Souls of Steel

Летнее равнодушие... Разбитое горлышко бутылки И душа одного человека.... Они следуют друг за другом туда, Куда подует ветер, Потому что им некуда идти... Чьё-то разбитое сердце - Словно ива с расцарапанной корой И брошенная мечта (брошенная мечта). Понимаете, они отдались воле ветра, Потому что у них нет постоянного пристанища - И вот, я начинаю с себя.... Я начинаю с человека в зеркале, Я прошу его измениться. Ни одно послание не может быть яснее: Если вы хотите, чтобы мир стал лучше, Посмотрите для начала на себя и изменитесь. (отрывок из песни: J2 Feat. Cameron The Public – Man In The Mirror )

К воротам базы Чанёль подъезжает ближе к закату. На его пути попадается лишь парочка титанов, которые разгуливали где-то вдали и не обращали особого внимания на одиноко движущуюся, похожую на шустрого муравья, машину. — Капрал Пак, Вы даже себе не представляете, как мы рады Вас вновь здесь видеть, — а вот и командор Ким, протягивающий только вошедшему в просторный ангар руку. Непривычно видеть его пустующим. Раньше минимум два военных робота проходили технический осмотр ежедневно, спаивали конструкции или же латали пробитую броню. Везде сновали служащие, истекающие десятым потом, и подгоняли друг друга громкими выкриками. Сначала Чанёль тоже был одним из числа таких, кто после окончания военной подготовки работал над внешним видом стальных гигантов. Не потому, что хотел, а потому, что один из конструкторов увидел в нем своего погибшего ребёнка и не желал лишиться вновь обретённого названного сына. Но вскоре Чанёль ушёл вместе с Разведотрядом, заработал множество почестей и наград за свои заслуги перед королевством. По неизвестной причине правительство решило называть окруженное возведёнными тремя высоченными металлическими стенами людское государство именно королевством. Возможно, до сих пор верхушка считала себя богами, королями всего мира, которые пытаются привить народу веру в то, что они спасают вовсе не себя, прячась за внутренней стеной «Сина», а людей за внешними стенами. Но, на самом деле, все понимают, где безопаснее всего, а молодежь после подготовки стремится попасть именно в королевскую полицию. Чанёль отдает честь, тем самым высказывая своё уважение к старшему по званию, коротко пожимает ему руку и смотрит по сторонам в поисках того, с кем он разделит один разум на двоих, управляя «Стальным Альфой». К его огорчению, нигде не наблюдалось того, кто мог бы подойти под эту роль. Конечно, некоторые курсанты заинтересованно посматривали на незнакомого им молодого капрала, тем более, столь привлекательного, но тут же отвлекались на свою работу или же продолжали нестись вдоль коридора с поручениями руководителей. Время всегда ценилось куда выше еды и отдыха, отошедших на роль второстепенных потребностей человека с этой, казалось, длящейся целую вечность войной. — Мне нужен полный отчет, — просит Чанёль командора и снимает с головы фуражку, тут же приглаживая свои взлохмаченные волосы ладонью. В его второй руке уже через несколько секунд оказывается потрепанная, заранее подготовленная к приезду капрала папка. — Вот, держите, — Чунмён восхищенно смотрит на длинные пальцы, перебирающие страницы и на суровый сосредоточенный взгляд Чанёля, прилипший к страницам в папке, и отмечет про себя, насколько же красив капрал Пак. В обществе, в котором они сейчас живут, люди перестали обращать внимание на нетрадиционную ориентацию. Всем всё равно, поэтому можно смело заводить романы мужчинам с мужчинами, а женщинам с женщинами. Никто не осудит, у населения Оппидума другие проблемы. — Конечно, в этот раз поток намного меньше, численность титанов не столь велика, как в последний раз, — продолжает докладывать о ситуации мужчина. — Но потери не уменьшились. Эти твари становятся умнее из раза в раз. Король уже боится, как бы они не смогли спустя год-два найти способ к размножению, а после и возможность разрушить все стены, тогда разлом будет не один, а десяток, другой. Тогда титаны станут непобедимы. Мы потерпим поражение навсегда, и род людской исчезнет. Конечно, мы не в курсе, есть ли ещё на Земле выжившие. Мы строим машины, возводим стены, но связь с внешним миром потеряна. Однажды удавалось починить узел, но тогда, как Вы сами это прекрасно помните, помимо шипящего звука поиску радиоволн так ничего и не удалось найти, пока титан вновь не использовал столб в качестве зубочистки после очередной порции человечинки. Чанёль быстро сканирует взглядом информацию в папке, изредка кивая и мыча: всё-таки перед ним старший по воинскому званию и нужно показать своё уважение и заинтересованность в словах мужчины, хотя ему, если быть полностью откровенным, далеко по барабану то, как правительство обеспокоено в большей степени своими шкурами, а не народа. Чанёлю наплевать, в какой жопе окажется мир. Он и так лишен всего и не изъявляет желания прожить ещё несколько лет узником в своем бункере. Тишина и одиночество поедают не хуже титанов. — Значит, «Стальной Альфа» единственный, оставшийся в наличии армии боевой мех? — уточняет капрал Пак, закрывая папку и отдавая её обратно командору. — У нас больше не осталось возможности создавать новых, — качает в ответ головой военный и попутно здоровается с мимо проходящим сержантом Чжаном, из-за которого он, кажется, и перестал быть натуралом семь лет назад. Он временно зависает на лукавом взгляде того и крепких, обтянутых тканью камуфляжных штанов бёдрах, но после возвращается к разговору, понимая, как глупо выглядит со стороны, натыкаясь на еле проскальзывающую на губах Пака усмешку — заметил, чертяга. — Во-первых, трудно отыскать с таким процентом потерь среди солдат и мирного населения двух человек, способных на «Слияние», и в короткие сроки научить управлять мехом. Во-вторых, титаны добрались до завода рядом с рудниками. На другом же произошла утечка газа, и он взорвался полтора года назад. Пока что есть возможность использовать недееспособных «Рыцарей» для починки и усовершенствования старых моделей, включая «Стального Альфу». Сейчас он стал для всех нас символом надежды. Мы обязаны ему и вам с Хансыком. Иначе бы мы не узнали, что означает жить в мире все эти годы. — Я всего лишь выполнял свою работу, — отнекивается Чанёль. Он никогда не любил всей этой мишуры с похвалой. Тем более сейчас она бессмысленна, когда титаны вновь прорвали стену. — Вы слишком скромны, капрал, — хотя это не совсем уместно, но Чунмён пытается улыбнуться, чтобы расположить к себе этого молодого человека, который, похоже, потерял себя и не собирается вновь обретать. Может, ему поможет в этом тот паренёк? Ким видел его однажды. Он излучал какую-то светлую, переполненную теплом ауру. Возможно, он и был дарован Чанёлю свыше, чтобы наконец найти смысл в существовании? Кстати, о нём. Чунмён замечает наблюдающего за ними и старающегося оставаться в тени автобуса юношу, постоянно нервно оттягивающего воротник футболки, словно удавку на шее, перекрывающую кислород. — А вот и Ваш напарник. Бён Бэкхён. Идите сюда, познакомьтесь с капралом, — подзывает вздрогнувшего от обращения юнца командор Ким. Чанёль резко поднимает голову, смотря в направлении автобуса, и сразу же пытается сдержать свой гнев. Непроизвольно слова вырываются из его рта раньше, чем он одергивает себя, чтобы не натворить глупостей. — Вы шутите? Этот хлюпик? Воспоминания скорым поездом проносятся перед его глазами, когда по голове шарахает с каждым шагом подходящего к ним Бэкхёна. — Задохликам не место в Разведотряде, — Пак с укором смотрит на запыхавшегося после двадцатого отжимания парнишку, который пытается приподняться на дрожащих руках над полом и отжаться ещё десять раз, как от него это требовал капрал. Но всё тщетно. Он шмыгает носом и с тихим скулежом, сдавшись, опускается на землю. — Твой удел — королевская полиция, курсант. Пока не поздно, переведись, — укоризненно качает головой Чанёль и теряет интерес к хилому мальчишке, прикрывшему лицо, чтобы никто не увидел его слез жгучей обиды. — Я — рядовой Бён Бэкхён, капрал Пак, — отвечает парнишка, при этом не забывая поздороваться, как того требует устав. «Я знаю, кто ты», — про себя отвечает Чанёль. Ещё бы он не знал имени этого парнишки. Чанёль помнит этого хилого курсанта, пришедшего на службу в весьма юном возрасте. Но помнит его не из-за заслуг или же продемонстрированной силы воли, а благодаря своему напарнику, влюблённому в Бэкхёна. Он навсегда запомнил это имя, которое слышал ежедневно по несколько десятков раз. Хансык собирался предложить встречаться парнишке, когда тот переступит черту шестнадцати лет, он строил планы на будущее, грезил о их свадьбе, но всё осталось лишь на уровне несбыточных мечтаний, парящих далеко в небесах вместе с душой погибшего Хансыка. Год Чанёль ненавидел Бэкхёна, вспоминая моменты из сознания напарника, когда они сливались мысленно в одно целое. Он знал, что Бэкхён не догадывается о чувствах его друга, что улыбается, дышит, живёт, когда Чанёль не смог позволить себе подобного. Он потерял близкого человека, товарища, друга и любовника. Что скрывать, будто они не спали друг с другом, многие были в курсе этого. Но при этом душа Хансыка принадлежала исключительно малолетнему курсанту, который мог и отшить парня, когда тот нашёл бы в себе силы признаться. Ведь уже тогда капрал Пак видел, какие взгляды бросал Бэкхён в сторону девчонки на пару лет старше него, Ли Мэй. И, скорее всего, до сих пор ничего не изменилось: девушки нет поблизости. Бэкхён — слабак, раз не нашёл в себе силы предложить девушке стать его подружкой. Приглашать на свидания в те времена, в которых они живут — глупо и никому ненужная роскошь. Есть либо тупая похоть и секс по взаимной симпатии или же робкие прикосновения и поцелуйчики с радужной мечтой о светлом будущем. Скорее всего, Бэкхён относится ко второй категории, романтиков, ещё и точно девственник. Хотя Чанёль в его возрасте уже имел несколько связей, пока не стартовал проект «Рыцарей», и он не встретил Хансыка. Поэтому он всем своим естеством отвергает «Слияние» с Бэкхёном. Он боится, что тот узнает о его самых потаённых воспоминаниях, о том, как этого задохлика любил Хансык и как его ненавидел за это Чанёль. Иногда словно на ухо шептали демоны, ему приходили очень грязные и неправильные мысли касательно наказания Бэкхёна за то, что он похитил сердце его напарника, но они так и остались нереализованными. Чёртово благородство вновь победило. Он постоянно представлял слёзы в глазах Бэкхёна, когда сломал бы его морально, и именно это его останавливало. Слишком реалистичное и страшное было зрелище. Он и так измывался над юношей на тренировках, теша свою ревность и гаденько ликуя. Этого вполне хватало. — Значит, вы знакомы? — переводит взгляд с одного парня на другого командор Ким и не может не отметить повисшее в воздухе напряжение. Кажется, оба парня не питают особого восторга ни от этой встречи, ни от того, что за ней последует. Особенно — от второго. — Мне нужно поговорить с генералом Шенгом, — Чанёль не ожидал подобного подвоха, по этой причине стремится обсудить вопрос о поиске более подходящей кандидатуры на роль его напарника. — Капрал Пак, как бы Вы сейчас не старались избавиться от меня, у Вас вряд ли получится, — Бэкхён лишает Чанёля последней возможности присечь нежелательную встречу. — В данной ситуации нам следует научиться терпению, сэр. Не всегда всё бывает так, как бы мы с Вами этого хотели. — Только посмотрите, только птенец вылупился, как уже советы папкам раздаёт! — капрал натягивает на голову фуражку и практически брызжет слюной от возмущения. — А что потом? Командовать начнешь, пацан? Юноша лишь хмурится и расправляет плечи, продолжая испепелять взглядом Чанёля из-под козырька своего головного убора. — Мне девятнадцать лет, капрал, Ваши слова больше не уместны. И повторюсь. Я рядовой. И заработал это звание своим трудом и усердием. Что бы Вы сейчас не говорили, Вам не удастся задеть или же расстроить меня. Чанёль отмечает, насколько уверенно и бесстрашно держится рядовой, парируя каждый недовольный выпад в свою сторону. Три года назад Бэкхён себя так не вёл, походил больше на бесхребетного слизня, которого Пак с радостью бы растоптал под подошвой своих сапог. — Пожалуй, мне нужно в мою комнату, чтобы переварить полученную информацию и отдохнуть после дороги, — мычит Чанёль и намекает Чунмёну, чтобы тот показал ему, где может разместиться молодой человек. — Конечно, капрал Пак. У вас ещё будет время для притирки завтра на тренировке, — командора не совсем радует то, как восприняли молодые люди новость о том, что им предстоит работать вместе. Но приказ генерала не подлежит изменению и дальнейшему обсуждению. И Чанёль это прекрасно знает, поэтому ему ничего не остаётся, как принять свою участь и слушаться своё начальство. Бэкхён остаётся стоять и, будто зависший компьютер, неотрывно смотрит на спины удаляющихся за дверью в корпус С старших по званию военных. Никому из них не известно, о чём он думает, да и не интересно, ведь кому какое дело до простого рядового, ставшего настоящим посмешищем во время военной подготовки. Особенно капралу Паку, который положил этому начало.

***

Находясь под теплыми струями в душевой, Чанёль старается успокоиться и отогнать от себя неприятные мысли. Вот тебе и непредвиденный виток судьбы. Как же он не хотел вновь встречаться с Бён Бэкхёном, напоминающем ему о слишком многом, о тех далеких годах, когда он издевался над мальчуганом и когда был жив Хансык, критикующий своего напарника за грубое отношение к объекту своей неразделенной любви, но при этом делящий с Чанёлем постель. Капрал Пак не может не отметить, насколько изменился Бэкхён: разросся в плечах, обзавёлся мышцами и стальным суровым взглядом, способным обжечь своей холодностью даже со ста метров от объекта своей неприязни, коим сейчас является Чанёль. И он понимает его чувства. Терпеть издевательства капрала почти полтора года, будучи курсантом, не каждому под силу, а Бэкхён оказался настоящим живчиком, хотя по нему этого тогда невозможно было сказать. Сейчас же юноша повзрослел, но при этом не потерял своего мальчишеского обаяния. Его привлекательная родинка над левым уголком губ и тонкие, кажущиеся хрупкими пальцы никуда не делись. И, конечно, он до сих пор оставался для Чанёля низкоросликом, вытянувшись на сантиметров пять-семь. Чанёлю не терпится посмотреть на Бэкхёна в контактном бою. Смог ли он наконец побороть свой страх и научиться давать отпор? Ведь теперь во взгляде юнца исчезла боязнь и неуверенность в себе. Это уже самодостаточный парень, знающий себе цену. Как и говорил Хансык, настанет время, когда Бэкхён покажет всем своё настоящее очарование, и даже несмышленая красавица Мэй не сможет противостоять его чарам. И он оказался прав. Чанёль со скрежетом зубов подметил, как смотрели на рядового Бёна солдаты, когда он подходил к нему с командором Кимом и когда шёл мимо игровой комнаты, где Бэкхён резался в компьютерную игру с какими-то парнями, которые в тот момент были больше сосредоточены не на экране, а на сидящем парне с джойстиком в руках.

***

После практически бессонной ночи на следующий день капрала Пака ждёт очередное потрясение, когда его за считанные секунды после начала спарринга укладывают животом на мат и скручивают за поясом руки. — И кто из нас задохлик? — Чанёль прикусывает губу, ощущая чужое дыхание на виске, старается вырваться из захвата и скинуть с себя тело противника, но Бэкхён сам шустро отстраняется и выкрикивает счёт. — Один — ноль, капрал. Тренировка продолжается и набирает целую толпу зрителей. Все, оставшиеся живыми солдаты армии, служившие три года назад, в курсе, что Чанёлю не было равных в спаррингах — его физической подготовкой постоянно восхищались. Сегодня же он явно растерялся, когда счет доходит впервые до ничьей, два — два. И под конец Чанёль проигрывает, что кажется совершенно невозможным, Бэкхёну. Тому самому хилому парнишке, которому он изо дня в день советовал перевестись в королевскую полицию. Он знал, что у Бэкхёна весьма незаурядный ум, и тот мог бы подняться вверх по карьерной лестнице, возможно, даже оказаться одним из их «королей», но этот кусок костей проявил удивительную упёртость и остался в Разведотряде. Разве не глупый? Зачем рискует собой? Ради чего? Что его держит в этом богом забытом месте, когда он мог бы жить в безопасности за стенами «Сина»? Именно поэтому Чанёль злится ещё сильнее, а драться на эмоциях всегда означало одно — поражение. И Чанёль повержен рядовым, своим будущим напарником. После позорного поражения и контрастного душа весь расстроенный и в скверном расположении духа капрал идёт на медицинский осмотр. По дороге он наталкивается на о чем-то спорящих командора Кима и сержанта Чжана. Чанёль слышит лишь обрывки фраз с «Так пригласил бы сам», «Как ты себе это представляешь?» и «Трус, раз боишься наконец признаться». По ним и догадывается, что речь идёт о пресловутых чувствах, которые эти двое испытывают друг к другу. Их пререкания замолкают, когда мужчины замечают капрала Пака. Юноша извиняется перед ними и, обойдя, продолжает ход вверх по коридору, тихо хмыкая себе под нос, когда его слух явно различает дерганное «люблю», что, осмелев, произносит Ким. Чанёль помнит Исина, сынишку лейтенанта Чжана, двоюродного брата их генерала Шенга. А ещё помнит секретаря Кима, который и привёл Чунмёна на базу проходить службу. Сначала отец Кима хотел лишь припугнуть своего пасынка, ведущего на тот момент разгульную жизнь, показав, что его ждёт, если юноша не перестанет спускать целое состояние на ветер в клубах и барах, но после тот внезапно изъявил желание быть на службе у правительства и дослужился до командора. Теперь Чанёль понимает, что же послужило толчком к такому странному решению Кима. Он увидел её уже дважды. Обследование проходит в тишине с редким попискиванием приборов и скрипом ручки о бумагу. Вскоре появляется в помещении Бэкхён и, заметив Чанёля, на секунду теряется, но после отворачивается, присаживаясь на узкую кушетку, и разминает руки. Именно они и привлекают внимание Пака — парень со слегка вьющимися, мокрыми после душа волосами в одной белой майке с расплывшимися следами воды на спине и груди и крепкие мускулы от явно упорных тренировок. Капрал Пак отводит глаза, ощущая странное, возникшее из ниоткуда желание провести ладонью по волосам рядового. Почему ему хочется сказать, что всё будет хорошо, и вновь отругать Бэкхёна, уже не советуя, а умоляя перевестись в другую армию. — Господин Пак, прошу, задержитесь и подождите, пока я повторю процедуру с мистером Бёном, — откладывает в сторону ручку врач, женщина средних лет, которая работает на базе с тех самых пор, когда Чанёль проходил своё первое медицинское обследование, будучи зачисленным в армию. — Зачем? — недоумевает молодой мужчина, вновь показывая своё недовольство нахмуренными бровями. — Я должна сравнить результаты ваших биоволн. Высока вероятность, что они могли измениться под влиянием внешних факторов, например, после психотравмы. Конечно, Чанёль осведомлён, на что намекает женщина, но старается не показывать, как его задели эти слова, и молчит, как сыч, присаживаясь на стул возле кушетки, с которой тут же вскакивает Бэкхён. Когда юноше приходится задрать футболку, то Чанёль видит на спине Бёна почти десятисантиметровый шрам, который слишком заметен на светлой коже. — Откуда он? — не подумав, ляпает Чанёль и тут же готов прикусить свой болтливый язык, несвойственный людям столь высокого воинского звания. — Какая разница, — похоже, Бэкхён не собирается пока откровенничать с Чанёлем, продолжившим буравить рядового тяжелым взглядом, пока осмотр не подошёл к концу и паренёк не натянул на себя вновь футболку, прикрывая уродливый шрам. — Что ж, мои поздравления. Вы действительно совместимы для «Слияния». Ваши показатели намного выше, чем были ранее у мистера Пак Чанёля с Ли Хансыком, — Бэкхён заметно вздрагивает от заключения врача и явно не знает, куда ему деть свой взгляд, мельтешащий по мебели в кабинете. — Просто замечательно, — в голосе Чанёля сквозит сарказм, и его улыбка больше похожа на оскал раззадоренного зверя. Наверное, на базе все сговорились, чтобы вконец довести его до ручки. Но у Пака осталась единственная возможность, чтобы отгородить от себя «напарника», коим он не считал Бэкхёна. Именно по этой причине тут же отправляется к генералу Шенгу. Он надеется, что тот поймёт его. — Генерал Шенг, прошу Вас найти мне другого напарника, — Чанёль всегда считал, что мужчина относился к нему с особой расположенностью, но, кажется, вновь ошибался с суждениями, когда получает в ответ сухое: «С какой стати?». — Это как отправить двух петухов в один курятник. Вы знаете, что произойдет, не так ли? — поясняет своё нежелание работать с Бэкхёном Чанёль. — Меня это не интересует, капрал Пак. Разбирайтесь сами со своими проблемами личного плана. Вы совместими как нейронно, так и физически. Этого мне достаточно, чтобы поставить вас в пару. Завтра проверочный сброс. Посмотрим, на что вы годитесь. И годитесь ли вообще. — Но… — Вы в курсе, что сейчас каждую секунду гибнет кто-то из людей? А вы включили режим обидчивого ребёнка, Пак, и думаете далеко не о народе. Я сказал своё слово. Кончайте это ребячество. Мне нужен солдат, а не истерящая барышня! — мужчина просит Пака покинуть свой кабинет. Есть вещи поважнее, чем междоусобицы военных. Тем более, что столь незначительные. — Простите, генерал Шенг, — Чанёлю впервые настолько стыдно, когда он осознаёт всю серьёзность ситуации. Второй день он эгоистично выставляет собственное «Я» на первое место, совершенно позабыв о том, что происходит за стенами базы. Он возвращается к себе и измывается над подушкой, обрушив на неё удары кулаков и матерясь в плотную ткань. Генерал прав. Нужно позабыть о том, что Бён Бэкхён — это тот самый Бён Бэкхён. После медосмотра Чанёль не встречает Бэкхёна в стенах здания. Тот словно испарился. Только после он узнаёт от одного из солдат корпуса А, что Бэкхён всё свободное время проводит либо в комнате для игр, либо в тренажерном зале на беговой дорожке или подтягивается на перекладине. Этот факт изрядно удивляет Чанёля, но при этом становится понятным, откуда у парнишки появились мускулы на руках и спине — это пока что единственные участки на теле парня, которые успел запечатлеть голыми Пак. Отчего-то он задался вопросом, когда только увидел полураздетого Бэкхёна, мускулистее ли был Хансык три года назад, когда ему был двадцать один год. Он только справил свой день рождения перед тем, как их с Чанёлем отправили на последнее задание, с которого вернулся живым лишь Пак. Уже возвращаясь к себе и проходя мимо библиотеки, он замечает того, кто вызывал ранее не меньшее раздражение своей персоной, как и Бэкхён: Кан Ынсе, который, заметив остановившегося в коридоре возле распахнутой двери юношу, сразу захлопывает книгу в своих руках и демонстрирует зловещую ухмылочку. — Жду не дождусь, когда ты завтра облажаешься с Бэкки, капрал Пак, — как же Чанёль ненавидит этого парня: лощенный мачомэн, возомнивший себя богом и по неизвестным причинам не числящийся ещё среди «королей» Оппидума с таким-то гонором. Но ещё сильнее внутри Чанёля разгорается злость из-за того, как именно этот самовлюбленный человека кусок назвал рядового Бёна. — Я скучал по твоим подъебам, капрал Кан, — пытается как можно более непринужденно бросить в сторону своего одногодки Чанёль саркастическую шпильку. — Странно, что ты до сих пор на территории базы, если без своего напарника ты просто мусор. — Этот мусор уделал тебя три года назад. — В одном раунде. Да и на моём счету больше титанов, — припоминает былые заслуги Чанёль. — Это было тогда. Сейчас же ты мне проигрываешь на целый десяток. И если тебе не перепадёт с мальчишкой, то я так и останусь непобеждённым, Пак, — гордо заявляет Кан. — Был рад с тобой побеседовать, — театрально салютует Чанёль Ынсе и, широко вышагивая, скоропостижно старается избавиться от компании ненавистной личности. День заканчивается, по мнению Чанёля, очень херово, раз ему повстречался Кан Ынсе. Он, как черная кошка, перебежавшая ему дорогу — дурной знак. Чанёль не верит в приметы, но постоянно, когда он внезапно встречается и устраивает короткие словесные баталии с Ынсе, так случается что-то скверное.