Save yourself

Тягучее, вязкое, сладостное чувство приятно обжигает низ живота. Мурашки табунами проносятся по всему телу. Хочется застонать, чтобы хоть немного освободится от жара внутри. «Мне так хорошо», - такое с Тэхёном впервые, но он знает, как зовется это чувство. Напуган, но останавливаться не хочется совсем. Беспомощно лежа на влажной от ночной росы траве, его все устраивает. И нависший над ним чокнутый парень, и нож в его ладони, и размазанная по коже запекшаяся кровь. Блондину нравится, он безумен не меньше Чонгука. Наконец убрав нож, рукой крепко сжимал украшенную кровоподтеками изящную шею Тэ, ни на секунду не прерывая грубый поцелуй. Хамски закусил нижнюю губу парня клыком и оттянул, языки переплетались и связывались в узлы. Гук запустил вторую руку в мягкие блондинистые волосы и резко потянул, заставляя того прогнуться. С неожиданной нежностью начал зализывать продольную рану вдоль шеи Тэхёна, языком ощущал неестественно учащенный пульс, слышал прерывистое дыхание. Придвинув колено к паху, стелившийся под ним Ви негромко застонал. Эрекция. Крышу снесло. Окончательно. В полночь вселенная пахнет звездами. Звезды пахнут магией. Магия – Чонгук. Тэхён опьянен шампанским, ночью, чокнутым парнем, который легкими движениями рук расстегнул пуговицы рубашки и языком принялся ласкать соски. «Я хочу тебя», - проносится в голове у блондина, но высказать вслух не решается. Он несмело запустил руки под рубашку Чонгука и резко впился ногтями в кожу, когда тот неожиданно закусил сосок клыком. – Ты за это заплатишь, шлюха, - разъяренно шепчет парень. – Я не разрешал тебе меня касаться. Ви дрожит от страха и трепещет от восхищения. Он не знает, что с ним творится. Брюнет доводит его до изнеможения, околдовывает, пугает. Гук рывком переворачивает провинившегося на живот, приподнимает тому бёдра, а лицом утыкает в траву. Расстегивает ремень, затем ширинку, отрывая пуговицу. Грубо срывает брюки и рукой надавливает на налитый кровью член парня. Тот стонет. Брюнет запускает руку в боксеры и крепко сжимает набухшую плоть. Грубо кусает плечи Тэ через рубашку и, наклонившись к уху, шепчет хриплым басом, требуя ответа: – Ты хочешь, чтобы я продолжил? Вопрос, которого Тэхён ждал, на который сам себе боялся ответить. Положительный ответ перечеркнет все годы, которые он считал себя асексуальным. Похоже, парень слишком поспешно и необдуманно повесил на себя сковывающий ярлык. Похоже, из всех правил есть исключения. Негативный – заставит страдать, возможно даже от рук рехнувшегося искусителя – Чонгука. Почему Ви ни разу не возжелал тех красоток, которые добровольно были готовы без остатка ему отдаться? Почему до этого момента не возбуждался от прикосновений парней? Не находил поцелуи приятными? Почему именно тот, кто оказался достаточно безумным, чтобы приставить нож к горлу? Чонгук выпустил на волю зверя, с которым справится не под силу, похоже, даже ему. Накопленное годами либидо затуманило голову, мысли, здравый разум. Телом руководили животные инстинкты, блокируя лишь один - инстинкт самосохранения. – Да, - Тэхён открыл ящик Пандоры. Пути назад нет. – Тогда тебе стоит как следует извиниться передо мной, - удовлетворенный Гук обжег шепотом ухо парня. Ви не знает, за что ему следует чувствовать себя провинившимся, но перечить не станет. – Извини. Жесткий шлепок по упругой заднице. Тэ взвыл. – Не смей фамильярничать со мной. Знай своё место, грязная шавка, - рычит брюнет. – Запомни, здесь я хозяин, а ты – жалкая псина. Блондин возмущен, раздражен и чертовки возбуждён. Сейчас он готов на всё ради, по сути, сексуального маньяка. – Прошу прощения, хозяин, - медленно на выдохе изрекает Ви. Еще один удар, в этот раз уже ближе к пояснице. – Мне очень жаль, хозяин, - уже громче. Резко хватает за волосы и со всей силой оттягивает. – Простите меня, хозяин, - срывается на крик блондин. Чонгук обвивает руки вокруг шеи жертвы и принимается душить. – Хооозяяяииин, - задыхаясь, вопит Тэхён. Брюнет разжимает мертвую хватку и медленно ведет кончиками пальцев по спине парня, доводит до поясницы и обвивает ту, сменяя путь уже от паха к груди. Найдя соски, принимается массировать. – Я знал, что ты меня не разочаруешь, - сквозь холодный оскал торжественно произносит Чонгук. Тэхён потерян. Гордость таится где-то на окраинах сознания, рядом со здравым разумом и замутненным рассудком. Брюнет решительно берет нож, на котором засохли капли крови Ви и подносит к ладони. Рывком делает глубокий надрез от большого пальца до мизинца. Ви шокировано вздрагивает, наблюдая за действием наклонившегося к спине Гуку через плечо. «Зачем?». Алая жидкость стремительно заструилась по тонкому запястью. Бросив острый нож на землю, подносит окровавленную руку к пульсирующему члену блондина и принимается надрачивать, используя кровь как смазку. Безумство перетекающее в безумие. Безрассудство граничит с патологией. У Тэхёна непроизвольно начинают течь слёзы. Он не жалеет себя, не жалеет «хозяина». Парень восхищен его поступком, благодарен за принесённую жертву, за столь дорогой дар. Всхлипы смешиваются со стонами. Чонгук ускоряет свои движения, кусает вздрагивающие плечи своей шавки. – Я сейчас кончу, - протягивает Ви. – Ты кончишь, только когда я тебе разрешу, понял? – Хозяин, пожалуйста, позволь мне кончить, - ноет блондин. – Громче, - требует брюнет. – Разрешите мне кончить, хозяин!, - кричит Тэ. Парень не отвечает, начиная надрачивать Ви с еще большей скоростью. Стоны провинившейся суки – его музыка. Её всхлипы – молитва Чонгука. – Кончай! – наконец произносит палач. И Тэхён разбивается россыпью ярких звёзд. В глазах пляшут огни, в животе бушует огонь, в голове поселилась невменяемость. Кажется, ему еще никогда не было так хорошо, так кайфово. Он лёгок словно перышко. Дрейфует в тёплом океане грехов и вожделения. Сердце выплясывает самбу. Давление где-то за облаками. Ви разбил себя и собрал заново. Нет. Это сделал Чонгук. За вечер выдрессировал дворнягу и превратил в свою верную суку. Неограненный алмаз оказался пластилином в руках, которому хозяин волен придать любую из всех возможных форм. Закончив, брюнет обошёл и наклонился к содрогавшемуся в множественных оргазмах Тэхёну. Пальцами приподнял лицо и застыл в изумлении: из пухлых искусанных в кровь губ доносилось учащенное дыхание, на щеках горел алый румянец, капли пота катились по скулам и срывались с подбородка. Ясные голубые глаза выражали ненависть, преданность, благодарность и отрешенность одновременно. Чонгук провёл ногтём по нижней губе и поднёс ко рту ладонь изрезанную в мясо, со смесью крови, смазки и кончи. – Лижи, - рыча шепчет хозяин. И он не смеет перечить. Проводит языком по ровному порезу, боится нечаянно причинить еще больше боли. В ротовой полости смешался железный привкус алой жидкости, сладковатый – своего собственного семени и солёный – от слёз, которые градом катились на ладонь Гука, пока Тэ вылизывал ту дочиста. – Хороший мальчик, - с улыбкой изрекает брюнет и делает глоток из маленькой бутылочки, которую достал из кармана. Ласково целует. По-прежнему воздушно-сладко. Раздвигает искусанные губы своими и вливает горькую жидкость в горло парня. Тэхён поперхнулся, начинает задыхаться и тянется руками к отстранившемуся Чонгуку. – Люблю послушных, - слышит будто сквозь туман хриплый голос хозяина Ви. Проваливается на час в бездну. Находит себя на том же месте, во влажной траве. В одной рубашке со спущенными брюками, весь в грязи, росе и крови. Сгнивший заживо. Пытается собрать осколки самого себя по всему телу, не выходит – ускользают из рук. Сил встать не находится. Сил жить - тоже. Видит телефон, лежащий в траве в нескольких метрах. Преодолевает километры, пытаясь до него дотянутся. Беззвучный режим, 40 пропущенных от него, единственного небезразличного, нажимает «перезвонить» и слышит беспокойный голос Хосока: – Где ты? С тобой все в порядке? Милый, не молчи! – хнычет друг. Тэхёна хватает только на два слова. – Спаси меня.