Save yourself

Джин трахается как бог. Или это наркота делает краски ярче? Но Ви точно знает, что так хорошо ему в жизни еще не было. Ни пьяным с Чонгуком, ни накуренным с Хосоком, ни трезвым с Чимином. Он затрагивает что-то такое потайное, что никто до него так и не смог рассмотреть, решив, что тщательно скрываемая в душе извращенная суть – единственная загадка в Тэ. Утопать в наваждении с ним – блаженство. Юнги обещал показать, каков у Эдема вкус. Но Джин, представ Аидом, напоил водами реки Ахерон. Сладкими-сладкими, медовыми, карамельными. Вязкие, они затянули грешное тело Тэхёна и омыли все увечья, заживили раны, исцелили душу. Как бы там ни было, в глазах блондина, несмотря на явное расхождение с фантазиями, идол так им и остался – ангелом, пусть и падшим. Его руки такие тёплые, поцелуи такие мягкие, а голос до нельзя ласковый. Курить с ним после секса – еще приятнее. Он шепчет какие-то милости, пошлости, улыбается, смешит, делает комплименты, от которых хочется визжать как влюблённая девчонка и прыгать от радости. Косяк кажется манной небесной, Джин – богом сладострастия. Тэхён сорвал джекпот. Пока действие наркотика это позволяет, он парит в небесах, купается в эйфории. Но потом падает. В бездну. Кайф резко обратился чувством полной безысходности – так действует экстази. Хочется умереть, содрать с себя кожу, что теперь горит огнём. Глотку обжигает жажда. Всё тело трясёт. Магия кончилась там, где началось отчаяние. Последнее, что помнит Ви – нежные объятия Джина, его слова: – Скоро пройдёт, ТэТэ, потерпи, - и, целуя на прощание, шепотом добавляет: – Ты знаешь, где меня найти. Да, он знает. Просыпается Тэхён в чужой постели, комнате, чужом доме. Сначала не может понять, где он. Потом – тоже. Кости ломит, во рту – Сахара. В голове трещат петарды, даже моргать больно. Взглядом судорожно выискивает воду. Находит. На прикроватном столике стоит литровая бутылка живительной влаги, лежит какая-то пилюля, рядом записка: «Выпей таблетку, как проснёшься. JK» Залпом выпивает всю воду. Ви не знает, что за лекарство это было, но легчает мгновенно. Пыхтя, он решается встать с огромной кровати. Комната, как и постель, выдержана в глубоких фиолетовых оттенках, стеллаж на всю стену заполнен тонной книг, среди которых невозможно не заметить рамку. Золотая с серебряными узорами, а в ней - два парня: один с волосами цвета ночи, второй – заката. Тэхён кончиками пальцев проводит по стеклу. – Это Чимин притащил, - разрывает тишину Чонгук, заставляя блондина вздрогнуть. Он поворачивается к парню, который плечом подпирает дверной проём. На нём спортивные штаны и свободная футболка, волосы растрёпаны, но даже в таком облике, он выглядит, что Аполлон. – Проснулся, наконец? Сходи в душ, освежись, - брюнет ногой несильно толкает дверь в ванную, вынуждая ту отворится. – Где мы? – единственный вопрос, который смог выдавить из себя еще дремлющий разум Ви. – У меня дома, где же еще? Поживёшь здесь неделю. Гук медленно подходит, приобнимает за талию и воздушно целует в лоб. Тэ, находясь в руках монстра, не может перестать дрожать. – Не бойся, сладкий, я не причиню тебе боль. И Ви верит. Сегодня не причинит. Но завтра – точно. Всё, как говорил Мин. Его характер колеблется изо дня в день, заставляя менять своё мнение на диаметрально противоположное. Сегодня представая в роли благодетеля, завтра он станет палачом. Никогда не знаешь, чего от него ожидать, это пугает. И привлекает одновременно. Вынуждает задействовать все органы чутья, включать воображение, просчитывать наперёд. Надеяться? Боятся? Предвкушать? Отчаиваться? Сначала поездка на американских горках вызывает азарт, хочется поднять руки и кричать, что есть силы от возбуждения, нахлынувших эмоций. Но уже через несколько минут начинает тошнить, кровь приливает к голове, то падения, то подъёмы действуют смертельно, бросают из жара в холод. Это правда, что Чонгука никто не может выдержать, кроме одного. Того, кто выработал иммунитет. Вот только, наступившее завтра снова не принесло ничего. Брюнет по прежнему не трогал Тэхёна. Даже пальцем не коснулся, что весьма радовало блондина, но так же и пугало. Не затишье ли это перед бурей? В огромном доме они были только вдвоём. В окнах отражался густой лес. Заключённый в этой темнице, Ви чувствовал себя малюсенькой песчинкой. Звонить запрещал, доступ к интернету не давал. Чонгук ни на секунду не оставлял блондина одного, не выпускал из дома, следил за каждым движением. Единственным посетителем и доказательством того, что они не последние люди на Земле, ставал курьер, привозивший еду из какого-то ресторанчика. Но они были. Одни в целом космосе, в своих галактиках, которые со скоростью света несутся на встречу и вскоре столкнутся, поглотив друг друга, устроят взрыв, способный разорвать все мыслимые и немыслимые границы. Они мало разговаривали, но казалось, что иногда Гук впивался взглядом, который выливал на Тэ слезливую драму в трёх томах. Похоже, у них оказалось куда больше общего, чем они могли предположить. Одинаково с головой уходили в свои собственные миры, сотканные из паутины иллюзий. Иногда размышления поглощали их так сильно, что воздух в комнате сгущался до состояния вязкого болота, давление повышалось до нескольких атмосфер, душило, вызывало кессонную болезнь. И внезапно понимается, что жертва в этих разрушающих отношениях отнюдь не Чимин. Почему-то единственным, кого начинаешь невольно жалеть, становится тот, кто ранее воспринимался как зверь, законченный садист. Сейчас, он выглядит никак не самоуверенным ублюдком, а потерявшимся мальчишкой, уставшим от гнетущих мыслей, уставшим любить. Мин искусно управляет людьми. В его руках они становятся податливым пластилином, ведомыми марионетками. И, по стечению судьбы, сейчас эти ладони, украшенные шрамами вдоль и поперёк, скрывают двоих таких непохожих, но таких одинаковых – Тэхёна и Чонгука. – Зачем ты держишь меня здесь? – как-то раз, за ужином, поедая пиццу, спросил Ви. – Чтобы окончательно не сойти с ума, - с улыбкой ответил Гук. Улыбкой, горькой как ристретто, выпитый залпом. Тему Чимина, блондин решил не затрагивать, чтобы не делать еще больнее. Но со стороны казалось, что парень и без того корчится в предсмертных муках. Одной ночью проснулся от того, что его талию обвили тёплые руки, сжали так сильно, что казалось, из лёгких вышел весь воздух и они наполняются водой. Тогда Ви подумал, что вот оно, сейчас Гук наконец возьмёт в руки нож и рассечёт все остатки души и тела, подчинит себе, вынудит ползать на коленях, молить о помиловании, но вместо этого, он обречённо выдал: – Можно мы полежим вот так немного? И эта фраза изранила куда больнее, чем смогла бы холодная сталь и даже сквозной выстрел в грудь. По щекам отчего-то потекли слёзы. Тэ привык помогать всем, кто в этом нуждается: самооценку поднимает и к карме нехилый плюс. Так он думал раньше. Оказавшись в ситуации, где так хочется помочь другому, но ты не в силах спасти даже самого себя, остается только ненавидеть эту грёбанную реальность и искать утешения в других небезразличных людях. И Ви заменяет всю наполняющую потёмки души боль всепрощением, лаской. Переворачивается и обнимает Чонгука нежно-нежно, в чём-то по-матерински. Топит маленького, бедного котёнка в объятьях. – Хоть целую вечность, - шепчет и мягко целует в макушку брюнета. Чувствует вздрагивания, слышит тихие всхлипы, ощущает влагу на груди, в которую лбом утыкается Гук.

***

Хосок в отчаянии. Тэхён пропал пять дней назад и до сих пор не объявился. Знает, что он у Чонгука, но где Чонгук не знает никто. Кроме Чимина, но тот наотрез отказывается говорить адрес, аргументируя тем, что с Гуком не имеет больше ничего общего. Но он понимает, что скрывает шарф на шее красноволосого. И тогда Хоби делает из нереального реальность. Продаёт гордость, спит с каждым, кто может владеть хоть какой-то информацией. Сопоставляет паззл из миллиарда элементов и находит его. Их. Сейчас он готов продаться и Чонгуку, зная, что является тем единственным, кто сможет подарить Ви свободу. Единственный, кто все эти годы не прогибался под того, кто, кажется, нагнул целый мир, теперь становится послушной шавкой. Стоит перед воротами, в высоту не меньше трёх метров, трясётся, но уверен в правильности поступка. Двери отворяет он. Чонгук впускает гостя в свою недоступную никому постороннему крепость. Проводит в гостиную, предлагает чай. «Как радушно», - замечает про себя Хосок. Вот только Тэхёна нигде не видно. Первый вопрос, который разрывает гнетущую атмосферу, разрывает и душу: – Он режется? Хоби глубоко вздыхает, но находит силы на ответ: – Еще хуже, чем раньше. Юнги говорит, что всё его горло в порезах. Удивительно, как он еще себя не прикончил. Чонгук подрывается и валит на пол шокированного парня. Из его глаз капают слёзы на Хоби. Он вытаскивает нож из кармана и делает глубокий, продольный шее порез. Своей шее.