Save yourself

Игристое дало о себе знать уже после первого бокала. Передвигаясь от картины к картине, Тэхён и Чонгук то и дело восторженно перешептывались, попутно делая глотки розового, под стать всему на выставке, шампанского. Под действием алкоголя Ви становится открытым и общительным, тяга к приключениям оказывается неуправляемой, глаза начинают блестеть, а улыбка не сходит с лица - полная противоположность себе трезвому. Выпивший Ви согласен на многое, а пьяный – на все. Напивается Тэ чертовски быстро. К счастью, парень выдрессировал в себе самоконтроль. Сможет остановиться вовремя. Чонгук безумно интересный собеседник. Обсуждая работы художника, Ви нередко ловил себя растворившегося в словах парня. Он чувствовал картины, видел их суть, забирался в душу художника, крал его эмоции и проговаривал вслух, украшая утонченными метафорами и неповторимыми аналогиями. – Ты художник? – несмело поинтересовался Тэхён. – Я не художник. А вот ты – да, - ухмыльнувшись ответил Чонгук. Автоматически посмотрев на свои ладони, парень не увидел ни одного мазка акрила, они были безупречно чистыми и ухоженными. Недоуменно заглянув в темные карие глаза Гука, Ви нашел себя затянутым в вязкий омут, брошенным в глубокую пропасть, посреди необъятной бездны. – Ты смотрел на Джина, точно тот Абраксас воплоти. Молился на него взглядом, - пояснил Чонгук. Загадочно улыбнувшись, парень взял руку Тэ и повёл к выходу: – Пошли подышим свежим воздухом, а то тут становится тесно. Тэхён попутно осушил почти полный бокал шампанского одним глотком и поставил на поднос официанта. «Опрометчиво», - запоздало отметил про себя блондин, уже почувствовав действие алкоголя, который тёплой струёй побежал по венам.

***

А в это время Джин возносил молитвы своему Богу. Запершись в свободной художественной студии по соседству с залом, в котором проводилась выставка, Хосок возбужденно облизал губы. Розоволосый принц – его сегодняшний трофей. Запечатав губы художника своими, парень пустил раскрепощенные руки под полупрозрачную рубашку. Провел тонкими пальцами по рельефному позвоночнику, заставив того прервать жаркий поцелуй и изящно выгнуть спину. Нежно лаская возбужденные соски, Хосок оставил дорожку невидимых поцелуев на шее, завершив её у ключицы алым засосом. Тихо стонущий Джин, похоже, уже дрейфует где-то сладостном океане возбуждения. «Слишком рано», отмечает про себя Хоби и, облизнув ухо художника, впился клыком в мочку – с Хосоком расслабляться нельзя. Стянув с широких плеч рубашку и вдохнув ванильный и пряный одновременно запах тела, рыжий отстранился и всмотрелся в сегодняшнюю жертву. Сквозь окна пробивался свет фонарей, нежно освещая комнату и ложась неровными пятнами на возбужденный торс Джина. Точно живописец, Хосок принялся впитывать в себя каждую деталь своего натурщика. Будто ожившее с полотен искусство, он манил в мир жарких фантазий. В глазах читались звёзды, а на губах жаркие вздохи. Хосок поддался. Притянув за талию и впившись в розовые, под стать волосам, губы, парень пальцами вырисовывал узоры на мускулистых плечах партнёра. Запустил руку в штаны и крепко стиснул упругую ягодицу ладонью. Негромко застонав, Джин придвинулся к страстному незнакомцу и уже каменным пахом упёрся в живот. «Не так быстро, сладкий» - шепчет хриплым басом Хоби и, запустив руки в мягкие розовые волосы, начал неспешно опускать того на колени. – Сначала нужно заработать, - с гордым оскалом, смотрит уже сверху вниз на художника. Джин обескуражен наглостью и развязностью явно младшего на несколько лет парня. Это заводит. Тонкие пальцы захватывают пояс и расстегивают кожаный ремень, тут же справляясь с пуговицей на брюках. Стянув красные брифы, принялся медленно облизывать головку. Томит, сука. Обрисовывая кончиком языка и умоляя желать большего, он внезапно принял ртом весь член Хосока, исполняя глубокий минет. Мурашки табуном проносились по коже Хоби. Художник явно не новичок в этом деле. Поочередно, то еле касаясь, то захватывая всей ротовой полостью твердый пенис, то останавливался, затем за секунду ускоряясь, он возносил себя в топ лучших минетов в жизни рыжеволосого, а их у него было предостаточно. Вовремя остановив парня, уложил того животом на деревянный, усеянный бумагой и кисточками стол, он обильно смочил слюной пальцы и принялся поспешно разрабатывать уже опытный зад Джина, который и без того мог целиком принять Хосока в себя, а другой рукой надрачивая, заставляя Джина ловить звёзды, сияющие под потолком. Секунды перешли в разряд часов для одного и другого. Хосок любит томить других, но в первую очередь себя - так десерт кажется слаще. Наконец надев презерватив на пульсирующий член, он раздвинул мягкие ягодицы парня и начал медленно входить в него. Делая затяжные движения, Хоби заставляет Джина самому двигать бёдрами, стонать от возмущения и возбуждения. Дойдя до крайней точки, Хоби начал входить и выходить в бешенном ритме, закусил шею художника и потерялся в нирване, нахлынувшей с невероятной мощью. Электрические импульсы скакали по залитой мягким светом студии, стоны разрушали девственную тишину. Полный экстаз. Блаженство подхватило случайных встречных и превратило в людей, крепко связанных узами таинства ночи. Одновременно взорвавшись оргазмом и полностью увязнув в эйфории, парни, тяжело дыша, заключили сделку с самим дьяволом обжигающим поцелуем со вкусом элитного выдержанного виски. Разорвав сладкие оковы, Хоби губами впился в плечо розоволосого и поставил яркий засос – за Тэхёна. Быстрый перепихон превратился во что-то большее, но не стремящееся развиться за пределами студии. – Парень, и как мы не встретились раньше? - с блаженной улыбкой интересуется Джин, глядя на заправляющего в брюки рубашку, Хосока. – Я редко бываю на подобных мероприятиях, но теперь, кажется, не пропущу ни одной выставки, - ухмыляется парень. – Не хочешь сказать мне своё имя? – Обычно я предпочитаю не распространятся, но для того, чтобы ты не забыл внести моё имя в «списки приглашенных» всех следующих своих «вечеринок», меня зовут Чон Хосок, - подмигнув ответил парень. – Можешь не сомневаться, отныне ты всегда желанный гость у меня в студии, - театрально послал воздушный поцелуй розоволосый принц. Всё таки, Хоби без ума от художников. Одевшись, они вышли в помещение, которое по-прежнему наполняли вдохновенные искусством и расслабившиеся под действием алкоголя гости выставки. Хосок не сразу заметил отсутствие друга, но точно убедившись в пропаже, не на шутку забеспокоился – выпившего Тэ нельзя упускать из виду.

***

– Спасибо, что выручил моего Чимина в тот день, - с неизменно манящей улыбкой произносит Чонгук. Выйдя подышать свежим воздухом, парни забрели в тускло освещаемый уличными фонарями парк. – Откуда ты знаешь? – с подозрением спрашивает Тэхён. Перед глазами все плывет, не стоило допивать шампанское. – Я попросил парочку моих охранников проследить за ним, Чимин требует особого внимания. – Внимания? Да ты, сука, изменил ему и бровью не повёл! Он теперь точно к тебе не вернётся, осёл. – Уже вернулся, - спокойно отвечает Гук. – В отношении этого парня всё не так просто, Тэхён. – Вау, после такого цирка он тебя простил? Гонишь! А ты расскажи. Обожаю разгадывать загадки, - нагло вторит Тэ. В его состоянии контролировать речь довольно сложно. Подавив раздражение, брюнет пытался как можно деликатнее подобрать слова. – Чимин, он довольно необычный… – Это я заметил, - перебивает Ви. – Ты видел его руки? – обращается к парню Чонгук. – Нет, в кафе он отказался снимать куртку. А что с его руками? – От запястий и до плеч они все в глубоких шрамах и порезах. Режет сам себя. – Зачем? - шепотом спрашивает Тэхён. Чонгук решает раскрыть все карты сразу. – Мин помешан на боли, в особенности на психологической. Он просто жить без нее не может и, если ментальная боль недостаточно сильная, он начинает добивать себя физически, - Гук посмотрел на озадаченное лицо Ви. – Его это возбуждает. – Как боль вообще может нравиться? – никак не возьмёт в толк блондин. – Все любят боль в той или иной степени, но Чимин – патологический пример мазохизма. Парень режет себя и надрачивает одновременно. Поэтому он никогда не уйдет от меня, я приношу ему самую сладостную боль из всех возможных. Он зависим от меня, я его хозяин. Холодный оскал Чонгука начинает пугать Тэхёна и он решает перевести тему: – Ты не похож на того, кто ездит в метро. – Я и не езжу, а вот Чимин – да. И я знаю, что он всегда садится в один и тот же шестой вагон ровно в 19.44, как часы. А еще я знаю, что он опять начал себя резать. Значит, пора мне заставить его страдать. Мин, как и я, жуткий собственник, поэтому мой выбор пал на измену, идеальный план. Но тут мои люди мне докладывают, что какой-то блондин утирает слёзы Чимину, угощает кофе и провожает домой, не позволяя ему полностью опуститься на глубину отчаяния. Я ненавижу, когда мои планы срывают, Ким Тэхён. Ви посмотрел в глаза Гука и испуганно отступил назад. Жестокий, ледяной взгляд сковывал. Чонгук достал из заднего кармана складной нож и, раскрыв его, повалил Тэ спиной на траву. Приставив острую холодную сталь к горлу испуганного парня и пустив струю крови, он резко впился в дрожащие губы блондина. Неожиданно для самого себя, Тэхён начал отвечать на грубый поцелуй сумасшедшего парня. Палач искусно кусал губы, вводил в транс языком, но нож от горла не убирал. Жесткий поцелуй казался Ви на вкус как сахар, сладким настолько, что сводило скулы. В животе у асексуального парня перемешались страх, адреналин, усталость, алкоголь, восторг, омерзение, боль и… Возбуждение?