова. Чанёль раздраженно мычит и трёт глаза от яркого света, просочившегося в помещение между раздвинутыми шторами. Он замечает стоящего у кровати сержанта Ли. Много воды утекло с того момента, как он видел того в форме, да и вообще, наверное, прошла целая вечность с тех самых пор, как к нему наведывались гости. Откуда у него ключи Хансыка? Наверное, остались на складе вместе с немногочисленными вещами, которые Пак отказался брать после последнего совместного задания. — Не думал я, что смогу когда-нибудь наблюдать подобное, капрал Пак, — кривит в омерзении от совокупности запаха и картинки перед глазами мужчину. Где тот бравый солдат, энергичный, оптимистичный и улыбчивый молодой человек, каким он запомнил Чанёля? — Давненько я не слышал, чтобы ко мне так обращались, — нехотя бурчит в ответ тот и пытается подняться с кровати быстро и уверенно, чтобы не выдать своего состояния. Но его ведет в сторону, и он врезается в старый сервант. Из его рта вырывается парочка «крепких» словечек. Тут же Чанёль вспоминает, что перед ним старший по званию, и издаёт шипящий звук, мысленно проклиная себя за языкастость. Он совершенно позабыл, как себя стоит вести при других людях. Продолжая моргать и тереть без того красные глаза, Чанёль косится на мужчину. В глазах сержанта плещется негодование и неприязнь. Конечно, другого молодой человек и не ожидал. Вряд ли в нем теперь можно увидеть того самого с идеальной выправкой и в безукоризненно выглаженной форме военного правительства. — Пора вернуться и послужить на благо мира, он в вас нуждается, капрал, — продолжает сержант Ли. Он привык переходить сразу к основной причине своего визита, не тратя времени на пустую болтовню о жизни и здоровье. Сейчас всем наплевать на это. — А до этого три года ему было наплевать. С чего бы такое внимание? — хмыкает Чанёль и пытается разглядеть своё отражение в заляпанном жирными следами зеркале. Что ж, его вид действительно не вызывает расположения: растрепанный, с ввалившимися глазами, темными кругами синяков, пушистая тёмная борода, серый, нездоровый оттенок кожи. — Вы знаете, что правительство прикрыло проект «Рыцарей», но сейчас всё изменилось. Вновь титаны пробрались на территорию людей. Нам нужна Ваша помощь. Пригодным для эксплуатации остался лишь тот боевой мех, которым управляли Вы с… — Хансык мертв, я больше не могу ничем вам помочь, — Чанёль старается смотреть куда угодно, но не на сержанта Ли. Он боится, что тот сможет разглядеть в его глазах чувство беспомощности. Пак ощущает себя именно так эти годы — ненужным, списанным товаром. — Мы нашли того, кто мог бы составить Вам «пару». Это, согласитесь, редкая удача: найти повторно кого-то, чьи биоволны совпадали бы с Вашими, — мужчина вспоминает результаты тестов, которые ему показали медицинские работники, и в очередной раз поражается, насколько совместимыми оказались Чанёль и этот рядовой, совсем ещё мальчишка, которого, будь на то воля Ли, он бы отправил в королевский патруль. Собственно, он это и предложил парню три года назад, но тот, к его удивлению, оказался крайне упрямым и настоял на Разведотряде. — Не думаю, что смогу довериться кому-то и разрешить копаться в моём мозге, — мотает головой Чанёль. Он ещё не готов к подобному. Они с Хансыком притирались довольно долго, почти полгода. А после случившегося, спустя три года, повторное «Слияние» с кем-то будет крайне проблематично. — Я никогда подобного не говорил, капрал Пак, но сейчас другие времена, поэтому прошу Вас, просто попробуйте. Если Вы не дадите нам шанса, то Вы не дадите его будущему нашего народа, — мужчина вопрошающе бросает взгляд в сторону отвернувшегося от него молодого человека, совершенно не чувствуя унижения от практически мольбы о помощи. У него есть жена и двухгодовалый сын. Их жизни намного дороже какого-то пресмыкания перед младшим по званию. Правительство наказало ему привезти Пака, и он выполнит своё задание ради, в первую очередь, безопасности своей семьи. Капрал разворачивается лицом к сержанту, при этом гордо молчит. Они обмениваются взглядами. Каждый ловит из глубины темной радужки основные переживания и слабости друг друга. Наконец Чанёль коротко кивает и соглашается лишь по одной причине — отомстить за Хансыка этим тварям, перебив их всех до единого. Мужчина благодарит Пака и просит поехать с ним, но тот отказывается, желая вначале привести себя в человеческий вид. — Тогда ждем Вас не позднее семи вечера. Каждая секунда на счету, капрал Пак, — старший по званию покидает пропахшее потом и алкоголем помещение, оставляя Чанёля наедине со своими мыслями. Первым делом Чанёль собирает в мешок бутылки и включает вентилятор, далее идёт в небольшую ванную комнату и ищет на полке пену для бритья. С металлическим звуком чиркают ножницы, и на пол, под ноги юноши, опускаются темные толстые волоски. Через минуту он похож на Санта-Клауса с белой от пены бородой. Пора вспомнить, каким он был тогда, когда, казалось бы, всё было хорошо. Естественно, понятие «хорошо» не означало «счастье», но тогда Чанёль вёл размеренную жизнь, готовый к тому, что в любой момент это может прекратиться. Лезвие плавно движется по щеке, оставляя гладко выбритую кожу. За считанные минуты капрал Пак молодеет лет на десять. Ранее, когда он отрастил бороду, то вряд ли бы кто-то мог предположить, что ему всего двадцать шесть. Он слишком многое пережил к своим годам, поэтому его душа более зрелая, нежели тело. Чанёль снимает с вешалки форму, натягивая кожаную куртку с эмблемой службы на спине, подходит к запотевшему грязному окну и смотрит на горные вершины с зелёными цветущими равнинами. Раньше людям не приходилось прятаться. Раньше титаны не вторгались на их земли. Всё изменилось восемь лет назад, когда пятидесятиметровое чудовище разрушило внешнюю стену, «Марию», плавно подбираясь ко второй — «Розе». Вначале было создано специальное воинское подразделение — Разведотряд. Он уничтожал титанов, атакуя их слабое место — затылок. Но времена менялись, вместе с ним и титаны. Эти твари эволюционировали, становились умнее и ловчее, поэтому устройство пространственного маневрирования устарело. «Летающие» люди перестали представлять собой опасность для титанов. Необходимо было придумать нечто более действенное и сильное. Именно так появились «Рыцари». Боевые мехи, роботы, внутри которых находятся по два пилота. Они связаны друг с другом нейрокомпьютерной связью. Разум двух пилотов в момент связи сливается воедино через воспоминания каждого из них. Они делят управление машиной между собой: по одному полушарию на каждого. Благодаря этим боевым машинам удалось оттеснить титанов к «Марии», но залатать стену так и не получилось. Её вновь и вновь рушили титаны или же те, став более разумными, не давали «Рыцарям» подобраться к дыре в стене. Три года назад её наконец удалось починить. Именно тогда в последнем, важном для народа Оппидума сражении Чанёль и потерял своего напарника. Тогда монстр пробил корпус боевого меха и сожрал Хансыка, но Паку удалось в одиночку выполнить миссию, и он остался жив благодаря вовремя подоспевшей армии правительства. Ему пришлось испытать непередаваемо сильную боль, когда тварь оторвала «Рыцарю» руку. Именно в ту секунду, когда на правой стороне груди и на руке Чанёля остался ожог на всю его неизвестно на сколько лет ещё затянувшуюся для его звания жизнь, повторяющий рисунок схем костюма, капрал решил, что его миссия завершена и стоит отойти от военного дела. Тем более, что, лишившись «пары», он стал бесполезным для армии, сломанным морально слабаком. Три года его преследуют кошмары, три года, казалось бы, зажившие ожоги дают о себе знать и постоянно ноют. Три года он пытается научиться не чувствовать. Три года — результат нулевой. Зло вновь просочилось на территорию людей. И у Пака появился хороший шанс отомстить за смерть Хансыка. Именно этим он и мотивирует себя, приводя в порядок и настраивая на длинную дорогу. Чанёль спускается ниже, к гаражу, где который месяц дожидается своего хозяина его джип. Краска болотного цвета на дверце и бампере местами стерлась. Есть царапины и вмятины, но средство передвижения пока не даёт сбоев и всё ещё исправно работает на газу. Чанёлю непривычно обхватить руль и включить зажигание, услышав ровный рычащий звук мотора. Пора выйти за пределы второй стены. Тяжелый вздох. Он дал очередное обещание, которое не собирается в этот раз нарушать. Впереди далёкий путь. И ещё более далёкий по возвращению былого капрала Пака. Но хочет ли он возвращаться? Или же стоит измениться? Всё зависит от того, что именно его ждёт там, где Чанёль оставил всё, что у него было, кроме души, страдающей ежедневно в течение тридцати семи месяцев после временного освобождения от военной службы. Возможно, поэтому он стал менее чувствительным и восприимчивым к проблемам за пределами его бункера. Если миру нет дела до того, кто когда-то его, считай, спас, то почему он должен волноваться о нём? Нет, капрал вовсе не разучился чувствовать, особенно это касается боли и всепоглощающего чувства вины. Просто в своё время, привязавшись к людям и поспешно потеряв их навсегда, он не горел желанием испытывать это снова.