Enchanting Sinner

Гроза надвигалась. Нарцисса чувствовала её запах в воздухе, слышала её шёпот в приоткрытые окна, ощущала, как она проникает под кожу — в кости, в самое сердце. И не была уверена, что сможет встретить её достойно. По крайней мере, не одна. Не без Люциуса. — Где ты пропадаешь? — громко произнесла она, и в ту же секунду на оконные стёкла упали первые капли дождя. На глазах день растаял, обратился в жидкие сумерки, а тяжёлые тучи затянули небо чёрной мглой. На какой-то безумный, отчаянный миг ей показалось, что буря вот-вот обрушится прямо на неё, захлестнёт, разорвёт на части. Но тут же она велела себе не бояться. Скоро Люциус вернётся. А он умел подчинять себе всё — даже разрушительную, хаотичную ярость ветра. — Куда же ты подевался? — вновь спросила она. В последнее время Люциус подолгу не появлялся дома. Он стал беспокойным, молчаливым, раздражённым — и почти всё своё время проводил вне стен особняка. С тех пор, как в небе во время финала Кубка мира по квиддичу вспыхнула Метка Волдеморта, прошло уже несколько месяцев, но ощущение, будто она до сих пор нависает над их головами, не покидало Нарциссу ни на день. Уставшая и продрогшая, она решила лечь в постель. Казалось, Люциуса в ту ночь она уже не дождётся — оставалось лишь попытаться уснуть. Но стоило ей закрыть глаза, как в дверном проёме показалась высокая фигура. — Люциус… — прошептала она. Молния осветила комнату яркой вспышкой, и на одно короткое мгновение Нарцисса различила уставшее, напряжённое лицо мужа. — Где ты был? Он не ответил и не двинулся с места, и тогда она приподняла край покрывала, приглашая его лечь рядом. Люциус устало расстегнул мантию и подошёл к кровати, где лежала его жена. Почему он молчит? — подумала Нарцисса. — Почему он такой мрачный? Она почувствовала его тёплое дыхание у лица, близость губ… и едва уловимый вкус виски, когда он наклонился, чтобы поцеловать её. — Что с тобой происходит? — прошептала она, прикасаясь губами к его губам. — Ты словно сам не свой… Но и на этот раз он не ответил. В комнате было слишком темно, чтобы разглядеть его лицо, и всё же Нарциссе показалось, что она видит знакомый, любимый профиль — просто потому, что знала его до мельчайших черт. — Прошу тебя… скажи, что тебя терзает, — тихо добавила она и, скользнув рукой по его коже, вздрогнула от холода. Тогда она обняла его за плечи, прижала к себе, пытаясь отогреть. — Я всё ещё твоя жена. Позволь мне помочь, — прошептала она, голос её был едва слышен, как жалобное мяуканье котёнка. Он провёл пальцами по её щеке — длинные чёрные ресницы резко выделялись на фоне кожи — и осторожно поцеловал её: сначала в лоб, потом в щёки и, наконец, в губы. Снаружи сверкнула молния, воздух затрещал от напряжения… но они даже не обратили внимания. Поцелуй становился всё более жадным. Нарцисса вздохнула. Край ночной сорочки скользнул по её лодыжкам, затем по бёдрам — Люциус поднял ткань, ласково задевая её пальцами. Желая коснуться его широкой груди, она поспешно расстёгивала пуговицы рубашки, пока не стянула её с его плеч. В тот миг, когда её ладонь скользнула по его предплечью, он вздрогнул. — Что такое? Я… я сделала тебе больно? — спросила она, заглянув ему в глаза. Но, опустив взгляд, увидела — и застыла в ужасе: на бледной коже его руки, в том самом месте, где когда-то была Тёмная метка, вновь вспыхивало и пульсировало чёрное клеймо. Живое. Жуткое. Неумирающее. — Так вот что ты от меня скрывал… Сколько это уже длится? Громовой раскат заглушил её голос — такой сильный, что стены задрожали. В следующую секунду молния осветила лицо Люциуса, бледное, словно у призрака. — Уже несколько недель, — прошептал он, и сгорбился, будто внутри его разломила боль. — Люциус, что с тобой? — воскликнула Нарцисса, в тревоге бросаясь к нему. — Он зовёт тебя, да? Это он? Лоб Люциуса покрылся потом, губы сжались в тонкую белую линию. Он выглядел настолько измученным, что не мог вымолвить и слова. Вскочив, он принялся метаться по комнате, сжав рукой налитое болью предплечье. — Чего ты ждёшь? Иди! — выкрикнула Нарцисса. — Ты должен идти, Люциус! — Он вернулся… — прошептал Люциус. — Он будет в ярости! В ярости на всех нас… за то, что не искали его, когда он исчез… за то, что проигнорировали Знак, который Он послал на финале Кубка мира. Но что мы могли сделать? Мы же думали, что он мёртв! Что мне надо было — как Лестрейнджи, сесть в Азкабан, чтобы доказать преданность? — Люциус, тебе нужно идти, — твёрдо сказала Нарцисса. — Можешь продолжать жаловаться до хрипоты, это всё равно ничего не изменит. Она прижала ладонь к лицу и смахнула слёзы, катившиеся по щекам. — От Него не убежишь. Если попытаешься спрятаться — Он тебя найдёт. И когда найдёт… убьёт. Одна эта мысль сжала ей горло, не давая говорить дальше. Люциус замер, остановив лихорадочные шаги, и остался стоять посреди комнаты. — Ты права. Я должен идти. Всё не так уж и плохо, — выдавил он, будто убеждая не её, а самого себя. — Мы справимся, — добавил ровно, почти бесцветно. — В конце концов, мы всегда справлялись. — Да, разумеется, — кивнула она, пытаясь усмирить охвативший её страх силой воли. Люциус печально улыбнулся ей — и натянул на лицо маску Пожирателя Смерти. Она увидела, как он исчез из комнаты, и её охватила внезапная паника. Ей хотелось броситься к нему, умолять остаться, вцепиться в него и продолжать делать вид, будто ничего не изменилось. Но Нарцисса знала: теперь всё будет иначе. Буря началась.