Когда оживают легенды...

— Позвольте показать вам корабль, капитан Кирк! — Спок наконец-то оторвал свой взгляд от галеона. - Я только отдам несколько распоряжений… Джим кивнул и в упор посмотрел на МакКоя, сунувшего ему трикодер прямо в лицо. — Простите, — смутился доктор. — Мне просто крайне любопытно. Никогда раньше не встречал ничего подобного. Может, вы согласитесь на медицинское сканирование? Кирк фыркнул и неожиданно расхохотался. — У вас потрясающая команда, капитан Спок, — все еще улыбаясь, проговорил он и снова обратился к Леонарду. — Уверяю вас, доктор, вы не найдете ничего особенного, я ничем не отличаюсь от вас, ни внешностью, ни… э… внутренними органами! Нет, внешностью отличаюсь, но думаю, что вы меня поняли. — Но вы же мертвы! — прямо заявил Боунс, кивая. — Ну, — Джим усмехнулся и мельком оглядел внимательно прислушивающегося к разговору вулканца. — Я конечно не жив, но и не мертв. Скорее - это некое пограничное состояние. А вы быстро схватываете, доктор, просто на лету. А еще удивительнее то, что вы верите. — Трудно не верить собственным глазам, — ворчливо заявил Леонард. — А вот мистер Спок до сих пор думает, что я представитель инопланетной расы, — лукаво улыбнулся Джим. — Наш капитан - вулканец! — фыркнул МакКой. — Он не поверит даже в то, что Земля круглая, пока не убедится в этом лично. — Леонард преувеличивает, — произнес подошедший Спок. Остроухий за короткое время успел провести диагностику повреждений, составить список погибших и раненных и отдать распоряжения по восстановлению поврежденных отсеков и транспортировке вакцины на колонию. Передав управление звездолетом своему старшему помощнику, капитан повел Джима на экскурсию. — Вы уловили мои мысли, мистер Кирк, вы обладаете пси—способностями? — прямо спросил вулканец. — Я эмпат, — пояснил Кирк, прислоняясь к стене турболифта. — Но могу улавливать четкие эмоционально окрашенные мысли. — Очаровательно! — проговорил Спок. — Так почему вы оказали помощь «Энтерпрайз»? Как-то мне не верится в озвученную ранее версию. — Я наблюдал за вами во время операции в Орионской звездной системе. Ваша самоотверженность и благородство производят впечатление, капитан. Можете считать, что я был очарован и захотел познакомиться поближе. Вулканец поперхнулся воздухом, глядя прямо в очаровательные глаза небесного цвета. — А еще, — продолжил Кирк. — Мне импонирует то, что абсолютно никто из вашего экипажа меня не боится. Собственно, как и «Голландец». Это потрясающе. Легкая настороженность, любопытство и все! — А нужно бояться? — тихо спросил Спок. — Вам — нет! — Джим улыбнулся так, что вулканцу показалось, что в турболифте засияло миниатюрное солнышко. Он шумно вдохнул воздух и вылетел в коридор, старательно пытаясь унять бешено стучащее сердце. Джеймс вышел следом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Эти новые классы звездолетов были, безусловно, очень хороши. Не сравнить с тем, на котором он когда-то был капитаном. Легкая печаль промелькнула в его взгляде, но он тут же улыбнулся. Не стоило ворошить прошлое. Ему никогда не стать тем, кем он был раньше — капитаном Джеймсом Тиберием Кирком, просто человеком, и никогда не сойти на берег. Впрочем, шанс был, но Тиберий не был уверен, стоит ли им пользоваться. Джим был обречен на вечное скитание в холодном черном космическом пространстве без права на амнистию. Спок, показывая их Серебряную леди Кирку, откровенно любовался капитаном корабля-призрака. Тиберий был совершенством, во всем! За короткую прогулку Джим умудрился очаровать весь экипаж, набросать для Скотти короткий план усовершенствования импульсных двигателей и устроить переворот в медицинском отсеке, накормив мармеладом подопытных трибблов. На что матерящийся Леонард не обратил совершенно никакого внимания — ему хватало забот с ранеными. Капитан искренне надеялся, хотя это и было нелогично, что он будет далеко отсюда к тому моменту, как его начмед обнаружит увеличенную втрое популяцию пушистых зверьков. — Сколько вам лет, мистер Кирк? — поинтересовался Спок, направляясь в один из рек-залов. Тиберий напоминал ему расшалившегося малыша, уточнение возраста было необходимо. — Э… двадцать семь, — ответил Джим. — и, Спок, давайте перейдем на ты. Весь этот этикет крайне утомителен. — Хорошо, Джеймс, — вулканец кивнул. — А вы уверены, что двадцать семь? — Джим, — поправил его Кирк. — На самом деле намного больше. Но это тот возраст, в котором я стал капитаном «Голландца». — И вы всегда остаетесь таким? — Всегда. — Это ваша настоящая оболочка? — Человеческая, — кивнул Кирк. — То, что я реально собой представляю, не имеет аналогов в вашем мире и слишком кошмарно для вашего восприятия. — Кошмарно? — Поверьте, вы не сможете остаться в здравом рассудке, — уточнил Тиберий, заходя в помещение вслед за капитаном. Спок указал блондину на одно из кресел, садясь напротив. Природное любопытство брало верх над логикой. У вулканца было огромное количество вопросов. Но было ли корректно их задавать? Решив повременить и обуздав собственное нелогичное стремление выведать у Джима как можно больше о сущности, которую он представлял, остроухий подошел к репликатору и ввел несколько кодов. Поставив на столик тарелку с фруктами и сладости, Спок спросил: — Предпочитаешь чай, кофе, возможно алкогольные напитки? — Благодарю, капитан, кофе! Крепкий, без сахара. Этот вкус мне доступен. Джим принял кружку и обхватил ее длинными пальцами: — Я не нуждаюсь в питании, — пояснил он, заметив вопросительный взгляд вулканца. — И хотя я могу есть, вкуса не чувствую, что делает процесс бессмысленным в принципе. Кирк покосился на яблоко, тяжело вздыхая и делая первый глоток. — Я любил яблоки! — тоскливо произнес он. — Джим, а что случилось с ЮСС «Шедоу»? — спросил Спок, сочувственно смотря на Кирка. — Мы попали в неожиданно возникшую сингулярность. Звездолет раздавило как скорлупку от грецкого ореха. Все произошло так быстро, что многие не поняли, как именно погибли. — А ты? — А я, — Джим опустил голову. Помолчав некоторое время, он сказал: - «Голландец» — неизменная константа и у корабля всегда должен быть капитан. Так было и будет испокон веков. Вечность — не так хороша, как может показаться поначалу. Безумное одиночество и тоска — с ними сложно справиться. Кто-то ищет спасения в любви. Ты же наверняка читал легенды? Спок кивнул. Когда угроза «Энтерпрайз» миновала, он выудил из потаенных уголков сознания и проанализировал историю капитана Джеймса Тиберия Кирка, ставшего героем Федерации… посмертно, а так же, все легенды о таинственном корабле-призраке, провожающем погибших моряков в их последний путь. — Капитан «Голландца» бессмертен, но, как гласит легенда, если он отдаст свое сердце, его можно уничтожить. — Любовь убивает, Спок! — мрачно улыбнулся Джим. — «Голландец» всегда там, где смерть и боль. Это проклятие и бесценный дар. Тиберий снова замолчал, делая огромные глотки напитка. — Под моим началом служила возлюбленная предыдущего капитана «Голландца» и она погибла одной из первых, — Кирк передернулся. — Я до сих пор чувствую его агонию. Такого не пожелаешь и злейшему врагу. Ад покажется раем — такие муки приходится испытывать. — Ты одинок, Джим? — Безумно… — А ты ищешь любовь? — глаза Спока чуть потемнели и он пристально посмотрел в голубые глаза блондина. — Никто не будет любить чудовище, — пожал плечами Тиберий. — Ты не… — Не произвожу впечатления? Не чудовище? Я монстр, Спок, безжалостный и бездушный. Помни об этом всегда! — Кирк отпил еще кофе. — Ты играешь в шахматы? — внезапно спросил он, переводя тему разговора. — Да, играю! — вулканец, будучи тактичным и весьма чутким, не стал настаивать на продолжении беседы. — Доска у меня в каюте. Мы можем переместиться туда. — Тебе нужно закончить кое-какие дела, — Джим наклонил голову, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Как и мне. Я вернусь вечером, если ты не против? — Конечно, это будет честь для меня! — Как и для меня! И, Спок, ты всегда можешь забрать свое приглашение. Тогда я больше не побеспокою тебя! Кирк просто растворился в воздухе, оставив после себя небольшую золотистую радугу. Явление продержалось некоторое время. Растворившись, оно оставило в сердце вулканца непонятную тоску. Взяв в руки падд, остроухий стер отчет о «Летучем Голландце» и, взяв с тарелки яблоко, откусил небольшой кусочек. Одиночество, боль, тоска… Спок не представлял масштаба испытываемых Джимом чувств, но понимал его. Вулканец был одинок всю свою сознательную жизнь. От мыслей его отвлек сигнал комма. Митчел просил капитана подняться на мостик. Остаток смены прошел в различного рода делах. Спок ни нашел ни одной свободной минутки, чтобы более тщательно изучить легенды. Отложив это на завтра, он с головой погрузился в решение текущих проблем. Благодарные жители колонии предложили помощь по восстановлению поврежденных отсеков. Сроки ремонтных работ сокращались практически вдвое, что не могло не радовать. Спок не любил отставать от запланированного графика. Отправив командованию сильно скорректированный отчет, вулканец испытал некое чувство вины, которое тут же испарилось при виде одобрительных взглядов команды. Маленькую тайну следовало сохранить. Это было понятно всем без слов. Гордость за команду не была чем-то неестественным и вулканец гордился, гордился тем, что у него такой экипаж. Готовый разорвать глотки друг за друга, в буквальном смысле этого слова. Убедившись, что все системы функционируют нормально и что состояние пострадавших стабильно, Спок сдал смену и отправился к себе в каюту, с предвкушением ожидая встречи с Джимом. Развернув доску и расставив фигуры, вулканец отправился в душ, где долгое время стоял под обжигающими струями воды, смывая накопившуюся за день усталость. Наконец, закрутив кран, он вышел в каюту, вытирая мокрые волосы, и замер, услышав низкий бархатистый голос Джима: — А ты красив, капитан Спок! Кончики ушей вулканца тут же позеленели. Он коротко взглянул на сидевшего в кресле Тиберия и обернул полотенце вокруг бедер. Кирк тепло улыбнулся: — Я не хотел тебя смущать, извини! Джим поднялся, подходя к репликатору и вводя коды, подсмотренные им еще днем. Поставив на столик две кружки с кофе и фрукты, он деликатно отвернулся, ожидаясь, пока оденется Спок. Вулканец же завис, провожая взглядом шедшего к репликатору Тиберия. Джим был одет в облегающие бедра черные джинсы и черную же майку. Эти предметы выгодно подчеркивали стройную фигуру и литые мускулы, так завораживающе перекатывающиеся под золотистой кожей. Сглотнув, Спок натянул легкие брюки и тунику и уселся за столик. — Я знаю, что ты смотрел! — Кирк улыбнулся, передавая ему кружку с горячим напитком. — На тебя невозможно не смотреть, Джим! Ты прекрасен! — вулканец смутился, на секунду отводя взгляд. — Спасибо! — Тиберий тепло улыбнулся, делая первый ход. Спок передвинул свою фигуру и, подумав, спросил: — Скажи, Джим, а облик твоего корабля, почему он меняется? — Это исключительно моя прихоть — внешний вид «Голландца». Главное, чтобы он оставался именно кораблем, неважно каким, — Кирк сделал ответный ход, ероша светлые волосы. — Поразительно! — Спок окинул доску взглядом и задумался. — И как ты это делаешь? — Вселенная пронизана энергетическими потоками разной степени интенсивности. Она — как тягучая субстанция, которую можно изменять по своему усмотрению. Если упрощенно — я могу оперировать ими, подстраивая все под себя. — И что еще тебе подвластно? - Вулканец с любопытством уставился на Джима, начисто забыв о шахматах. — Многое, Спок, очень многое! Смотри! Тиберий поднял ладонь и сжал ее в кулак. Закрыв глаза, он тихо что-то пробормотал. Остроухий зачарованно замер, наблюдая как руку Джима охватывает пламя. Когда капитан «Голландца» разжал пальцы, огонь сконцентрировался в центре ладони, искрясь и переливаясь. — Держи! — Кирк протянул руку Споку. — Не бойся. Ты не обожжешься! Остроухий потянулся к Тиберию и вздрогнул, когда его пальцы коснулись руки блондина. — Теплый, — потрясенно произнес вулканец, рассматривая маленькое чудо. Язычки пламени извивались в своем, понятном только ему танце. Джим накрыл руку Спока своей, подержал несколько секунд и убрал. Капитан ЮСС «Энтерпрайз» — строгий и логичный остроухий, не признающий эмоций и считающий их проявление нелогичным, почувствовал, что вот-вот расплачется. На его ладони лежала маленькая перламутровая раковина. Такие они собирали с мамой в один из визитов на Землю. Тогда маленький Спок впервые увидел океан, поразивший его до глубины души. — Спасибо, Джим, — прошептал вулканец, сжимая сокровище в ладони и прижимая к груди. — Пожалуйста, Спок! — Кирк тепло улыбнулся. Неспешная беседа текла и текла. Вулканец, греющийся в лучах тепла, исходящих от Тиберия, так и продолжал сжимать раковину. Третья партия была закончена сокрушительным разгромом Спока, как, впрочем и предыдущие две. — Мне пора, — Джим поднялся. — Я не хочу уходить, но долг зовет. — Ты придешь еще? — вулкнец посмотрел в теплые глаза неземного создания. — Если ты позовешь! — Кирк коснулся ладони Спока кончиками пальцев и растворился в воздухе. На этот раз радуга держалась намного дольше. Остроухий еще долго не спал, размышляя о прошедшем дне и о Джиме. Он решительно не понимал, как такое солнечное создание может быть монстром. *Он сам на себя наговаривает* — подумал вулканец, заворачиваясь в одеяло и закрывая глаза. Его ладонь все еще помнила тепло пальцев Кирка. Тиберий крепко сжимал штурвал, дерзко глядя вдаль. Галеон несся на полных парусах к своей цели, разрезая носом чернильную темноту космоса. — Только не влюбись, Джим! — раздался мягкий голос его первого помощника. Капитан повернул голову, беспомощно посмотрев на ТʼЛинн, вулканку, уже более десятка лет служившую «Голландцу» и непосредственно Кирку. — Ох, мальчик мой, Джимми! Не возвращайся туда больше! Ты погибнешь! — Я уже мертв! — глухо произнес Кирк. - Спок не причинит мне большей боли. — А если причинит? Вулканка коснулась ладонью щеки Тиберия и, покачав головой, спустилась в трюм. Джим проводил ее взглядом и отпустил штурвал, сложив ладони лодочкой, материализуя небольшое сердечко, забившееся и заметавшееся испуганной птичкой меж пальцев блондина. — Любовь убивает, — прошептал капитан, сжимая ладони, тут же окрасившиеся в красный цвет. Капли крови срывались с безымянного пальца и медленно падали на палубу «Летучего Голландца», окрашивая доски в багровый цвет. — Убивает... — повторил Джим.