Save yourself

Утро встретило резкой болью в затылке и ноющей в области задницы. «Водыыы» - единственная мысль отзывается эхом в голове. Находит Тэхён себя в своей квартире. Повсюду валяются окурки, использованные презервативы, пустые бутылки из-под алкоголя. Кто-то наблевал на простынь, белая липкая жидкость засохла на поясе. В помещении ни души. На часах 15.40. Не очень-то и утро. Обрывочные воспоминания проносятся в сознании, не задерживаясь ни на секунду, они не складываются в полную картинку. Вот он заходит в клуб с Юнги и Чимином, видит Хосока на пилоне, курит, танцует, и вот его трахает лучший друг, потом он ему отсасывает на пару с Мином, помнит как садится в тачку Юнги, целуется с ним, рядом Хоби дрочит Чиму, едут в какой-то очередной клуб, потом еще куда-то, и еще. В памяти пропасть. Как он оказался дома? Почему здесь разгром? Что еще произошло ночью? – Тэ не знает и не уверен, что хочет. Пошатываясь от боли, блондин плетётся на кухню и запивает таблетку от похмелья литром воды. Залпом. Снова проваливается в сон. Очухивается – 7.23. Уже легче: голова почти не болит, засухи во рту нет. Душ стаёт панацеей: смывает пот, усталость, сомнения. Вводит в транс. Решив, что винить себя в аморальном поведении, по меньшей мере, бессмысленно, предпочитает не думать об этом вообще. Знает, что с бардаком справиться сам не сможет и вызывает уборщиц на дом. Звонит Хосоку – гудки в ответ, впрочем, это очень в его стиле, друг отвечает только тогда, когда это нужно только ему. Номера Чимина у него нету. Юнги, даже просто внешне, удалось вспомнить не сразу. Чувство, что та ночь была лишь очередной фантазией Ви, иллюзией, созданной извращенным умом. Но боль настойчиво напоминает о себе при каждом движении и является единственным подлинным доказательством существования времени, проведённом в абсолютном вожделении. Тэ совершенно не смущает, что он уподобился зверю, предпочтя похоть благоразумию, переспав с самым близким человеком - лучшим другом, потом отдавшись первому встречному, потеряв рассудок от влечения. За неделю он полностью предал себя и свою веру. Кого теперь видел в зеркале блондин? Чей взгляд, полный похоти, в нём отражался? Узнали бы своего сына родители? Остались бы такими же преданными те влюбленные девушки, которые называли Тэ «сказочным принцем»? – в ответ лишь ледяной оскал. Похоже, даже собственное имя ему уже не принадлежит. Так ли Юнги стал Шугой, а Хосок Джей-Хоупом? Находиться в уже блестящих от чистоты апартаментах невыносимо. Руки не держат кисть. Голова – крышу. Решив, что надо проветриться, Ви бесцельно выходит на улицу. Вдыхает пыльный воздух – пахнет приближающимся октябрём, с каждым днём плюсы стремительно падают, приближаясь уже к весьма холодной осенней температуре. Ноги сами ведут блондина к метро. На станции покупает эспрессо, наслаждается горечью – изменяет себе во всём. Шагами измеряет перрон по диагонали и по периметру. Всё по плану: 19.44, шестой вагон с головы. Ищет взглядом до боли знакомые алые волосы. Не находит. Тяжело вздыхает: «Может еще не оклемался от вчерашнего? Тогда завтра приду». Но ни завтра, ни послезавтра, ни даже через неделю Чимина в поезде не оказывается. Телефон Хосока по прежнему молчит. Начинающий паниковать Ви побывал и у пустующей квартиры Хоби, съездил даже в танцевальный зал, в котором сообщили, что Мин не появлялся там еще с того самого дня, а лучшего друга не видели уже месяц. От нарастающего по геометрической прогрессии волнения, Ви даже покупает себе пачку сигарет и неумело выкуривает сигарету за сигаретой, не взатяжку. Единственное место, которое вселяло надежду и тревогу одновременно – «Гедонизм». Тэ боится снова попасть под гипноз удушающей атмосферы, боится потерять себя в громких битах музыки, поперхнуться черным дымом, и чертовски боится встретить его. Тэхён больше не жаждет видеть Чонгука, на волнующие вопросы, он уже сам нашел ответы. Нет. Не сам. Чимин заставил громко спросить вслух, Шуга высказал предположения, а Хосок окончательно подтвердил диагноз. Патология. Аномалия. И теперь, уже зная о своей развращенной сущности, блондин совершенно не желал видеться с Гуком. Он боится его, презирает, ненавидит. Но то чувство, которое пробирает до дрожи в коленках, заставляет съёживаться и на подсознании отрицать, - жажда, похоть, вожделение. И вот Тэхён стоит у входа в тот самый заброшенный дом. Не знающий человек, прошел бы мимо и даже не подумал о возможности существования параллельного мира в подвалах здания. Место, где восхваляют высшую цель жизни – наслаждение. Грех. Постучав в стальную дверь и выждав минуту, как и в прошлый раз, отворяет амбал в чёрном костюме. Смотрит сверху-вниз, отчего Ви чувствует себя ничтожным, мизерным. Хриплым басом бросает: – Чего тебе, малыш? – Я ищу Чонгука, - дрожащим голосом отвечает блондин. Еще раз окинув взглядом с ног до головы, здоровяк впускает парня и неожиданно обеспокоенно говорит вслед: – Будь осторожен. Клуб, как всегда, наполняет шумный трэп. Людей много, но куда меньше, чем в прошлый раз. Девушки в латексе начинают кружится возле парня, обнимать, зазывать. Бесполезно. Сегодня Ви занят. Обыскивает взглядом каждый сантиметр помещения, шарит по углам, проверяет каждый пилон, заходит в курилку, спрашивает бармена. Ничего. Ни Хосока, ни Чимина, ни Юнги, ни Чонгука. И если первые трое вызывают неподдельное беспокойство и волнение, то последнему Тэ даже рад. Осталась последняя возможность, последний шанс, и если он провалится - блондин окончательно сойдёт с ума. На ощупь, доверяя туманным воспоминаниям, Тэхён петляет коридорами. И, когда уже начал убеждаться в том, что полностью заблудился, парень видит лифт. Тот самый. На лице появляется воодушевленная улыбка. Заходит, поспешно нажимает кнопку «4». И, в последний момент, когда двери начинают закрываться, в кабину заходит высокий парень в синем смокинге. Ви забывает как дышать. В тесном помещении, откуда не сбежать, он оказывается лицом к лицу со зверем. – Соскучился, сладкий? - ухо обжигает сиплый голос. Чонгук. – Не бойся Тэхён, - продолжает брюнет и обнимает за талию. – Похоже, мы держим путь в одно и то же место, а ключ есть только у меня. Блондин громко сглатывает. Шею охватывает жар. Хоть порез уже давно зажил, кожа помнит прикосновения холодной стали. Лифт звенит, сообщая о прибытии на нужный этаж. Всё так же приобнимая, Чонгук подводит Ви к апартаментам с номер «412» и вручает соответствующий ключ. Сначала Тэ безрезультатно дёргает за ручку, затем стучит и, полностью потеряв надежду, вставляет отмычку в замочную скважину, проворачивает два раза и отворяет деревянную дверь. Комнату всё так же заливает неяркий розовый свет, огромная кровать устлана шелковыми простынями, которые вдобавок сверху усыпаны лепестками красных роз. Каждая деталь сверкает чистотой. Ни намёка на то, что кто-то раньше здесь бывал. Чонгук берёт руку Тэхёна, заводит в помещение и усаживает на кровать. Действует не грубо, даже мягко, деликатно. Садится рядом, поглаживает мягкие блондинистые волосы, заглядывает в голубые глаза так глубоко, что кажется, будто видит самую суть извращенной души и сейчас извлечёт её наружу. Дрожащий от страха Ви, не смеет и шевельнуться. Смотрит на брюнета и отчего-то краснеет. Как не посмотри, Чонгук – ожившее произведение искусства: его изящные черты лица, подтянутая фигура – всё до тошноты идеально. Вот только глаза грустные, отчего-то печаль сквозит из них с каждым взмахом пушистых ресниц. – Сегодня я не трону тебя, милый, - нежно шепчет Гук. Накрывает губы Тэхёна своими и целует так воздушно, ласково, будто по-настоящему любя. Такого Чонгука хочется защищать, лелеять, ласкать. Он кружит рассудок похлеще выпивки и травы, действует наркотически, умертвляет здравый смысл. Еще минуту назад Ви его ненавидел, а теперь боготворит. Так Гук пленяет собой, влюбляет, пьянит всех, кого ему заблагорассудится. Почти всех.

***

Измучившись скрываться, Хосок стоит напротив квартиры Тэхёна. Целая неделя самобичевания, ненависти, презрения и попыток найти ответ на единственный вопрос: «Как он мог так поступить с лучшим другом?» Неделя запоя и блядства не принесла ничего, кроме омерзения и тотального разочарования в самом себе. И решив наконец разорвать порочный круг, Хоби приводит себя в порядок. Собирается заново ради Ви. Покупает его любимые сладости и беспрерывно репетирует, как на коленях будет вымаливать прощение у своего милого и самого лучшего Тэ-Тэ. Вот только дома, его, похоже нету. Устав трезвонить в звонок, Хосок решает подождать друга в квартире. Открывает замок своим ключом, который Ви добродушно презентовал «на всякий случай», и заходит. Удушающий запах наполняет квартиру, на полу – следы крови. Хоби бросает сумку у порога и бросается внутрь помещения. Закрывает рот от сотрясения, но сдержать крик не удаётся. По середине комнаты покоится Чимин. Под ним лужа алой крови. Изувеченный, обезображенный, бездыханный. Из закрытых глаз тонкой струйкой льются слёзы. Хосок подбегает к парню, ищет пульс и облегченно вздыхает – есть, хоть и очень слабый. Рядом с бессознательным Чимином лежит записка, на которой каллиграфично выведена каждая буковка: «Вот, что я делаю с неблагодарными шлюхами. Не смей предавать меня, Тэхён. – JK».