Совенок. История одного человека.

Правда, полноценным отдыхом это вряд ли можно было считать. Подремав пару часов я, от нечего делать, снова включила телефон, решив посмотреть видео. В основном я искала видео по тем предметам, на которые делала наибольший акцент при подготовке, либо просто про мировые события, чтобы быть в курсе, что происходило в мире Дениса между «моим» временем и настоящим. Где-то между делом к нам заглянула младшая, и в результате непродолжительного диалога ушла по своим делам. Та, судя по всему, пострадала меньше всех, так как кроме пары рассечений и синяков очевидных повреждений заметно не было. Денис не спускался и не заходил. В прочем, учитывая то, какие повреждения были на его лице, я в принципе была удивлена, что он был способен передвигаться и вести осмысленные диалоги. — Спишь? — шепотом поинтересовалась Анна, у которой на часах, видимо, сработал будильник. — Нет. — вздохнула я. — Подремала пару часов. — Возьми ноут, если хочешь. — поворочалась та. — Он без пароля. На нем смотреть удобнее. Наушники — в разъем сбоку засунешь. Разберешься, там не сложно. — затем, посмотрев на часы, выругалась. — Черт, надо врачу позвонить. Сейчас приду. Заодно захвачу лимонада, не скучай. — усмехнулась та. Сунув ноги в шлепанцы, та вышла за дверь, попутно набирая номер у себя в телефоне. Самого разговора я не слышала, в прочем, особо и не старалась прислушиваться. Через пару минут я услышала: «Лови!» из дверного проема, едва успев схватить летевшую в меня литровую бутылку холодной газировки. — Ха, моторика в норме! — улыбнулась та. — Спасибо. — поблагодарила я, рассматривая зеленую прозрачную бутылку. — Да, без проблем. — хлопнулась та обратно на кровать. — Денис с младшей скоро на время отъедут. Как уедут — переселим тебя в комнату. Нечего тут тухнуть. На дворе, тем временем, было что-то в районе 10 утра и вскоре действительно, жилище ожило. Разговор младшей, что-то односложно, что, в прочем, в его состоянии неудивительно, буркающий в ответ Денис. Где-то минут через десять, судя по звуку, из гаража уехал внедорожник. — Может, после того, как все решится с врачами, вы меня и Дениса к нему домой отвезёте? Не хочу вас напрягать, да и, вроде, ты не всегда здесь живёшь. — поинтересовалась я. — Не получится. Как минимум потому, что ты еле ходишь, а Денис в ближайшее время тебе не помощник. Ему самому, если хуже станет, помогать надо будет. Не хотел вредить тебе, поэтому переманивал на себя и особо не защищался. Но, хотел как лучше, а вышло как всегда. — вздохнула та, упав на кровать. — Я даже не припомню, чтобы мне по башке так прилетало. Хотя… — задумалась та. — Один раз похожее было, когда пуля в шлем прилетела. В конце ушла на рикошет, попав в место, где пересекалось забрало и купол, но знатный сотряс мне обеспечила. В прочем, вторая мне обеспечила трещину в ребрах. — Да что у вас там происходило? — удивилась я. — Денис не рассказывал? — удивилась, в свою очередь, уже она. — Без особых подробностей. — Эво как… — та задумалась, заломив руки под голову. — Если коротко, Денис и я занимались охотой на бандитов. Особенно тех, что не могло посадить то подобие судов — взяточники, оборотни в погонах, авторитеты, смотрящие… — взглянула та на потолок. — Принцип один: хороший бандит — мёртвый бандит. При этом у нас было два правила, — показала та пальцами, загибая их: — Мы не трогали свидетелей, максимум — вырубали, и ни при каких условиях не трогали детей. В наилучшем варианте сценарий всегда был таким — один выстрел и исчезнуть. Слышала что-нибудь про «Белую Стрелу»? — Нет. — В этой реальности — распространённая в 90-е городская легенда, якобы организованная и подготовленная законспирированная спецслужба по борьбе с преступностью, в состав которой входили бывшие и действующие сотрудники МВД и спецназа с «лицензией на убийство» криминалитета, который было невозможно привлечь к ответственности законными методами. В моей, — усмехнулась та. — Не совсем городская и не совсем легенда, но, тем не менее. Скорее некая служба, которая вербовала людей разных навыков, не только силовиков. На войне Денис прославился в первую очередь как снайпер и диверсант, что учитывая его знания и время, в которое он попал — неудивительно, а во вторую, но не по значимости — как тот, за кого объявили такую награду, что охренеть не встать. Нескольких боевиков он вообще зарезал прямо во время перестрелок. Как я узнавала, пару раз, когда были бои в населенных пунктах, врагам в комнату откуда-то с тыла или фланга иной раз залетала еще теплая голова их товарища… с гранатой в зубах. — прикрыла та видящий глаз. — И это делал Денис?! — в ужасе воскликнула я. — Какой ужас… — Не факт, что именно он… — задумалась та. — Но и осуждать его — смешно. Война — дело такое, да и я видела хронику, что там случалось с нашими пацанами, которые в плен попадали… Секир-башка и граната в глотке — это было еще очень, — подчеркнула она. — Милосердно с его стороны. А потом из-за предательства погиб весь его отряд. Считалось, что он погиб тоже, так как в поселке неподалеку нашли похожее на него тело, подходившее по некоторым параметрам. Не во всем, конечно, но там такая мясорубка была, что никого это не удивило. Так они с этой организацией и сработались. — А… ты как там оказалась? — я все же решилась задать этот вопрос. — Я? — та надолго задумалась, видимо, что-то взвешивая в голове, но секунд через двадцать продолжила. — В моей голове очень давно скреблось желание отомстить и за отца и за Леську. Найти, кто сделал не было особой проблемой. А вот выжить во время поисков и после — это уже да. Ну, случайная встреча с Денисом, который знатно отхерачил кентов, что пытались меня «склеить» уже не очень прилично. Справедливости ради, правда, те первые полезли в драку. Ну и вот так вот понеслось. — та потянулась, разминая плечи и спину. — Пойдешь на кухню? Хоть посидим. — Пойду. — согласилась я. — Куда ж я денусь? Вновь подхватив меня, словно пушинку, Аня перенесла меня на кухню и начала что-то готовить. По помещению я все же передвигаться могла, благо, что было много мест, на которые можно опереться, именно поэтому я взяла себе попить обычной воды. От помощи в готовке та отказалась, что было ожидаемо, так как временно нерабочий глаз явно мешал ей куда меньше, чем мне моя неспособность нормально опираться на вторую ногу. По всей видимости, Анна решила что-то испечь, поэтому я предложила помочь хотя бы с тем, что можно сделать сидя. Та, подумав, протянула мне заготовку для теста. Сама же она, по ее словам, стала заниматься начинкой. Как оказалось — та решила испечь пиццу. Ожидание проходило долго — обе пиццы уже были в духовке, а Денис с младшей все не возвращались. — С ними точно не могло что-то произойти? — с тревогой спросила я. — Вряд ли, иначе мы бы уже знали, в машине есть тревожная кнопка. — ответила та, хрумкая соленым огурцом, в начинку не пошедшим. — Его, в принципе, могут и в больницу положить. — А что он скажет про свою голову?! — испугалась я. — Упал с мотоцикла. — пожала плечами та. — Частенько бывает. По итогу вернулись они только к вечеру, когда часть пиццы была уже съедена и Анна перетащила меня на диванчики, включив мне «Ведьмака» на приставке, пока она сама растянулась на противоположном, что-то листая в ноутбуке. Услышав, что ворота дернулись, я моментально поставила игру на паузу и уставилась на них. За ними в сумерках поочередно, как в театре, сперва показались колеса, потом передний бампер с лебёдкой, а под конец и фары со стеклами. Ворота открывались мучительно долго — внедорожник Анны был очень высоким, поэтому для его заезда или выезда ворота приходилось поднимать почти полностью. Тот припарковался, как обычно — кормой к стене, передом к выезду, погасли фары, остановился двигатель… Сперва из машины вышел водитель — младшая. «Оставили в больнице?! — испугалась я». Но парой секунд спустя щелкнула и пассажирская дверь. Я выдохнула — из машины спустился Денис. — Долго вы… — подняла голову старшая. — Учитывая, как его помяли, я вообще удивлена, что он до сих пор ходит, просидев целый день по врачам, а не лежит, поблевывая, на сиденье. — цыкнула младшая, взглянув на Дениса. — И тебе большое спасибо, что свозила и ждала. — то ли поблагодарил, то ли съязвил Денис, перекрикивая вентиляцию. — Ну и как дела с головой? — поинтересовалась старшая. В ответ младшая покосилась на меня, но старшая, словив её взгляд, простонала: — Да говори уже, хватит на неё коситься. — Сотрясение мозга первой-второй степени, чуть не вылетело несколько зубов, ушибы головы. Благо, серьезных повреждений челюсти нет. Сперва вообще подозревали ЗЧМТ. — Ну, амнезии нет, особой дезориентации тоже, поэтому все понятно. Прописали чего? — Таблетки и покой. — ответил уже Денис. — В прочем, по сравнению со вчера мне лучше. По крайней мере — тумана в голове нет. Повесив свой плащ на вешалку, тот сел к нам на диваны. Его лицо, очевидно, еще не зажило, но выглядело лучше, чем до этого. Поздоровавшись со мной, тот сел рядом и откинул голову на спинку дивана. — Больно? — спросила я. — Терпимо. — вздохнул тот. — Лучше скажи как твоя нога? — Завтра тоже к врачу, но, вроде, уже не так болит, хотя наступать все еще больно. — Рад, что тебе лучше. — И я. В этот момент я заметила, что обе Анны удалились на кухню, оставив нас. Не уверена, что обе сделали это специально, просто скорее всего младшей сильно хотелось есть, а старшая составила ей компанию. Денис тоже это заметил и, судя по его голове на моем плече, был рад этому факту. — Тепло… — буркнул Денис и, спустя пару минут, кажется, и правда заснул. Я была вполне себе не против, поэтому просто перехватила геймпад поудобнее. Да и, как рассказывала Анна, люди с сотрясением мозга могут быстро уставать и испытывать сонливость. Да и выглядело это… очень мило. Правда, немного смущало, что нас так могут увидеть, а зная Анну — та не упустит возможности пошутить на эту тему. В прочем, я к её шуткам уже привыкла, тем более, что знала её историю. Поэтому, мне казалось, что лучше уж пусть шутит. Конечно, у меня все еще проскакивала мысль, что все наши отношения несколько странные — что у меня с Денисом, что у Анны с ним а у меня с Анной. Вспомнилась шутка Анны: «Наша группа маленькая, зато все с серьёзными отклонениями!», которая, как казалось, подходила как нельзя лучше. Тем не менее, несмотря на постоянные подколки и посылы по матери друг друга, компания из двух Анн и Дениса складывалась весьма гармоничная, да и меня всеми силами в неё затягивали. Старшая была балагур-шутник, но в то же время хороший друг и лидер, младшая — более мрачная и серьёзная, может и послать, да и в целом она была менее общительна, но тоже всегда с ними. Да и, как мне казалось, после той ночи она несколько «оттаяла» по отношению ко мне, пусть никогда и до этого не обижала ни словом ни делом. И Денис — хоть и был таким же лидером, как и старшая, но явно не был против, чтобы вела она, за исключением отдельных случаев. Еще в лагере я отметила, что несмотря на то, что Денис способен быть лидером, он этим не кичится и в целом, пока это не идет в разрез с какими-то его мыслями или интересами, он не возражает, если этим лидером будет кто-то другой, а он, скорее, будет что-то вроде серого кардинала. Но он не будет пасовать перед тем, чтобы вмешаться напрямую, если что-то, по его мнению, идет не так. Обе вскоре вернулись в зал, старшая хихикнула, увидев мое положение, но этим все и ограничилось, так как она ушла куда-то в мастерскую, где начала двигать мотоцикл. — Ты куда собралась? — удивилась младшая. — Никуда. — толкнула та мотоцикл, покатив его в сторону стола с инструментами. — Раз уж подшипники я сейчас менять не буду — надо хоть масло поменять. Потом в сервис отгоню, сделают остальное. Взяв из ящиков, по всей видимости, нужные инструменты та, судя по звуку, бухнула их на стол, после чего подкатила какой-то небольшой подъемник, видимо, специально для мотоциклов и, подняв мотоцикл на него, принялась за работу, запустив двигатель на пару минут, после чего заглушив, принялась откручивать какие-то болты в нижней части двигателя, что-то открутив от него и отложив в сторону. Но это был не тот большой мотоцикл, а тот, что был похож на мотоцикл Дениса. — Что у вас за мотоциклы такие? — поинтересовалась я. — Денис давал посидеть на своем — вообще не удобно. — Спортбайки. — ответила та, перебивая треск головки. — У него — БМВ «Эс Тысяча Эр Эр», немецкий, который же у меня сейчас — Хонда «Си Би Эр Тысяча Эр Эр Файрблейд», японский, но у меня тут тюнингованная подвеска и тормоза. — Занятно получается, что в случае с машинами у вас диаметрально противоположный случай. — заметила я. — Есть такое. — заметила та, когда масло темного цвета хлынуло в подставленную емкость. — Но в целом по характеристикам они примерно похожи. И тот и тот выстреливает с нуля до двухсот со скоростью «ну его на хер», и тот и тот в общем то непонятно, почему пользуется такой популярностью, равно как и тот и другой, если у тебя нет опыта и башки, с легкостью отправят тебя в морг. Мощность под двести лошадей при весе в районе ста восьмидесяти килограммов — вообще не про прикол. Кстати, у Дениса эта противоположность двойная. — Это как? — поинтересовалась я. — Марка его внедорожного мотоцикла происходит из Австрии. В целом — мой относительно надежнее и несколько менее требовательней к обслуживанию, но у Дениса он более производительный и несколько проще в управлении в обычной жизни из-за электроники. На треке, где и я и он часто их выгуливаем — больше уже решают навыки. А «максималка» и у того и у того за три сотни. С одной стороны — учитывая их машины, это было не слишком удивительно, но с другой стороны — триста километров в час на мотоцикле мало укладывалось в моей голове. — Мне даже страшно это представить. — ответила я. — Как-нибудь надо будет прокатить тебя… — задумалась та, от чего мне уже стало страшно. — На машине. В случае с мотоциклом мы не настолько конченные, чтобы возить пассажиров с такой скоростью. И так много факторов, а с пассажиром еще и развесовка другая. Плюс ладно сами размотаемся, но вдвоем с кем-то не очень хочется. За разговором она, видимо, закончила сливать масло и, вернув обратно болт, взяла с верстака коробочку с надписью: «MAHLE», распаковала, вытащив какую-то колбу черного цвета, посмотрела на нее, плюхнула на верстак, после чего взяла головку и полезла в инструментальные ящики. Покопавшись та, видимо, нашла что искала, достав какую-то насадку, после чего полезла немного в другое место, явно прикладывая большие усилия. «Кто ж его так затянул, етижи пассатижи?!» — вздохнула та, но со второй попытки ей удалось сдернуть это «что-то» с места и открутить. Этим оказалась похожая колба черного цвета. Плюхнув старую колбу в слитое масло, та взяла со стола новую и, вставив в этот инструмент, начала закручивать её на место старой. Еще через пару минут та приволокла какую-то канистру. «Масло. — поняла я, когда она начала заливать это прямо в двигатель». Закончив, та еще раз запустила двигатель на несколько минут, после чего, обойдя мотоцикл вокруг и внимательно осмотрев, заглушила и прикрутила снятый ранее пластик снизу. Было удивительно, что Денис оба раза даже не пошевелился. Так и прошел примерно час. — Денис! — вдруг позвала его старшая. Тот особого энтузиазма просыпаться не выказывал. — Ден! — М? — отозвался он. — Просыпайся давай, ты уже Славе все плечо отлежал! — тот недоуменно покрутил головой, сев вертикально, и увидел меня. — Извини. — улыбнулся тот. — Могла бы разбудить, если было тяжело. — Да все в порядке. — подбодрила его я. — Ты не такой тяжелый. — Тебя я разбудила. — сказала ему старшая. — Славе надо ногу осмотреть и повязку поменять, завтра к врачу поедет. — Почему вы сразу ее не отвезли, а вместо этого со мной возитесь?! — вспылил Денис. — Потому что твоя голова была явно приоритетнее, чем повреждённая, но не сломанная нога. Денис в ответ фыркнул только: «Классно придумали…», после чего встал и, неожиданно для меня подхватил меня на руки. — Э! — крикнула старшая. — Ты же грохнешься сейчас! — Спасибо, конечно, что заботитесь… — вздохнул тот, перехватывая меня поудобнее. — Но дальше со своей головой я справлюсь сам. Лучше присмотрите за Славей. И открой дверь в медблок. — Денис… — задумалась я, когда он посадил меня на койку в медблоке. — Пожалуйста, не надрывайся, я же вижу, что тебе больно! По его движениям головы это было заметно, особенно при нагрузке. — Ерунда. — ответил тот. — Ложись, осмотрю твою ногу. Мы с Анной в этом плане одинаково квалифицированы. — усмехнулся тот. Денис аккуратно размотал эластичный бинт, отбросив его в сторону, аккуратно размял мою ногу, от чего было приятно, так как нога немного одеревенела, но болезненно, после чего, покопавшись в ящике, вытащил оттуда мазь, которую мне наносила Анна — та не убрала её, а оставила в тумбочке. Там же он нашел еще один бинт. Аккуратно, стараясь не причинять мне боль, Денис начал втирать мазь в мою ногу. С одной стороны это немного смущало, но не в плохом смысле, а скорее… в романтическом. С другой — это было так приятно, что я просто откинулась головой на подушку и получала удовольствие от процесса. Наконец, Денис аккуратно, но с приличным натягом, намотал на поврежденное место бинт. — Вот и всё-ё-ё… — протянул он, фиксируя его язычками. — До утра точно доживет, а там уже как врач решит. — Спасибо… — протянула я, попытавшись обнять его. — Подожди, — хихикнул тот. — Я руки помою, а то еще или тебя обниму или глаз почешу руками в мази. Результат будет сногсшибательный. Пока Денис отошел помыть руки, в помещение вошла Анна, старшая. — Вы тут как? Он не хлопнулся? — Нет, всё хорошо. — вздохнула я, садясь. — Только… я же вижу, что Денису все еще больно. — И будет еще довольно долго… — вздохнула та. — Он зол, что за ним пришлось ухаживать и переживает за тебя. — Он злится на вас?! — удивилась я, припоминая, что разговоры с ним у них не заладились с самого утра. — Нет. На себя. — откинулась та на стуле. — Я с этим мало что сделаю, если он хочет продолжать все через боль — ну, пусть. Ему не то, чтобы впервой. А про нас — скорее, он наоборот рад, что о тебе есть кому позаботиться, просто… Хочет быть рядом, именно как «он», а не как «мы». Когда мы тебя привезли — он даже на грани отключки из-за травм и усталости от тебя не отходил. Только когда я пришла и посидела минут двадцать, тот все же решил уйти, так как и сам понимал, что практически теряет сознание. — заключила та. — Так что, несмотря на остальное, в одном ты можешь быть уверена точно — он тебя просто так не оставит. — усмехнулась она. — А уж если что — пока он жив, тот, кто тебя тронет, будет обречён столкнуться с Денисом, которого мало что остановит. Такие дела. Давай ногу посмотрю. Та, осмотрев сделанную Денисом перевязку, не нашла к чему придраться. Наконец, вернулся и он. — Славе у тебя постелить или как? — вдруг спросила его она. — Я сам тут останусь, если она не возражает. — ответил он. — Славя не то, чтобы в состоянии сейчас подниматься или спускаться по лестнице в случае чего, да и вас дергать я тоже не хочу, ты и младшая уже и так замотались, отдохните лучше. — Не возражаю. — усмехнулась я. — Ну, значит, разобрались. — поднялась та со стула. — Белье чистое на той кровати, я на ней спала. Захочешь — перестелишь, знаешь где взять. — Добро. Иди уже, ты и так устала. — С чего ты так решил? — удивилась та. — С того, что как минимум у тебя сейчас видит только один глаз, и я прекрасно знаю по своему опыту, как под конец дня от этого начинает подплавливаться мозг, если он к этому непривычен. Похоже, на это она особо не нашла, что ответить, и напомнив, что выезжать рано, что-то положила в тумбочку и, улыбаясь, ушла. Денис это заметил и решил глянуть, что она оставила. Мне тоже было любопытно, учитывая, что предмет был размером примерно как пачка сигарет. — Я предупреждал, что у нее своеобразное чувство юмора… — кашлянул Денис, почесав переносицу. — Это сигареты? — удивилась я, поскольку за рукой Дениса было плохо видно. — Если бы… Вот уж удружила так удружила, мать её. Денис вздохнул и закрыл ящик, выйдя куда-то из помещения. Я, все еще не понимая, что такого туда могла положить Аня, снова его открыла, увидев внутри, помимо запасного бинта и ножниц, которые лежали там до этого… пачку с надписью: «презервативы». В этот момент, как мне казалось, что если намазать стену рядом со мной красной краской, то я потеряюсь на её фоне. А уж вспоминая, что я там иной раз себе фантазировала, то и вовсе хотелось провалиться от стыда и смущения. Нет, конечно, я была совсем не против, если это будет Денис, просто… Я уже даже не совсем понимала, краснела ли я от смущения или от вожделения? Я было подумала, что Денис пошел ругаться из-за этого с Аней, однако, через пару минут он вернулся со своим рюкзаком, разместив его на соседней кровати и подключив зарядку к своему телефону. — Иногда после лагеря непривычно, что телефон снова надо заряжать. — усмехнулся тот. — В каком плане? — удивилась я. — Ты им не пользовался? — По какой-то причине там не садился аккумулятор. Однако, в девяностых все вновь начало работать как положено. Не знаю, что будет в следующий раз в лагере. Ну да и ладно, все равно там от него мало пользы. — А ты сможешь зарядить его там? — Да, если будет зарядное устройство. В лагере же есть электричество, как иначе я бы заряжал рацию и фонарь? — Не знаю, может, у тебя было с собой несколько аккумуляторов. — слово «пауэрбанк» или «банка», которое использовали Денис и Аня, было мне непривычно, поэтому чаще я называла это просто аккумулятором. — Быть то были, но я ими особо там не пользовался. Вытащив все необходимое из рюкзака, Денис опер его на тумбочку, после чего начал расстилать кровать. Белье тот менять не стал, откинув одеяло в сторону, после чего, сняв футболку, остался в шортах, в которых обычно и ходил внутри. Пусть тело Дениса и выглядело лучше, чем его голова — синяки тускнели, а ссадины заживали, но все равно смотреть на это, зная, кто был причиной этого, было тяжело. — Тебе нужен ноутбук или что-то еще? — поинтересовался Денис. — Может, книжку принести? — воду он принес еще раньше, даже не спрашивая. — Нет, спасибо. Я пока смотрю видео про историю твоего времени. — Окей. — вздохнул Денис, усаживаясь на кровать. — Если что-то будет непонятно — спрашивай, не стесняйся. И да, даже если я засну и тебе будет что-то нужно — буди без зазрения. — Завтра рано вставать. — возразила я. — Так я же не еду. Меня сейчас укачивает в машине. — напомнил он. — С тобой и младшая и старшая поедут. — И ты будешь здесь один?! — удивилась я. — У меня сотрясение мозга, а не деменция. — усмехнулся Денис. — Вряд ли я тут что-то взорву. Да и, скорее всего, я проснусь только к вашему приезду. Сотряс — самое поганое дело, лучше бы вывих был или еще чего. Потянувшись, тот лег на кровать и, пожелав мне спокойной ночи, укрылся одеялом. Вдвоем на одной кровати здесь мы бы не поместились, да и Денис предупреждал, что ему все еще не очень хорошо, поэтому, вздохнув, я тоже улеглась поудобнее и стала досматривать видео, которое начала смотреть еще утром или днем. Собственно, под его конец я и заснула. Разбудила меня старшая рано утром. Денис проснулся тоже, резко поднявшись на ноги, но убедившись, что все в порядке, лег обратно. — Ты чё? — удивилась Аня. — Стучать надо. — буркнул Денис. — Мало ли что. Видимо, Денис подскочил, приняв её за постороннего. В прочем, долго он не пролежал, снова встав и начав помогать в сборах. Одеться я могла и сама, а вот дойти до машины — не совсем. Долго ждать не стали — как только меня подсадили на заднее сиденье внедорожника, в котором на месте водителя уже сидела младшая, тот тут же завелся и Денис, обняв меня на прощание, захлопнул дверь. Старшая же следом лихо запрыгнула на переднее сиденье. Так мы и отправились к врачу, сзади я увидела опускающиеся ворота и машущего вслед Дениса. В прочем, дорога не была скучной, так как обе Анны разговорились, вовлекая в свои разговоры и меня. — Сколько тут торчу, все еще дурею с этого трафика. — буркнула младшая. — Куча машин, камеры эти дурацкие, еще и перекрестки часто дебильные. — Перекресток между Таганской и Марксистской первые разы здесь крайне доставлял. — хихикнула старшая. — Хотя заграницей тоже приколов хватает. В той же Осаке, например, когда ездили, «Оямадзаки Интерчендж», кажется — вот это тоже наркоман проектировал, заехал и писец, пока эти круги нарежешь — забудешь, куда собирался. — А что за перекресток между Таганской и Марксисткой? — поинтересовалась я. В ответ старшая протянула мне телефон с открытыми фотографиями, и в целом сразу стало понятно, чем была вызвана такая реакция — несмотря на то, что я честно учила правила, мне было все равно непонятно, куда и как здесь ехать. — Даже опытных водителей зачастую вводит в ступор. — отметила та. Конечно, не обошлось и без всяких «девчачьих» тем, благо что обсуждать это пришлось недолго — судя по тому, что младшая остановилась и поехала назад, занимая место между машин, но не заезжая полностью, то мы приехали куда нужно. Со мной же пошла старшая, прихватившая также костыль, чтобы я хотя бы могла нормально стоять, если будет нужно. Вердикт врача, конечно, был не очень приятным, но не катастрофичным — сильные растяжения, ушибы бедра и прочие незначительные по отдельности, но крайне раздражающие в комплексе травмы. Благо, что удалось исключить перелом или разрывы важных связок и мышц, поэтому, через день или два я уже более менее смогу пользоваться этой ногой. — Что я такого там вытворяла? — удивилась я, идя, опираясь на костыль, пока Аня жевала появившееся из кармана яблоко, выйдя от своего врача. Отек с глаза прилично спал, но Анна решила пока не снимать повязку. — Интересные вещи. — хмыкнула та. — Как я уже, может быть, говорила, у тебя есть приемы, которым ни я ни Денис тебя не обучали. Например — Денис обычно не использует удары ногами выше корпуса. Умеет, но считает, что слишком открывается и при неудаче его могут подловить. Я их использую по ситуации, например — в спарринге с женщинами это дает мне преимущество, так как я высокая и ноги у меня длинные. Но и я тоже высоко не бью обычно. И я могу сказать с очень высокой долей вероятности, что он не обучал тебя акс- и бэк-кикам, как минимум. Тем более удивительно, с какой силой ты их наносила. Поэтому встает вопрос — где или кто мог тебя этому научить, что ты их очень мощно и точно используешь? — Нигде… — задумалась я. — И никто. Отец, конечно, учил паре приемов на случай, как он говорил, «навязчивых ухажеров», но об ударах ногами выше корпуса там и речи не шло. Анна на пару секунд задумалась, задержав откушенный кусок яблока во рту, но потом заговорила: — Если так подумать — возможно, твой этот режим пытается компенсировать таким образом твой недостаток скорости и силы. Потому что я в целом помню как Денис наносит подобные удары, и твои траектории были уж очень на то похожи. Учитывая обстоятельства и то, что меня тренировала в основном она, я решилась спросить: — Тебя не обижает, что я бессознательно использую его стиль боя? — Вообще нет. — пожала плечами та. — Во-первых — бессознательно, во-вторых — ну, возможно тебе его стиль боя на каком-то уровне больше подходит, или так считаешь ты, бессознательно. В целом — у нас одна база, да и многие приемы если не совпадают полностью, то похожи, поэтому это не такая большая проблема — что-то «подрежешь» у меня, что-то у него, так или иначе, что-то нужно будет изучить отдельно, так как ни моей силы, ни скорости Дениса у тебя пока нет. Ключевое слово — пока. То, что говорила Анна, во многом совпадало с тем, что думала я — у Дениса действительно нет подавляющей физической силы, но у него есть скорость, техника и его анализ, что позволяет ему на равных драться с противниками сильнее себя. А уж я ему даже в его текущем состоянии и близко не соперник и даже моя безумная копия, как мне казалось, мало что могла ему сделать. В ближнем бою Денис явно выиграет, к тому же у них не было какого-то другого оружия. Грубо говоря, группа из них троих уже представляла собой настоящую волчью стаю, которой эти маньячки, на мой взгляд, были не особо опасны. — Честно говоря, иногда задумываюсь… — прокрутила я все это в голове. — Вы трое — настоящая волчья стая. Вот вопрос — а какую роль во всем этом вы видите у меня? Я не лидер, не боец — так, грубо говоря, обычная девчонка, которая неизвестно как, влюбившись в парня, попала сюда. — Как минимум то, что ты «обычный человек», — подсветила та. — Уже многое значит в нашем уютном дурдоме. Как минимум это возвращает к реальности. Я прекрасно читаю твой намек на свою бесполезность и могу возразить — нифига подобного. Уж как минимум выслушать ты можешь, вон, младшая после ночного разговора с тобой пусть немного, но градус козлистости поубавила. Мне есть с чем сравнивать. — усмехнулась та. — В нынешних условиях это уже огромный плюс. Вдобавок твое умение общаться с людьми, трудолюбие и ум. Может это и выглядит, что тебя держат как питомца, но это не так. Да, чтобы нормально сосуществовать, нам надо будет посраться по всякой фигне, чему-то друг у друга научиться, стебать и крыть друг друга херами — это нормально. Та же младшая, волей-неволей, учится у тебя не замыкаться наглухо в себе, нормально общаться и всему такому. Ко мне же это пришло сильно позже, к сожалению. Да, тебе потенциально будут нужны некоторые навыки, чтобы идеально с нами сочетаться — вождение одно из них, так как мы все на колесах. Но, например, драться также, как мы, у тебя нет особой необходимости. Да и мне с тобой, например, на самом деле гораздо интереснее болтать и возиться, чем с Денисом. — Это почему? — удивилась я, хотя, с другой стороны, было даже приятно. — Я могу чему-то тебя научить, а ты позволяешь это делать, как вариант. То же образование. Тебе сильно интереснее учиться, чем Денису, это я заметила, и в этом плане мы с тобой похожи больше, чем с ним. Да, я не образец педагогики, но объяснять тебе ту же физику мне, например, неподдельно интересно. — Понятно… — вздохнула я, после чего осмотрелась вокруг. Аня это заметила. — Что-то не так? — напряглась она. Конечно, это был риск, но все же, мне было необходимо это знать. — Говоря о том, что ты сказала про младшую… Шрамы на руках тоже, — замялась я. — От этого? — А… — посмотрела та на свою руку и спустя секунду ответила: — Да, в том числе. — У вас с младшей они разные. — Как только у меня появились деньги и возможности — я сделала пластическую операцию, чтобы их максимально убрать. — даже не смутившись, ответила та. — Слишком привлекало внимание, из-за чего про одежду с коротким рукавом пришлось забыть. А эту часть, пусть и высоко спрятанную, я оставила специально. Чтобы помнить. Естественно, младшая из того промежутка, когда я еще не делала операцию. Что именно тебя смутило? — поинтересовалась та. — Сперва я представила, через что тебе пришлось пройти и как это было больно, что тебе пришлось сделать такое… — даже от воспоминаний об этом становилось нехорошо. — А потом я удивилась, что у вас они разные. Прости, что вынудила вспоминать лишний раз… Была еще одна причина, по которой я спросила это — мне не давал покоя вопрос: «Как у одного и того же человека могут быть разные шрамы?!». Но ответ Анны был логичен, поэтому я оставила свои подозрения, так как из интернета и некоторых сведений из памяти Дениса я знала, что такое в принципе возможно. — Все нормально. — успокоила та. — Это дела дней минувших. Да и, в принципе, — задумалась та. — Спрашивай, если вдруг заинтересует еще что-то про меня. Тебе, пожалуй, я могу доверить эти истории, да и меня уже не так это задевает по прошествию времени, всяко легче будет. Младшую и Дениса можешь не спрашивать — первая тебя может и нахер послать, так как для нее это было не так давно, а Денис вряд ли расскажет по причине того, что считает себя не в праве. — после слов про «доверить эти истории» мне показалось, что Анна имела в виду что-то еще, но я не могла понять, что конкретно. — Спасибо. — поблагодарила я. — Я правда рада, что вы так обо мне отзываетесь. — Но ведь ты же понимаешь, что если бы твоя теория подтвердилась, я бы могла просто втихаря тебя тут же и прибить? — хитро посмотрела она на меня открытым глазом. — Да, но все же мне было необходимо узнать. Правда, это изначально было из любопытства. — Ха, — усмехнулась та, потрепав меня по голове. — А ты и правда не так проста, как о тебе могут думать. После того, как мы провели вместе столько времени, я была уверена, что Аня не стала бы приукрашивать или врать про такие вещи. Она могла сколько угодно юморить, но ее стоило уважать за то, что при надобности она говорила прямо. До машины мы, благо, добрались без приключений, только пришлось постучать в окно, чтобы младшая, которая, видимо, задремала, заметила нас и выкатила внедорожник, стоявший между двух машин. В находившейся по пути аптеке мы и купили все необходимое как для меня, так и для глаза Анны. Для меня в основном — обезболивающие. Мне можно было ходить, однако резкие движения для меня пока были под запретом. В прочем, я все еще могла заниматься вождением, так как для управления машиной не требовалось больших усилий. Через пару дней, максимум неделю я уже могла, по словам врача, вернуться к обычной жизни. Вернувшись в, можно сказать, нашу штаб-квартиру, мы просто обалдели — Денис, несмотря на свое состояние, времени не терял, распечатав откуда-то карту лагеря и теперь что-то мудрил с её копиями. — Что делаешь? — поинтересовалась Анна. — Моделирую различные сценарии и алгоритмы действий. Логистика, передвижения, где Пионеру лучше поставить отслеживание и так далее. — Пионеру? — удивилась она. — Вы вроде с ним не очень сочетаетесь. — Вопрос не в этом. От него большая польза в разведке. В бою, да, толку от него немного. Тем более — тем же телекинезом он мало что может сделать, по крайней мере душить, аки Дарт Вейдер, он не может. Что-то тяжелое поднять, по крайней мере быстро, тоже. А бросаться всякой фигней в меня или тех же маньячек занятие бесполезное — быстро сократят дистанцию, а я те же ножи Лены спокойно сбивал. Она их хоть и серьезно метает, но все равно не настолько быстро. — Может пистолет ему дадим? — поинтересовалась я. — Думал об этом, но огнестрел тоже сомнительная идея против них — на боль они так себе реагируют, да и восстанавливаются быстро, если только в критически важные места стрелять или в голову. Но я не думаю, что он настолько хороший стрелок. А вот попасть в нас случайно или специально из него он вполне может, да и патроны не бесконечные. Поэтому я себе с его помощью утянул туда бесшумный Стечкин — к моему пистолету патроны от, например, ПМ не подходят, диаметр пули и гильза отличаются. Но ему он бессмысленнен — слишком здоровый и тяжелый. — Не проще было ПМ перепилить? — хмыкнула младшая. — Бессмысленно, учитывая, что Стечкин у меня был. — буркнул тот. — Кроме того, мне будет маловат магазин. Было бы что-то по типу, например, Глока, но под 9×18 — я бы себе это еще тогда достал, так как очень нужная штука. — Я думала подходят… — в памяти резанул момент в одном из циклов, когда Денис отдал мне свой пистолет. — Нет. Мой, скорее всего, заклинит или пуля застрянет в стволе, если даже подастся патрон, а если засунуть мои патроны в ПМ — то в случае выстрела его точно может порвать, особенно если это будет бронебойка. Он и на своих то бронебойных живет недолго. — А откуда ты взял карту? — вновь удивилась я, глянув на доску, откуда-то им притащенную. — Еще давно сфотографировал со стенда. — откинулся на стуле тот. — Но эта карта — хрень с точки зрения информации, нужной мне, на ней ни масштаба нет, ни рельефа. Карты из тех девяностых, где бывал я — дело другое. Лагеря на них подробно нет, зато есть масштаб и рельеф. С точки зрения реализма — безнадега полная, учитывая, что из боевых людей там всего двое, но в теории всякая фигня может пригодится. — А это для чего? — поинтересовалась я, увидев на начерченной Денисом еще одной карте линии с подписями, обозначающие, по всей видимости, размеры территории, а также проведённые от разных объектов к разным местам. — Размеры территории и отметки расстояний до важных объектов. Что-то я измерял целенаправленно, записав в телефон, что-то примерно прикинул по карте и памяти. Полезно и для расчета времени прибытия и для стрельбы. — бросил он карандаш на край стола. — Что не отменяет того факта, что если у них будет какая-то тактика, кроме как встать в одной точке и ждать, пока всех отмудохают, то нам однозначно… — задумался Денис. — Капец. Не, я то может еще отмахаюсь, но могут пострадать другие люди. Поэтому единственное, что остается — обнаруживать заранее и перехватывать на пути. Саша в резерве, так как она мне даже используй я одну руку, и то левую, серьезно уступает и в одно лицо против той же своей копии, Алисы или Мику может и выхватить. — Алиса… — задумалась старшая. — Не самый сильный персонаж в этой пачке. Драться со мной она тогда так и не решилась — покрутилась, поняла, что черепашка в лице меня ей одной явно не по зубам и свалила. Их Славя — это да, долбанет — мало не покажется. — Ладно, чёрт с ним. — вздохнул он. — Давайте лучше поедим. Я пельмени пожарил. — Ты сделал что? — удивилась младшая. — Пожарил пельмени. А что удивительного? — Никогда не пробовала. — пожала плечами та. — Да ладно! Сколько раз готовил! — усмехнулся он. — А, в сыре которые? — щелкнула она пальцами. — Да. На кухне действительно оказалась целая огромная сковородка с обжаренными в сыре пельменями, обильно сдобренными зеленью и сметаной. Выглядело очень сытно, но и должно было быть очень вкусно. Разложив все по тарелкам, мы сели обедать, так как за время в больнице обе Анны, очевидно, проголодались, да и мне принимать обезболивающие на голодный желудок было противопоказано. Поздний обед, если его можно так назвать, прошел спокойно — старшая о чем-то разговаривала с младшей, я же, порядком устав, аккуратно прильнула к сидевшему рядом Денису. Хихикнув, глядя на нас, обе Анны продолжили свой разговор. — Что смотришь? — поинтересовалась я у Дениса, который крутил что-то в телефоне. — Смотрю, какие решения я могу найти по бронежилету для тебя, как давно и хотел. — Кстати, на счет этого! — вмешалась в разговор старшая. — М? — удивился Денис. Я же с интересом повернула на нее голову. — Можешь не искать. — заговорщически улыбнулась та. — Не так давно я все собрала, но никак не могла подобрать момент, чтоб отдать. — Ты шутишь? — то ли спрашивал, то ли утверждал он. — Не, пойдемте в «кузницу», как ты ее называл. Славя тоже. — Точно? — удивился он. — Точно. — хмыкнула она. — Я там давно все переделала. Через несколько минут дверь в стене на втором этаже, которую легко можно было не заметить, открылась, и Анна пригласила нас внутрь. Это было просторное помещение, без окон, с ярким искусственным светом. Вдоль стены стояли какие-то станки с верстаками, в дальнем углу — сетчатая тяжелая дверь. А около одного из верстаков, на котором лежала какая-то сумка, стоял манекен с надетым на него бронежилетом. — Чехол сшит на заказ. — начала Анна. — В угоду скрытности у него меньше вот таких вот ячеек, — дотронулась она пальцем до полос на груди и спине. — Сильно меньше и они более тугие. При необходимости можно установить, например, подсумки, но не столько, как у Дениса. Все же я предполагала, что оружие у тебя если и будет, то пистолет и где-то на поясе. Поэтому сейчас он почти в минимальной конфигурации. Защита живота, — отстегнула она часть брони. — Съемная. Сейчас здесь стоят мягкие плиты, но он рассчитан под стандартные, навроде моих или Дениса, так что примет на борт какие угодно. Этот можно носить под курткой. А вот этот, — раскрыла она сумку. — Можно надеть и под рубашку. В сумке, как оказалось, лежал второй бронежилет — тонкий, но плотно прилегающий к телу, как будто футболка. — А от чего он защитит? — удивилась я. — Пистолет Макарова, гражданские пистолетные патроны скорее всего, осколки и холодное оружие. Один минус — амортизационный слой у него… — цыкнула та. — Отсутствует, поэтому будет очень больно. — Что еще по крупному жилету? — оживился Денис. — Немного доработали ремни и посадку с учетом физиологии. Можно было оставить и стандартные, но раз это сделанное под нее снаряжение — оно должно быть удобным. Некоторые мерки брались с меня и я потом их пересчитала под нее. Вот этот же, — клацнула она пальцами. — С этими плитами остановит патрон из пистолета Дениса. Их можно менять на потолще или потоньше, ну, ты знаешь. — Мне же ведь, в случае чего и броня Дениса подойдет? — удивилась я. — Это же безумно дорого! — Подойдет. — подтвердила та. — Но наша с ним броня предназначена для боя — ты видела, как у него она обвешана и насколько тяжелая? — Видела. — Ну и вот. И чтобы ее носить нормально — надо с ней тренироваться, плюс колени от нее со временем спасибо не скажут. В твоем же случае в таком обвесе нет необходимости, как и в тяжести. Она не столько весит и не будет стеснять движений. А если вдруг — его можно довести до того же уровня защиты, что и у Дениса — шея, пах, живот и прочие навороты. Но о скрытности придется забыть. Если придется что-то нести — сверху можно установить разгрузку отдельно. Можешь сравнить с моей. — кивнула та на другую стойку. Броня Ани имела, что логично, больше этих строп и огромное количество всяких, как они называли, подсумков. Единственное, что сильно выбивалось по сравнению с броней Дениса — у нее не было каких-то больших подсумков на животе — большая часть располагалась либо на боках и сзади, либо на отдельном поясе и с похожим расположением. — Для чего так? — спросила я. — Меньше высота силуэта будет, когда я лежу. — ответила та. — Денис если настроит себе на максимальное количество носимых патронов — то когда он ляжет, его магазины будут очень некисло поднимать торс над землей. — Поэтому я редко использую двойные подсумки на груди. — вздохнул он. — И расходую магазины оттуда первыми. Но десять магазинов — таки десять магазинов. Также броня Ани отличалась шлемом и какой-то сеткой, закрывавшей шлем сверху и спадающей на плечи. — Добавляет маскировки и скрадывает движения головы. — отметила та. — Не так заметно, что я поворачиваю голову и сложнее понять, куда именно я смотрю. Кстати, раз уж ты можешь нормально стоять — давай примерим на тебя твой комплект. Процесс надевания был мне в целом знаком по броне Дениса, так что это заняло не так много времени. Вместе со старшей Денис настроил регулировки, ориентируясь на меня и сейчас броня сидела на теле плотно обнимая, никуда не проворачиваясь, не бряцая и в целом особо даже не мешая движениям. И также, как у Дениса, на удивление, не давил на плечи. Младшая же тем временем откуда-то притащила зеркало. Выглядело для меня это, конечно, непривычно — на белой футболке теперь висела оливкового цвета броня, больше чем наполовину закрывавшая мою грудь и спину. Но, надо признать, что Анна не соврала — сидела она очень удобно. Правда, примерно от подмышки и до нижней части ребер бока были открыты, что немного смущало. — А бока? — поинтересовалась я. — Вот эта часть, — показала она на вышеупомянутую область. — Не закрывается почти ни на одном бронике, которые я знаю. Это и вентиляция и удобство, плюс эта часть обычно всегда скрыта за руками. Что касается боковин — они у тебя и так широкие, плюс в них также вставлены противоосколочные пакеты. Поэтому я показывала тебе стрельбу в основном из фронтальной стойки — так ты не подставляешь бочину, в которую тебе будут не против засадить. Плюс опытный противник из нашего времени будет стрелять тебе либо сюда, — показала она на место ниже брони, точно в пояс и ниже. — Либо вот сюда. — показала она на шею и вырез для нее. — Поэтому лишний раз их не открывай — укрытия, снижай силуэт и так далее. И, естественно, в ближнем бою тебе тоже будут стараться бить в бок, ниже или выше брони, если знают о ее наличии. Саму эту броню ножом или мечом не пробить. Как и из того, что она должна держать. Но с ног тебя может все равно сшибить. — Это я уже знаю. — вздохнула я. — Энергия все равно до тела дойдет. — Да. — щелкнула старшая пальцами. — И еще причина, почему такой класс защиты я тебе поставила — при падении в воду ты не пойдешь на дно. По крайней мере — сразу. Плотность плит несколько меньше плотности воды. Для нас с Денисом это менее критично — мы в своей броне и плавать пробовали тоже, плюс умеем ее быстро сбрасывать, если придется. Естественно, если ты установишь сталь или керамику — эта особенность исчезнет. — А у вас с Денисом что стоит? — Керамические плиты плюс все такое же СВМПЭ либо арамид с кевларом от осколков. Керамика тупо легче при сопоставимом классе защиты. Кстати, забыла — в огонь в своей броне лучше не лезь, эти плиты плохо переносят высокую температуру и либо поплавятся, либо потеряют прочность. 80 градусов — предел, после этого потеря прочности. В прочем, в открытом огне никому из нас ловить нечего. Подумывала заказать из арамида, чтобы он не горел, но он отвратительно переносит воду, а шансы попасть в дождь или в водоем у тебя в десятки раз выше, чем загореться. Второй же жилет был предназначен для того, чтобы прятать его под легкой одеждой, поэтому Анна выбрала белый чехол, так как та же рубашка в лагере у меня была белого цвета. Он был более гибким и закрывал несколько большую площадь тела, особенно бока. Но, как и с внешней броней, с ним были нюансы, например такие, что он не мог выдержать пулю, особенно бронебойную, из пистолета Дениса, даже несмотря на то, что по заказу Ани броня была немного усилена в области жизненно важных органов — там стояла тонкие пластинки, вшитые с тыльной стороны чехла. Но зато, как и большой, мог спасти от удара холодным оружием, что, по словам Ани, в наших условиях было не менее важным, учитывая, что мне так уже угрожали. Единственное, что она отметила помимо — в нем может быть жарко, что, в прочем, было мне не слишком важно. «Лучше будет жарко, — подумала я. — Чем меня проткнет ножом какой-то ненормальный». Конечно, отношения с Денисом были одним из факторов, который меня этой опасности и подвергал, но учитывая, что могло твориться в других лагерях и то, что мне до этого каждый раз, как и всем остальным, стирали память о лагере — лучше я буду в броне, но с памятью, чем каждый раз беспамятной овцой. Пусть я и не показывала этого внешне, но осознание того, что до Дениса со мной могло происходить что угодно, а я даже этого не помню, злило и пугало меня одновременно. Сколько раз я помогала и кому? Какие отношения у меня были с другими людьми и как они относились ко мне? С кем я общалась? С кем дружила? А может я уже много раз умирала или убивала кого-то? Или со мной происходило что-то еще хуже? Все это каждый раз стиралось и обесценивалось. Что бы там дальше ни было — больше я этого не хочу. По крайней мере — чтобы это было против моей воли. По сравнению с этим эта опасность для меня была просто ничем. Люди, желающие что-то делать и при этом делающие всегда выделялись, в том числе и рисками. А я не считаю себя лучше них.