Enchanting Sinner

За годы брака Люциус усвоил: чтобы иметь дело с такой капризной женщиной, как его жена, требовалось недюжинное терпение. А если разговор касался Драко — следовало готовиться к настоящему урагану. Люциус посмотрел на жену, раздумывая, с чего начать. — Нарцисса... Она не обернулась, но встретилась с ним взглядом в зеркале. Была удивительно хороша собой — воздушная, почти неземная, пока расчёсывала перед сном непокорные светлые локоны. Волосы спадали на плечи мягким сияющим облаком, словно нимб. Люциус прочистил горло — сухое, будто в нём что-то застряло. — Помнишь Игоря Каркарова? Рука Нарциссы, державшая гребень, застыла в воздухе — Каркаров, — повторила она, обдумывая имя. — Один из вас. Один из тех, кому удалось избежать Азкабана, верно? — Именно. — Люциус нервно вертел в пальцах пожелтевший пергамент. — Он прислал мне письмо… Я хотел бы, чтобы ты его прочла и сказала, что думаешь. — Моё мнение? — переспросила Нарцисса с недоверием. Редко когда муж интересовался её мнением… Она отложила гребень и поднялась, приблизившись к письменному столу, за которым сидел Люциус. Он протянул ей пергамент и замер в ожидании. — «Дорогой друг», — начала Нарцисса вполголоса. — «Ты наверняка уже знаешь, что несколько лет назад я стал директором одного престижного учебного заведения… Института магических искусств Дурмстранг… замка, скрытого в Восточной Европе, вдали от маггловской черни…» — голос Нарциссы почти перешёл в шёпот, она читала торопливо, перескакивая через предложения, словно не испытывала ни малейшего интереса к написанному. — «Магглорожденных не принимаем… только волшебников чистокровных и благородных… как твой сын… Я бы хотел, чтобы ты задумался о возможности зачислить его…» Нарцисса скомкала пергамент и, не скрывая раздражения, метнула его в огонь — письмо вспыхнуло и исчезло, будто его никогда и не было. — Нарцисса, да в конце концов! — вспыхнул Люциус, следя, как письмо Каркарова обращается в пепел. — Могла бы, по крайней мере, дочитать до конца. — Мне это неинтересно! — огрызнулась она. А затем, усилием воли вернув себе самообладание, добавила: — Драко ещё маленький. Слишком рано решать, в какую школу он пойдет. — По правде говоря, ты просто не хочешь, чтобы он взрослел, — сказал Люциус, слишком хорошо зная, что творится у неё в голове. — Но, хочешь ты того или нет, он растёт. И через несколько лет отправится в школу. Нам пора задуматься о его будущем. А я, как ты знаешь, хочу для него только самого лучшего. Нарцисса прикусила нижнюю губу и с обидой уставилась на мужа. — Как ты можешь быть таким жестоким? — всхлипнула она. — Говорить мне такое… зная, как больно мне даже представить, что придётся с ним расстаться… Она направилась к широкой супружеской кровати, откинула покрывало и легла, отвернувшись к стене. — У тебя сердце из камня, — продолжала Нарцисса глухо. — Я была с ним с самого рождения. Не отпускала ни на шаг. А теперь ты хочешь… чтобы я отправила его на край света! Она показательно разрыдалась, но Люциус на такую уловку не поддался. — Не изображай передо мной спектакль, Нарцисса. Встань, поговорим спокойно. — Драко пойдёт в Хогвартс. Тут и обсуждать нечего! — вспыхнула она, села и вытерла ладонями мнимые слёзы. Люциус тяжело вздохнул, мобилизуя всё своё самообладание, и сел рядом с ней на кровать. — Подумай сама: школа, куда не принимают магглорожденных! Представляешь, какое отребье теперь заполняет Хогвартс? — Мы с тобой учились в Хогвартсе — и ничего, выжили, насколько я помню… — холодно отозвалась Нарцисса. — Выжили, конечно. Только ты, между прочим, чуть не стала добычей оборотня, — парировал Люциус. — Это такую школу ты хочешь для своего сына? Нарцисса вздрогнула, вспомнив ту далёкую ночь, когда лицом к лицу столкнулась с отвратительным существом — наполовину человеком, наполовину волком. Хогвартс отнюдь не был таким безопасным местом, каким его пытался выставить Дамблдор… — И потом, в Дурмстранге преподают Тёмные искусства, — продолжил Люциус, уверенный, что уже проломил первый пласт её защиты. — Их там не только учат отражать, но и применять. Драко бы это понравилось. — Нет! — выкрикнула Нарцисса, закрывая лицо руками. — Я не хочу этого! — И подумай, сколько выдающихся волшебников учились в Дурмстранге. Тот же Геллерт Гриндевальд, например… — Хватит! Ты меня всё равно не переубедишь, Люциус! — на этот раз Нарцисса действительно расплакалась — и Люциус смотрел на неё в изумлённом молчании. Чувствуя вину, он наклонился и обнял её. — Ну, ну… не стоит так убиваться. — Как это — не стоит? — всхлипнула она, прижимаясь лицом к его груди и заливая слезами тонкую ткань его чёрного атласного халата. — Ты хочешь отправить нашего сына куда-то на край света, в эту свою восточную глушь. Я даже не представляю, как выглядит этот «Восток»! Я хочу, чтобы Драко остался здесь, в этой части света, чтобы он был рядом… Люциус решил больше не настаивать: сейчас Нарцисса действительно выглядела убитой горем. Он медленно стал гладить её по спине — мягко, успокаивающе. — Мы ещё вернёмся к этому разговору, хорошо? А пока — успокойся. Нарцисса подняла голову и посмотрела на него опухшими, заплаканными глазами. Если Люциус считал, что знает её как свои пять пальцев, то и она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, где у него слабое место. Эту битву выиграю я, — подумала она. — О, Люциус… — прошептала она, голос её звучал нежно и обволакивающе, прежде чем её губы коснулись его. Пальцы скользнули в светлые волосы, потом спустились вдоль позвоночника, точно следуя каждому его вздоху. Она медленно расстегнула пояс его шёлкового халата — ткань мягко упала на пол. Её ладони задержались на его талии, затем скользнули ниже, к бёдрам… Он затаил дыхание, проклиная эту ведьму, которая одним лишь взглядом умела склонить его к чему угодно, ловко управляя им, как искусный кукловод своей марионеткой. — Я знаю, во что ты играешь, — хрипло произнёс он. — Но у тебя ничего не выйдет. Нарцисса стала медленно массировать его предплечья большими пальцами, стараясь расслабить напряжённые мышцы. — За кого ты меня принимаешь? Я бы никогда не играла будущим нашего ребёнка, — сказала она, изобразив оскорблённую невинность. — Я уверена, что ты сделаешь правильный выбор. И для него… и для меня. Она вновь поцеловала его — жадно, требовательно — и, когда отстранилась, оба тяжело дышали. — Ты ведь не хочешь, чтобы я была несчастна, правда? — Нет, — прошептал Люциус, прижимаясь к её губам, к щеке, к чувствительной точке под ухом, к тонкой шее, к изящному изгибу ключиц. — Нет, — повторил он, едва слышно. И когда он уложил её на постель и склонился над ней, Нарцисса уже знала — она победила.