Дикие лошади

      Сидя в кузове красного пикапа, Дерек чувствовал каждую кочку на грунтовой дороге; его подбрасывало каждый раз, когда колесо попадало на камень или в выбоину. Поездка доконала его ногу до пульсирующей глубоко внутри боли, и как бы он ни двигался, легче не становилось. Хотя Дерек не имел права жаловаться, нищим выбирать не приходится, а бесплатная поездка, она и есть — бесплатная.       Облако пыли окружало проезжающий по пустым дорогам фургон. Широкие поля тянулись на многие мили, где-то вдалеке вздымались высокие горы, и единственное, что разбавляло монотонность пейзажа, — заблудшие стада скота да небольшая группа лошадей. Ранчо Вайоминга выглядели точно так же, как все остальные ранчо Запада, на которых Дереку доводилось работать. Когда он был маленьким, от подобных видов захватывало дух. Он мог смотреть на золотые поля, зеленые пастбища и видеть на многие мили вперед. А сейчас Дерек старался избавиться от воспоминаний. Он просто лишний раз не высовывался и брался за всякую работу, способную его накормить.       Когда пикап затормозил на перекрестке, Дерек был уже весь в пыли и грязи. Из окна высунулся водитель:       — Эй, приятель, если ты направляешься в Шайенн, то тут наши пути расходятся.       Дерек взял свою сумку и осторожно перебрался через задний борт, стараясь как можно меньше опираться на левую ногу. Он перекинул сумку через плечо, поблагодарил водителя, и тот, приподняв в ответ шляпу, укатил дальше, оставив Дерека стоять в одиночестве на пустой дороге где-то посреди Вайоминга.       Парень смотрел на перекресток, чувствуя на шее палящие лучи висящего высоко над головой солнца. Водитель поехал направо, оставляя за собой все еще видимый пыльный след, так что Дерек направился прямо.

***

      Стайлз спустился по лестнице и споткнулся на последней ступени. В результате на кухню он буквально влетел, едва сохранив равновесие перед встречей с полом. Шериф не стал сдерживать смех.       — Прости, прости, — начал Стайлз, пересекая кухню, чтобы схватить пару маффинов, которые передала вчера вместе с отцом Этель из участка. — Знаю, что проспал.       — А я тебя предупреждал, — шериф налил чашку кофе и передал ее сыну. Маффины тут же оказались забыты в пользу уничтожения теплого кофе. — После ваших со Скоттом посиделок ты всегда просыпаешь.       — Я его неделю не видел, — пожаловался Стайлз. — И ты знаешь, что он скоро уезжает учиться в Калифорнию, пап, и кто знает, когда мы увидимся с ним в следующий раз.       — Знаю, — вздохнул шериф. — Разве я сказал что-то по этому поводу?       — Сказал!       — Я всего лишь сказал, что предупреждал тебя. В этом не было ничего такого.       Стайлз собирался поспорить, но понял, что отец был прав. Черт.       — Ну… ладно.       Папа кивнул, сверкнув насмешливым взглядом поверх края чашки. Допив кофе, он поставил чашку в раковину и сообщил:       — Мне нужно, чтобы ты проверил курятник. Пэрриш сказал, что Айзек вылетел оттуда с дикими воплями, потому что обнаружил там змею.       — Слабак, — фыркнул Стайлз, схватив пару маффинов и засунув один из них в рот, пока направлялся к своим рабочим ботинкам. Обувь вся была облеплена грязью, соломой и еще бог знает чем.       — Стоит напоминать тебе об инциденте с гремучей змеей в девятом году? — поинтересовался шериф.       — Не очень хорошо с твоей стороны, пап, — упрекнул Стайлз. Отец ухмыльнулся, подошел к шкафу, отпер его и, достав свое оружие, сунул в кобуру, пока Стайлз обувал ботинки. — Ты обещал никогда об этом не говорить.       — Я солгал.       — Это была гремучая змея! — Стайлз возмущенно взмахнул руками, и крошки полетели в разные стороны. — Лучше не связываться с гремучей змеей. Даже большинство взрослых мужчин боятся гремучих змей!       — Большинство взрослых мужчин не писают в штаны, — шериф хлопнул сына по плечу.       — А ты вообще на чьей стороне, а? — Стайлз сердито взглянул на отца. Шериф сжал его плечо и вышел в дверь, напомнив:       — Курятник.       — И я тебя люблю, пап, — отозвался Стайлз, последовав за ним на крыльцо. — Будь осторожен, ладно?       Шериф махнул рукой на прощание и уселся в свой Крузер.       Стайлз обошел дом и свернул на пыльную дорожку, ведущую к конюшне. Ранчо Бикон Хиллз обхватывало огромную территорию, на пастбищах паслись коровы и несколько лошадей. Оно принадлежало семье его мамы. Все начиналось с маленького клочка земли и нескольких коров еще в начале девятнадцатого века, после золотой лихорадки. А за последний век владения разрослись в огромное ранчо, хотя сейчас оно было меньше, чем десять-двадцать лет назад. После смерти мамы отец хотел все продать, но ни один из них так и не смог расстаться с этим местом. Мама любила его почти так же, как она любила Стайлза или его отца.       Подойдя к старой конюшне, явно нуждающейся в серьезном ремонте, он увидел припаркованные рядом фургоны Бойда и Пэрриша. Решив оставить курятник на потом, Стайлз зашел в конюшню, чтобы поздороваться с работниками ранчо. Внутри стояла удушающая жара, его клетчатая рубашка сразу же прилипла к коже, в воздухе висел тяжелый запах животных и навоза, но он был настолько привычным, что Стайлз его едва замечал. Пэрриш, Бойд и Айзек нашлись в глубине постройки.       — Привет, — подойдя, поприветствовал их Стайлз. Все кивнули, пожелали ему доброго утра, а Айзек чуть сдвинулся, чтобы он мог присоединиться к их кругу. — Я слышал, что ты сегодня утром был нехило напуган.       — Ненавижу змей! — Айзек провел рукой по лицу.       — А еще я слышал, что ты выбежал из курятника с воплями и весь в слезах, как дите малое.       — Не было никаких слез, — огрызнулся Айзек. Стайлз только посмеялся.       — Ты убил змею? — спросил он.       — Я убил, — ответил Пэрриш.       — Он отрубил ей голову, а внутри все еще были куриные яйца, — Айзека передернуло. — Много куриных яиц. Отвратительное зрелище.       — Айзек даже позеленел, — улыбнулся Пэрриш.       — Ты никогда не привыкнешь к работе на ранчо, верно? — спросил Айзека Бойд. — Ты тут уже два года, чувак.       — Знаю, — сказал Айзек, — просто я… ненавижу змей.       Айзек устроился на ранчо пару лет назад, когда требовалась дешевая рабочая сила. Они со Стайлзом ходили на одни и те же занятия и оба дружили со Скоттом. Как раз Скотт и предложил его кандидатуру. Честно говоря, Айзек был ужасным помощником на ранчо. Он был брезгливым и слишком мягкосердечным для всего того, что происходило на ранчо, а особенно на скотоводческом. Но он отличался трудолюбием и, что лучше всего, не просил взамен практически ничего, кроме проживания и питания. Заметив постоянные синяки на его теле, шериф сразу принял меры, а когда отец Айзека сел за решетку, то он тут же забрал парня к себе и поселил в маленьком гостевом домике на другой стороне основного конского пастбища. Пэрриш работал на шерифа уже несколько лет, присоединившись к ним после окончания местного сельскохозяйственного колледжа, а Бойда наняли, когда никто другой в городе этого не сделал. Они являлись единственными работниками на ранчо, помимо Стайлза, и тот без проблем мог признать, что людей им сильно не хватает. Очень сильно не хватает. Он бы с удовольствием отдыхал время от времени.       Но у Стайлза были проблемы с признанием фактического финансового положения ранчо. Если им в ближайшее время не удастся все исправить, то его, скорее всего, придется продать. Это одна из главных причин, почему он не уехал в колледж. Они не могли себе этого позволить, да и отец нуждался в его помощи тут.       Пэрриш и Бойд пошли отбирать скот на убой, Айзек направился к беременной телке, а Стайлз тем временем все же решил проверить дела в курятнике. Закончил он лишь в полдень, его рубашка к тому моменту вся пропиталась потом, а руки кровоточили в некоторых местах. Но курятник — всего лишь один пункт из того огромного списка работы, которую необходимо сделать.       Он размял спину и окинул взглядом поля. Какой-то маленькой частичкой своей души он ненавидел ранчо, но большей ее частью он это место очень любил, несмотря на все проблемы и нескончаемую тяжелую работу. Он видел маму в каждом поле, в каждом столбике забора и в каждой лошади, скачущей вдоль горизонта.

***

      Дереку пришлось сбежать из первого на его пути города, потому что парень с огромным фургоном и еще более огромной шляпой обвинил его в подкате к своей жене. На самом же деле Дерек просто сидел в закусочной, обдумывал свои дела и ел плохо приготовленный гамбургер, когда эта жена сама начала на него вешаться. Ссадина на подбородке и мучительный голод — вот, что осталось, когда ему удалось покинуть закусочную. Пройдя пять миль пешком, он все же смог поймать попутку до следующего города, но и там, к сожалению, не нашлось для него работы, так что пришлось есть на обед вяленое мясо и пятидневный хлеб, поскольку последние пять баксов он потратил на гамбургер, который даже не доел. Несмотря на убийственную боль в ноге, он отправился дальше по пустой дороге, надеясь поймать попутку.       Следующие два дня были полны постоянной ходьбой и отсутствием работы. Увидев, как Дерек скитается по округе и расспрашивает о возможности случайного заработка, одна пожилая дама пожалела его и пригласила к себе на обед, накормив целой тарелкой жареного цыпленка, овощами и печеньем. За последние несколько недель это был самый вкусный его обед, и он чувствовал себя немного виноватым за то, что объедает старушку. Хотя ее это, кажется, не волновало. Должно быть, ей просто было одиноко, и Дерек позволил ей выговориться, пока сам уплетал предложенную еду. Как правило, он очень не любил, когда люди с ним разговаривали, но она кое-кого ему напоминала, и ее пустая болтовня странным образом успокаивала. По большому счету, это была небольшая цена за бесплатный домашний обед.       Еще через два дня он купил в маленьком магазинчике грошовую почтовую карточку. Как и всегда, он не написал на ней ничего, кроме адреса Лоры. Ему нечего было сказать, просто хотелось, чтобы сестра знала, что он все еще жив. Дерек опустил карточку в почтовый ящик и, поймав попутку, съел остатки вяленого мяса и хлеба. Сидя в кузове фургона рядом с мешками сена, он старался не думать, какой голод его ждет, если он не найдет себе работу.       Солнце вот уже несколько часов как село, стало довольно прохладно, и Дерек немного продрог. Старенькая джинсовая куртка мало спасала от холода. Нога по-прежнему ужасно болела; уже давно он не ходил пешком столько, сколько в последние несколько дней, так что приходилось за это расплачиваться. Нога уже зажила и обычно тревожила только при перенапряжении и плохой погоде, но Дерек был уверен, что ежедневное многомильное хождение пешком — не то, что одобрил бы его лечащий врач. Хоть и стиснув зубы, но он продолжал свое путешествие.       Перспектива спать на открытом воздухе и молиться, чтобы его не нашли койоты, откровенно не прельщала. Впереди он разглядел дом с все еще горящими окнами. За последние десять миль полей и отдаленного мычания коров это был первый дом. Вряд ли простой стук в дверь принесет ему место для ночлега — он не был настолько наивен, но конюшня, сарай или даже зернохранилище прекрасно подошли бы для ночлега на несколько часов. Ему не впервой.       Дерек нашел металлические ворота и перелез через них, но получилось с трудом. Тут не было высокого забора, только колючая проволока и решетка, чтобы не позволить коровам уйти с территории. Глаза уже привыкли к темноте, так что он пошел по грунтовой дороге, стараясь производить как можно меньше шума.       Подойдя к дому, Дерек свернул в сторону стоящей недалеко конюшни. Кто-то в доме все еще не спал; Дерек видел мерцающий свет телевизора в окне на втором этаже. Однако в полуразвалившейся конюшне было темно и пусто. Дверь заскрипела, когда он открыл ее на достаточное расстояние, чтобы просочиться внутрь.       Запах внутри стоял сильный, но тут было тепло, и Дерек точно знал, что с разболевшейся ногой он дальше пойти не сможет. Пройдя мимо стойл с лошадьми, Дерек протянул руку, чтобы погладить ту, которая решилась взглянуть на ночного посетителя. Три пустых стойла располагались в дальней части конюшни, и он зашел в последнее. Судя по запаху, сено было чистым, поэтому Дерек скинул свою сумку, сам улегся на спину и просто дышал. Пульс бухал в ушах, нога болела так, как не болела уже давно, и он знал, что на этот раз слишком перестарался.       Дерек не стал на этом зацикливаться. Он подложил сумку под голову и устроился поудобнее, позволяя напряжению покинуть тело.       Спустя несколько секунд он уже спал.

***

      Направляясь к конюшне, Стайлз то и дело зевал. Он ненавидел вставать так рано, хотя, если честно, он мог с уверенностью сказать, что это было его любимое время дня. Вокруг стояла тишина, мир только просыпался, а слегка влажный от росы воздух пах свежестью. Небо было красивого цвета: фиолетовый уступал место розовым и оранжевым оттенкам. Можно было даже разглядеть на небе несколько звезд, и Стайлз всю дорогу через двор задирал голову, чтобы на них посмотреть.       Дверь конюшни натужно скрипнула при открытии, и да, Стайлз добавил этот пункт к нескончаемому списку того, что нужно починить. Хотя дверь стояла настолько низко в списке приоритетов, что он даже не потрудился это запомнить.       Когда Стайлз появился в конюшне, лошади заржали и задвигались в своих стойлах.       — И вам всем доброе утро, — сказал Стайлз, направляясь к мешкам с кормом. Опустив стакан внутрь, он набрал корма и пересыпал его в ведро первого стойла. Блоссом сунулась в кормушку, а Стайлз слегка погладил ее по носу. Он проделал то же самое с остальными четырьмя лошадьми и пошел в дальнюю часть конюшни, где лежала корзина для сбора яиц.       Но он туда не дошел, потому что остановился как вкопанный посередине пути. Там был человек. Какой-то неизвестный человек спал в последнем стойле. Стараясь производить как можно меньше шума, Стайлз подошел к двери и заглянул внутрь, чтобы получше рассмотреть нарушителя. Мужчина лежал на боку, и его лицо было скрыто руками почти полностью. Одежда на нем была грязная, ботинки совсем изношены, а кожа покрыта пылью и грязью. Стайлз не мог разглядеть лица, но заметил покрывающую его темную бороду.       Все так же беззвучно он попятился назад и вышел в незакрытую, к счастью, дверь. Оказавшись снаружи, Стайлз сорвался на бег и ломанулся через двор, буквально влетев в дом.       — Папа! — завопил он, когда ввалился на кухню. Шериф так перепугался, что чуть не выронил из рук чашку. — Пап, там какой-то человек в конюшне!       — Что? — воскликнул шериф. Он поставил чашку на стол и выхватил винтовку из оружейного шкафа. — Он тебе что-нибудь сделал?       — Нет, — помотал головой Стайлз. — Он спит в одном из стойл.       — У него есть какое-нибудь оружие?       — Я как-то не обратил внимания.       — Что конкретно ты видел?       — Грязный парень, лет тридцать, возможно, около сорока, изношенная одежда и небольшая сумка.       — Чертов бродяга, — нахмурился шериф. — Я разберусь с ним, — он вышел из дома, а когда Стайлз последовал за ним, развернулся и ткнул в него пальцем: — Нет.       — Я его обнаружил! — принялся спорить Стайлз.       — Ладно, — раздраженно фыркнул шериф, кинув взгляд сначала на сына, потом на конюшню, — но держись за моей спиной.       — Круто, мы сами идем ловить бродягу! — обрадовался Стайлз, но после недоброго взгляда отца исправился: — В смысле ты идешь ловить бродягу, а я просто молча смотрю и совсем не вмешиваюсь.       Шериф закатил глаза и направился вперед.       Когда они подошли к стойлу, мужчина все еще спал в той же самой позе. Шериф поднял винтовку и прицелился, а затем крикнул:       — Эй, ты! Подъем!       Бродяга подскочил, будто от выстрела, и сел прямо, потерянно озираясь по сторонам. Стайлз удивленно заметил, что человек намного младше, чем он думал изначально. Он оказался старше самого Стайлза, но ненамного, а выглядел даже младше, прижимаясь к стене, как испуганный зверек. Мужчина поворачивал голову из стороны в сторону, взгляд становился более осмысленным, и когда он заметил шерифа и направленное на него дуло, то тут же вжался в стену еще сильнее, как будто пытался стать как можно меньше. Стайлзу этот человек не показался преступником, и, судя по осанке отца, тот думал то же самое.       — Что ты делаешь в моей конюшне? — спросил шериф. Мужчина никак не ответил, только продолжил пялиться на винтовку. Сейчас, когда смятение и страх ушли, Стайлз заметил, что его взгляд на дуло стал каким-то злым. Но, возможно, все дело было в бровях. — Что ты вообще забыл на моем ранчо? Хотел что-нибудь украсть, а?       — Хм, я не думаю, что кто-нибудь полезет воровать, а потом ус… ой, все, заткнулся, — Стайлз изобразил закрытую молнию на губах, когда отец оглянулся через плечо. Мужчина смотрел на Стайлза, как на сумасшедшего.       — Парень, предлагаю ответить на мой вопрос. Я шериф Стилински, а ты незаконно проник на частную территорию.       — Мне просто нужно было где-то поспать, — сокрушенно вздохнув, тихо ответил мужчина. — За последние десять миль ваш дом был единственным.       — Наверное, потому что мы живем у черта на рогах, — сболтнул Стайлз, и мужчина вновь взглянул на него с недоумением.       — Стайлз, — шериф тяжело вздохнул и зажал пальцами переносицу, покачав головой. — Что я тебе говорил?       — Просто я не думаю, что этот бродяга собирается нам вредить, — после этого комментария лицо мужчины потемнело, и Стайлз невольно задался вопросом, а не перешел ли он черту.       Но шериф повернулся к незнакомцу и склонил голову вбок, рассматривая его.       — Тут я спорить с тобой не буду. Да его же ветром сдует. Сынок, — он обратился к сидящему на сене мужчине, — когда ты в последний раз нормально ел? Или нормально спал?       — Папа, а что ты делаешь? — прошептал Стайлз, хотя получилось не так уж тихо.       — Работаю шерифом!       — Послушайте, шериф, я знаю, что попал сюда незаконно, и мне очень жаль, правда. Я рассчитывал уйти еще до рассвета и не ожидал, что просплю так долго. Не арестовывайте меня. Я сейчас просто уйду, — мужчина поднялся на ноги, хотя это явно стоило ему большого труда.       — Нет, ты этого не сделаешь, — возразил шериф. Судя по взгляду незнакомца, он хотел то ли убить его, то ли разрыдаться. — Ты пойдешь в дом, позавтракаешь и выпьешь кофе.       — Что? — удивился мужчина одновременно со Стайлзом.       — Ты меня слышал. А теперь иди, пока я не передумал.       Мужчина перевел взгляд с шерифа на Стайлза, а затем схватил свою сумку и вышел из стойла, направившись вперед них на выход из конюшни. Стайлз заметил небольшую хромоту в его походке.       — Что все это значит? — спросил он отца, пока они вместе следовали за незнакомцем. — Завтрак?       — Стайлз, ты его видел? Этот парень моложе Пэрриша. Он выглядит как загнанная лошадь, а моя работа, как шерифа, — защищать людей. Так что я делаю свое дело. Защищаю людей.       — Он может убить нас во сне, — нахмурился Стайлз.       — Стайлз, уже завтрак. И я не думаю, что он рискнет накидываться на вооруженного офицера полиции.       — С чего ты так решил? Ты ведь ничего о нем не знаешь!       — Ты же сам его недавно защищал.       — Неправда! — воскликнул Стайлз.       — Ты сказал, что никто не будет красть вещи и засыпать при этом в конюшне.       — Это не означает, что его нужно приглашать на завтрак!       Шериф остановился прямо перед крыльцом. Стайлз видел в окно стоящего посреди кухни незнакомца.       — Он чуть старше тебя, Стайлз. И если по какой-то причине так случится, что тебе негде будет спать, я надеюсь, что кто-нибудь сможет проявить к тебе доброту и предложит горячий обед, прежде чем ты отправишься своей дорогой, — он провел рукой по лицу и тоже посмотрел в окно. — К тому же твоя мама поступила бы именно так.       Да и черт с ним, подумал Стайлз. С такой логикой он поспорить не мог, потому что отец был абсолютно прав. Мама приготовила бы такой завтрак, которого этот человек в жизни не видел, а затем собрала бы ему с собой провизии еще как минимум на неделю.       — Ладно, — наконец сдался Стайлз. — Я приготовлю ему завтрак.       Шериф хлопнул его по плечу и направился в дом.       Мужчина некоторое время неловко мялся на кухне, но шериф сжалился и выдвинул для него стул из-за обеденного стола. Он зашел в столовую, сел и осмотрелся по сторонам, балансируя на стуле так, словно в любой момент готов был сбежать.       — Как тебя зовут? — поинтересовался шериф, поставив возле его локтя чашку кофе.       — Дерек, — откашлявшись, ответил мужчина.       — Дерек, — кивнув, повторил шериф. — Что привело тебя в наши края? — Стайлз оглянулся через плечо, продолжая взбивать яйца. Дерек сверлил взглядом чашку, сохраняя молчание. — Сынок, это несложный вопрос.       — Я ищу работу, — ответил Дерек, все так же глядя на чашку. Стайлз повернулся обратно к плите, ощущая, что что-то с этим парнем не так. Он не мог понять, что именно, но тем не менее.       — И за какую работу ты берешься? — поинтересовался шериф.       — За любую, — ответил Дерек. — В основном это помощь на ранчо, но мне приходилось делать практически все.       Шериф кивнул. В столовой воцарилась тишина, пока Стайлз заканчивал готовить завтрак и раскладывал его по трем тарелкам. Глаза Дерека расширились, когда он поставил перед ним полную тарелку яиц, бекона и тостов, и Стайлз посчитал это странным, поскольку он всего лишь быстро смешал и обжарил продукты. Это ведь был даже не знаменитый хлеб Стилински. Стайлз поставил на стол свою собственную тарелку, а потом подал завтрак отцу.       — Стайлз, — хмуро произнес шериф, глядя на свою тарелку.       — Не начинай, — предостерег его сын и опустился на свой стул. — Омлет из белков, тост, томаты с авокадо и груша. Очень вкусный завтрак. Он думает, что я вдруг позволю ему есть обычный завтрак и забуду о… — Стайлз резко замолк, когда, повернувшись к Дереку, заметил, как тот буквально сгребает еду себе в рот. Пялиться нехорошо, и Стайлз прекрасно об этом знал, но в последний раз он видел, как кто-то ест вот так, еще в прошлом году, когда Бойд и Айзек соревновались в городском конкурсе по поеданию пирогов.       Заметив смолкнувший разговор, Дерек поднял взгляд, его уши моментально порозовели, и он выпрямился, смущенно вытирая рот салфеткой.       — Прошу прощения, — тихо сказал он и уже громче спросил: — Он не позволяет вам есть бекон, сэр?       Шериф оторвал взгляд от Дерека и потыкал вилкой кусочек авокадо на своей тарелке.       — Стайлз, сколько раз тебе можно говорить, что я ненавижу авокадо? — обратился он к сыну, а затем вновь взглянул на Дерека: — Он вечно пытается заставить меня есть здоровую пищу.       — Потому что врач запретил ему жирное! — воскликнул Стайлз. — К тому же авокадо вкусное. Я не знаю, почему ты его ненавидишь.       — Это отвратительно.       — А мне нравится, — сказал Дерек. — Особенно с ананасом или в смузи. Даже в салатах.       — Звучит не так уж плохо, — шериф задумчиво глянул на зеленое пятно в своей тарелке. — Да, пожалуй, попробую.       — Что? — возмутился Стайлз и, разинув рот, повернулся к Дереку. — Ты кто такой? Какой-нибудь странствующий колдун? Какое заклинание ты наложил на моего отца, что он охотно согласился съесть авокадо?       Дерек скромно улыбнулся, и, ух ты, это преобразило все его лицо. Стайлз задержал на нем взгляд еще ненадолго, а потом повернулся к отцу и указал на него вилкой.       — Я тебе это припомню. Вечером я приготовлю какое-нибудь огромное магическое Вуду-блюдо с авокадо, и ты его съешь без единой жалобы.       — Либо я ем это вечером, либо сейчас.       Стайлз со вздохом повернулся к Дереку:       — Мне его не победить.       Дерек быстро отвел от него взгляд и сфокусировался на своей пустой тарелке. Стайлз глянул на свою, в которой все еще было полно еды, и внезапно почувствовал себя не таким уж голодным. Он продвинул тарелку через стол, Дерек удивленно уставился на нее, и на какое-то мгновение Стайлз подумал, что он ее не примет. Но потом Дерек медленно пододвинул тарелку к себе и начал сгребать в рот яичницу.       Стайлз старался не смотреть на то, как ест парень, но у него не получалось. Особенно после того как он заметил немного приподнятые вверх уголки губ.

***

      Когда шериф с сыном вышли на улицу, Дерек начал собирать тарелки. Стайлз оглянулся на него через плечо и оперся на кузов полицейского Крузера, пока шериф открывал дверь машины.       — Хочешь, чтобы я его выгнал? — спросил Стайлз.       Шериф задумчиво взглянул на Дерека через открытую дверь дома.       — Этот парень вымотан и чертовски близок к истощению.       — Это не ответ на мой вопрос.       — Собери ему еды и отправь своей дорогой, — со вздохом сказал шериф. — У меня нет денег, чтобы платить кому-нибудь за работу.       — К тому же он точно убийца, — заметил Стайлз и на недоуменный взгляд отца добавил: — Ты видел, как он убил несчастный завтрак? Да это же уголовное преступление!       — Просто собери ему еды, которая долго не портится, — сказал шериф, захлопнул дверь Крузера и опустил стекло: — Но все же будь осторожен. Сообщи Бойду и Пэрришу, что у нас гость.       — Удачного дня, — пожелал Стайлз, оттолкнулся от машины и помахал на прощание рукой, когда машина медленно покатилась по грунтовой дороге.       Зайдя в дом, Стайлз не был готов к тому, что он увидел: Дерек стоял возле раковины по локоть в пене и мыл посуду. Даже Бойд, Пэрриш и Айзек этого никогда не делали, их попросту было не заставить, а в случае со Скоттом приходилось прибегать к угрозам. А Дерек мыл посуду, словно для него это совершенно нормально — помогать на кухне.       — Эй, что ты делаешь? — подходя ближе, воскликнул Стайлз. Дерек оглянулся на него через плечо.       — А на что это похоже?       — С моей стороны некрасиво поступать так с гостем, — Стайлз встал рядом с Дереком и взял полотенце для посуды. — Чувак, поумерь злость во взгляде. Я еще не полностью исключил возможность, что ты уголовник.       — Поумерь тупые вопросы.       Стайлз хотел было поспорить, но вместо этого запрокинул голову и рассмеялся. Дерек глянул на него, как на умалишенного, и вернулся к мытью посуды. Отсмеявшись, Стайлз начал осторожно разглядывать Дерека.       Трудно хорошо выглядеть, когда на тебе десять слоев грязи. А еще, откровенно говоря, от Дерека воняло. Понятное дело, что он черте знает сколько провел в дороге, но все же. Он был грязным, голодным и вонял.       Это Стайлз игнорировать не мог. Папа сказал отправить Дерека в путь, и разумно было бы поступить именно так, но в Стайлзе, скорее всего, было слишком много от его матери. Дерек совершенно точно нуждался в помощи, и… ну, возможно, стоило его хотя бы отправить в ванную и накормить обедом.       Стайлз болтал все то время, пока вытирал вымытую посуду. Дерек в ответ не сказал ни слова, но его это особо не беспокоило. Он говорил на отстраненные темы, не выдавая никакой важной информации на тот случай, если Дерек какой-нибудь психопат (хотя он уже находился внутри дома, что само по себе могло дать ему достаточно информации, но это неважно). В основном он рассказывал о лошадях, конюшне, а также о пойманной Пэрришем и напугавшей вчера Айзека гремучей змее.       Когда они закончили с мытьем посуды, Дерек схватил свою сумку возле двери и молча направился к входной двери.       — Подожди! — крикнул Стайлз. Дерек обернулся и вскинул брови. — Слушай, мне нужно еще кое-что сделать. Например, собрать в курятнике яйца, которые, скорее всего, будут разбиты или измазаны в курином помете, но это к делу не относится, — Дерек нетерпеливо переступил с ноги на ногу, и Стайлз заметил гримасу боли на его лице, когда он наступил на левую. — Тебе не обязательно уходить прямо сейчас. То есть скоро наступит время обеда, и у нас будет куча еды, если, конечно, Бойд всю ее не съест. Еще наверху есть ванная, а ты выглядишь как человек, который определенно нуждается в ванной. И пахнешь, если честно, соответственно.       Дерек впился в него взглядом, но Стайлз лишь улыбнулся. Игра в гляделки продолжалась до того момента, пока Дерек не вздохнул:       — Ладно.       — Круто! — Стайлз улыбнулся еще шире и хлопнул в ладоши. — Тогда пойдем наверх, я покажу тебе, где там и что находится.       Стайлз повел Дерека наверх по узкой лестнице старого фермерского дома. Формально папа сказал отправить Дерека в путь, так что Стайлз пустил его не в папину, а свою ванную. Дерек помоется в его ванной, а когда он уйдет, Стайлз просто обработает все «Клороксом».       Он показал Дереку, где находятся мыло, шампунь и полотенца, а затем извинился за отсутствие лишней зубной щетки.       — Я спущусь в курятник, а потом отправлюсь на ферму. Чувствуй себя как дома, поешь, посмотри телевизор в гостиной, — предложил Стайлз Дереку, стоящему посреди ванной со сложенными на груди руками. — Только, пожалуйста, не надо ничего красть, ладно?       Дерек просверлил его взглядом, и Стайлз понял, что это, скорее всего, единственный ответ, которого он дождется.

***

      — Дерек? — позвал Стайлз, вернувшись домой пару часов спустя. Он заглянул в гостиную, но не обнаружил никаких следов Дерека. Пульт по-прежнему лежал там, где отец оставил его прошлым вечером. Стайлз решил поискать наверху. Внутри клокотало странное чувство, и в этом не было никакого смысла. С чего бы ему беспокоиться, что какой-то бродяга оставил их дом и отправился в дальнейший путь?       Проверив в ванной, Стайлз заглянул в свою спальню и обнаружил посреди кровати огромную глыбу со свисающими с края босыми ногами. Он на цыпочках подошел ближе и внимательно посмотрел на Дерека. Крепко спящий и без десятифунтового слоя грязи он выглядел… иначе. Лицо казалось расслабленным и молодым, без прежней усталости. Дерек не стал надевать клетчатую рубашку, в которой ходил раньше, и остался в одной майке. Стайлз оглядел его руки и плечи, худые, но сильные мышцы и узкую талию. Он задержал взгляд на предплечьях, заметив шрамы на руках, и стало вдруг интересно, откуда они могли взяться. Взгляд продолжил свое путешествие вниз по изношенным джинсам и остановился на босых ступнях.       Что-то екнуло в груди Стайлза, и он спешно отвернулся.       Выходя из комнаты, Стайлз увидел возле двери ботинки и сумку. Он оглянулся через плечо, но Дерек по-прежнему крепко спал. Одежда на нем была грязная, и Стайлз мысленно пнул себя за то, что не предложил ему чистой. Меньшее, что он мог сделать сейчас, это кинуть оставшуюся одежду Дерека в стирку, пока тот спит.       Спускаясь вниз вместе с сумкой, он держал ее как можно дальше от себя, потому что она была покрыта всевозможными непознаваемыми пятнами и воняла практически так же сильно, как и Дерек. В прачечной он поставил сумку на крышку сушилки и заглянул внутрь. Там было мало вещей: еще одна пара изношенных джинсов, две рваные рубашки, две пары дырявых носков и пара сильно застиранных трусов. От вещей несло запахом тела, пота и затхлости, и Стайлз скривился, забрасывая их в стиральную машину. Взглянув еще раз на сумку, он решил постирать ее вместе с вещами, но сначала нужно было ее полностью освободить. Два куска вяленого мяса и заплесневевший хлеб немедленно отправились в мусорку. Внутри так же нашлась потрепанная книга в мягкой обложке, а вот в карманах оказались несколько более личных вещей. Карманные часы с выгравированным волком и медальон со сломанной застежкой и двумя затертыми до неузнаваемости фотографиями внутри.       Но самым интересным из всего, что нашел Стайлз, оказался кожаный бумажник. В нем не было денег или документов, только две фотографии. На фотографии слева была семья, и Стайлз с легкостью узнал молодого Дерека. Он выглядел счастливым в окружении четырех людей. Как понял Стайлз, это были его родители и две сестры. На второй фотографии была лошадь — большая, черная Андалузская красавица. Дерек сидел верхом на ней и улыбался, глядя в камеру.       Стайлз смотрел на фотографии, ощущая, словно он залез во что-то очень личное. Дерек был для него чужим человеком, и не следовало совать нос в его дела. Закинув вещи в стирку, он добавил в два раза больше порошка, просто потому что, а затем отнес бумажник и остальные личные вещи на стол в гостиную.       Пока одежда стиралась, Стайлз выполнил несколько дел по дому. После окончания цикла он запустил стирку заново, потому что вряд ли настолько загрязненные вещи смогли отстираться с первого раза. Пэрриш, Бойд и Айзек зашли на обед, и Стайлз отложил порцию для Дерека, поскольку тот по-прежнему спал. Он заходил в свою спальню два раза, просто чтобы убедиться, что Дерек все еще дышит. Меньше всего ему нужен был труп в кровати.

***

      Дерек просыпался медленно, груз сна все еще давил и дезориентировал. Окружение казалось незнакомым, и он никак не мог понять, где находится. Но что самое странное, он лежал на кровати. Дерек не помнил, когда он в последний раз спал на кровати.       Он резко сел, мутным взглядом осматривая комнату. Начали возвращаться воспоминания о событиях утра: конюшня, направленная на него винтовка, завтрак, Стайлз. Дерек перевернулся и свесил ноги с края незнакомой кровати, проведя рукой по лицу. Не стоило засыпать на кровати парня, но, выйдя из душа, он чувствовал себя чертовски усталым. Он планировал всего лишь отдохнуть несколько минут, но у его тела, видимо, были другие планы.       Дерек поднялся с кровати, тело ото сна было немного непослушным, но он чувствовал себя намного свежее, чем раньше. Даже нога не так сильно беспокоила, пока он шел к двери, чтобы обуться. Пора было уходить, он и так уже злоупотребил их гостеприимством.       Уже обув ботинки, он вдруг заметил, что его сумки нет там, где он ее оставил. Дерек запаниковал; в ней было собрано все его имущество. А когда первоначальная паника стихла, его лицо помрачнело, поскольку в голову пришла мысль о том, куда она могла деться.       Дерек спустился вниз по лестнице. Следуя за шумом оживленного копошения, он прошел через кухню и попал в маленькую прачечную, где Стайлз напевал себе что-то под нос, стоя перед стиральной машиной и сушилкой, и складывал белье Дерека.       — Что ты делаешь?       Стайлз испуганно развернулся, схватившись за сердце.       — Бля, чувак, не надо так подкрадываться. Как спалось? Ты вырубился и, видимо, спал очень крепко. Мне удалось отложить для тебя обед, хотя Пэрриш и Бойд ныли, что они жутко голодные. Я спрятал его в духовке — никто из них никогда бы не догадался там поискать.       Дерек медленно дышал через нос, стараясь сохранять спокойствие. Получалось не очень хорошо.       — Что. Ты. Делаешь?       — Складываю твои постиранные вещи, — недоуменно ответил Стайлз.       — Ты не имел права, — Дерек подошел и вырвал из его рук свои вещи. Взяв сумку, он начал в ней рыться, в надежде найти кожаный кошелек. — Где он? — пробубнил он себе под нос и уже громче рявкнул: — Где остальное?       — В гостиной, — на лице Стайлза отражался полнейший шок, он вжался в стену и испуганно наблюдал, как Дерек со злым взглядом собирает свою одежду.       Дерек запихнул все в сумку одной бесформенной кучей и рванул через кухню в гостиную. Найдя там оставшиеся вещи, он кинул их поверх остальной кучи и пулей вылетел из дома, не сказав больше ни слова.       Пока он мчался по грязной подъездной дороге, все в нем буквально кипело, но Дерек так и не оглянулся.