Enchanting Sinner

Что, чёрт побери, с ними всеми не так? Почему они такие радостные, шумные, улыбаются во весь рот? Почему никто не проявляет хоть капли сочувствия к моему кровоточащему сердцу? Эти и десятки других вопросов проносились в голове Нарциссы, пока она шла сквозь ряды родителей и детей, заполнивших платформу Девять и Три Четверти. Остальные матери держали детей за руки, болтали, смеялись — и только усиливали общий гвалт и всеобщее возбуждение. Но только не Нарцисса. Она двигалась молча, бледная, натянутая, словно струна, готовая в любую секунду лопнуть. Рядом с ней Люциус Малфой шёл с безупречной грацией, по дороге приветствуя нужных людей и полностью игнорируя всех прочих. — Драко, ты уверен, что взял всё, что тебе нужно? — вдруг спросил он у сына. — Кажется, да, — отозвался мальчик, пнув бедного Добби, который тащил за ним два тяжёлых сундука. — Если тебе что-то понадобится — просто попроси. Драко кивнул, но тут же замедлил шаги. — Вон Крэбб! — воскликнул он, указывая на коренастого мальчишку с не самой умной физиономией. Люциус тут же направился к родителям мальчика, и Нарциссе, хочешь не хочешь, пришлось последовать за ним. Она увидела, как муж пожал руку старшему Крэббу и чуть склонил голову перед его женой. — Ваш сын тоже идёт в Хогвартс в этом году, верно? — Да. Мы надеемся, что он попадёт на Слизерин, — с энтузиазмом ответила Салли Крэбб, а потом повернулась к Нарциссе: — Доброе утро, дорогая! Нарцисса не ответила на приветствие, но та, похоже, и не заметила. Мгновенно вцепившись ей под руку, женщина принялась без умолку щебетать на самые нелепые и пустые темы, в то время как Драко с Крэббом с воодушевлением обсуждали, как здорово будет наконец-то освоить настоящие заклинания. Каждая минута, что уходит, — это минута, которую я могла бы провести с сыном, — думала Нарцисса, не отводя взгляда от обезьяньей физиономии Салли Крэбб, поражаясь, как много бессмысленных слов может извергать один человек, не замечая при этом полного отсутствия интереса у собеседницы. — О, ты слышала? Керрингтон наконец-то выпустила свою новую омолаживающую сыворотку! Реклама вышла в «Пророке» буквально вчера, — без умолку щебетала Салли. — Ах да, я тебе не рассказывала! Мы нашли нового домового эльфа. Он раньше принадлежал двоюродной тётке моего мужа. Представляешь, какой кулинар! Его медовое желе — просто волшебство. Никто не готовит лучше! Терпеть его не могу, — Нарцисса стиснула зубы, сохраняя вежливую, но натянутую улыбку. Она старательно отвечала на все вопросы миссис Крэбб, хотя мысли её были совершенно в другом месте. — Да, я тоже в детстве обожала Хогсмид… Хочу быть с Драко… — Нет, до галереи фейских крыльев мы ещё не дошли. Не хочу с ним расставаться… — Да, поездка на поезде и впрямь захватывает. Мне так плохо. Просто невыносимо… — Безусловно, чудесная погода. Такие тёплые осенние деньки… Сколько месяцев пройдёт, прежде чем я смогу снова его обнять?.. — Нет, с вашим кузеном мы не знакомы. Так много месяцев… без моего мальчика… Когда, наконец, Салли Крэбб исчерпала запас тем для светской болтовни, Нарцисса с облегчением выдохнула. Она могла собой гордиться: сдержала все приличия, достойно исполнила роль безупречной леди Малфой — и не позволила себе ни тени слабости, ни единого намёка на подлинные чувства. В этот момент из паровоза вырвался первый клуб пара. — Пошли, Крэбб, — бросил Драко и направился к поезду. — Надо торопиться, а то опоздаем. Нарцисса и Люциус двинулись следом, пробираясь через гомонящую толпу на перроне. Драко отдал багаж Добби и, наконец, повернулся к родителям, одарив их сияющей улыбкой. — Напиши сразу, как только тебя распределят, — велел Люциус. Затем слегка наклонился и добавил вполголоса:  — И держи меня в курсе насчёт Поттера. Он, по идее, будет с тобой на одном курсе… Победил Тёмного Лорда, но мы не знаем, на что он на самом деле способен. — Да, отец, — серьёзно кивнул Драко.  Потом перевёл взгляд на мать. — Мама… Нарцисса склонилась и коснулась губами его нежной, бархатистой щеки. — Счастливого пути, — только это и смогла вымолвить она, хотя внутри всё разрывалось от боли. Это чувство оказалось мучительнее любой физической боли — даже родов. Будто кто-то вырывал из груди часть её самой. Я не буду плакать. Лучше ослепну, чем позволю себе слёзы при нём. Но Драко, похоже, заметил тревогу и боль, проступившие в глазах матери, и, стараясь её утешить, тихо сказал: — Я вернусь на Рождество. Рождество… Три месяца. Три долгих месяца без него! Нарцисса кивнула и выдавила дрожащую улыбку. Затаив дыхание, она следила за тем, как сын поднимается по ступенькам поезда и исчезает внутри. А потом увидела его вновь — в окне вагона: он махал ей рукой, улыбающийся, взволнованный. Она стояла, не двигаясь, пока не раздался пронзительный скрежет колёс — предвестник отправления. Поезд, фыркая и пуская облака пара, медленно тронулся и вскоре исчез со станции. Нарцисса сглотнула. Нет. Сейчас — нельзя. Ни в коем случае нельзя расплакаться. — Как думаешь, он забудет меня? — прошептала она, крепко вцепившись в руку Люциуса. Он тихо рассмеялся. — Забыть собственную мать? За каких-то три месяца? Вряд ли. — Он услышал, как она печально вздохнула, и мягко погладил её по плечу. — Он вернётся. — Да. Вернётся, — повторила она, поднимая голову, будто вспоминая, как дышать. Она посмотрела на точку, где скрылся Хогвартс-Экспресс, — а затем повернулась, чтобы идти домой. Не важно, что дорога теперь будто вздумала идти в гору. Не важно, что особняк Малфоев отныне будет до боли пуст без Драко. Она выдержит. И не прольёт ни единой слезы.