Наказания и предложение
9 ноября 2016 г., 21:08
Хогвартс-экспресс мчал шумных студентов обратно с каникул в школу. Повсюду витал смех детей, смешанный со звуками рвущейся фольги от шоколадных лягушек и лакричных палочек; в догонялки играли первокурсники, успевшие подружиться за первое полугодие в школе; тут и там квакали лягушки и бегали коты различных пород. В общем, типичная суматоха за несколько часов до прибытия на станцию Хогсмид.
Гермиона — гордый обладатель значка старосты, исполняла свои прямые обязанности: тщательно делала обход поезда и следила за порядком в вагонах. Как и всегда, гордо поднятая голова и строгий взгляд заставляли маленьких студентов выполнять приказы строгой мисс. Чего нельзя было сказать о Роне, её верном помощнике в деле старост. При виде высокого паренька с растрепанной рыжей гривой и озорными веснушками на лице, малыши обычно скромно улыбались и продолжали дальше свои дела.
И не по этой причине сейчас Гермиона делала последний обход перед окончанием поездки в полном одиночестве, нет. Просто совершенно до сих пор не понимая как, но Рональд всë же смог упросить её на сольный выход, сославшись на боль в пояснице после падения с метлы, и вот теперь, когда Грейнджер штрафовала уже второе купе Пуффендуйцев за спиртное, она во всех красках начала представлять и составлять длинное мучительное наказание с применением упомянутой метлы для этого самого прогульщика.
Как назло, на собрании в купе старост жребий по гадкому обходу всего поезда выпал на Гриффиндор, а Грейнджер и не возражала, ведь это её обязанности! Девушка никому бы не призналась вслух, что безумно жаждет быть лучшей во всех начинаниях (однако и не скрывала этого факта), а потерпеть каких-то четырнадцать вагонов она точно в состоянии.
Но когда она с шумом открыла дверь тамбурного пролёта, ведущего к вагону Слизерина, весь её энтузиазм улетучился в окно. Немного постояв и приведя дыхание в спокойное русло, она толкнула деревянную дверь с толстым стеклом внутрь седьмого вагона. Гермиона, насколько позволяли узкие проходы, семенила, вперив взгляд в проплывающий пейзаж снежных полей, стараясь никого не замечать. Желание поскорее выбраться из этого логова граничило с безумием и девушка инстинктивно сжимала древко палочки, что словно спасение, лежала в кармане мантии.
Только не подумайте, что Гермиона параноик, ни в коем случае даже не допускайте мысли о том, что девушка ни с того, ни с сего решила объявить Слизерин вместилищем неуравновешенных магов, для которых она сама была как мышка для удава.
Вы просто должны понимать, как некомфортно чувствовал бы себя любой адекватный человек при виде слизеринских первокурсниц. Эти девицы из милого создания с обворожительными ямочками на щеках, могли вмиг обратиться злобной горгульей, способной украсить своё купе вашими волосами, при этом сложив ручки вместе, и детским ужасным голоском пропищать: «Я буду править миром, мерзкие людишки». Явно на Слизерин отбирали студентов, что могли бы с блеском играть в магловских фильмах маньяков-убийц. Если уж из малышей мелькали такие кадры, то от старших можно было ожидать более серьёзного. Вы не подумайте, что это всевозможные штампы повлияли на мнение Гермионы, мол, Слизерин — зло, и никак по-другому. Но девушка, которая с чистым сердцем стремилась верить всем людям — даже с ней по прошествии многих лет в Хогвартсе случилось преображение. Она осознала, насколько был всегда прав Гарри Поттер.
Сколько раз её принципы вступали в словесную схватку с утверждениями Поттера, может вам сказать только Рон Уизли. Постоянные недоумения со стороны Гарри, почему Гермиона вообще защищает Слизерин, перерастали в ссоры, где главным аргументом мисс Грейнджер всегда был профессор Снейп, который как узнали все, всегда помогал «светлой стороне» свергнуть Волдеморта, на что Гарри обычно громко парировал:
— Он всё равно козел!
И вот как такое отрицать, спрашивается? В итоге пришлось сдаться и согласиться, что плохие люди есть, и большая их часть заселяет факультет Слизерин.
В таких дремучих мыслях прошла первая половина вагона. Однако что-то странное творилось со студентами сегодня. Это никак не поддавалось пониманию девушки: слизеринцы, конечно, всегда задевали её мерзкими словечками, но до такого ещё не доходило. При виде девушки вся часть школы с гербом змеи на нашивках, громко прыскала от смеха. Не отставали от них и другие факультеты, Гермиона заметила это уже давно, даже некоторые гриффиндорцы не могли удержать своих эмоций.
Она осмотрела себя очень придирчиво, но ничего необычного не нашла. Та же школьная форма: застегнутая наглухо рубашка, с галстуком на шее наподобие удавки; юбка не выше колена, школьные ботинки и тёплая мантия. Так и подобает выглядеть уважающей себя девушке в её возрасте! А потому пребывала в полном недоумении… Может это новый способ подшутить? — пробежала мысль в её голове, и стало совсем одиноко и пусто без смеющегося Рона под боком.
Решив не обращать особого внимания, с гордо задранным носиком и решительностью в глазах, Гермиона продолжила путь, но уже быстрее, терпеливо игнорируя свою совесть, которая грызла еë за то, что девушка даже не ловила нарушителей, хотя и должна была это делать.
Её прервал раскрасневшийся молодой когтевранец, что буквально протиснулся к ней, из-за узкого прохода в коридоре. Что именно парень забыл в вагоне Слизерина, было непонятно.
— Здравствуй, Гермиона, — пролепетал он, при этом заливаясь краской ещё сильнее и опуская взгляд.
— Привет, — безразлично ответила Гермиона, не понимая его стеснения. Они уже практически разошлись, а красный, на вид всего год или два младше, снова заговорил.
— Я тут подумал, — девушка повернулась. «Я его даже не знаю, что ему надо от меня?» — Я мог бы стать твоим проводником.
— Что, прости? — парень нервно проводил рукой, взлохмачивая свои чёрные волосы.
— Ну ты же ищешь проводника в сексу… в… — бедный парень всё не мог сказать слово, а до девушки доходило, как до верхушки Эйфелевой башни и наконец, дошло.
— Ты что сейчас сказал? Тебе вообще сколько лет, мальчик? Надеюсь, мне послышалось, или я выкину тебя в окно! — кулаки девушки сжаты, глаза пылают, прическа аля медуза Горгона — зрелище ещё то.
За спиной раздался громкий мужской смех, и Гермиона похолодела. Эти надменные нотки она узнает в любой толпе. Слишком единственный в своём роде этот тембр презрения. Нигде больше не доводилось ей слышать таких ядовитых высказываний. Гермиона на секунду закрыла глаза, приводя мысли в порядок после приступа гнева и готовясь встретить волну ненависти.
Что вообще происходит в моей жизни? Что за напасти? Сколько вагонов с кошками должно было проехать через мою дорогу, чтобы запустилась череда таких событий?
— Пацан! — задыхаясь от смеха пытался сказать Малфой. — Э, пацан, ты это… беги давай… — парень просто не мог говорить нормально, глаза его уже сверкали от слёз смеха. — А то задавит тебя грязнокровка своей неопытностью.
— Да о чём вы все толкуете? — Грейнджер в полном недоумении переводила требовательный взгляд от смеющегося Малфоя до раскрасневшегося когтевранца.
— Грейнджер, а ты тупая, ну или память короткая? Ты даже объявление вывесила, что настолько отчаялась? Хотя, кто на тебя посмотрит? Жалкое подобие садового эльфа! — смеясь проговорил Малфой.
— Ах ты урод! — палочка рассекла воздух, послышался громкий хлопок, и вот на полу снова в своём истинном облике белоснежный хорёк. Только взгляд у него не такой пушистый, как шерсть. В ужасе от содеянного, Гермиона застыла на месте. Темноволосый когтевранец издал звук похожий на писк и быстро ретировался, явно забирая с собой своё предложение.
Проход давно заполнился любопытными, причем все кто наблюдал сцену, разделились на два лагеря. Те кто смеялись, держась за животы (видимо, и на Слизерине были люди, ненавидящие Малфоя — с неким удовлетворением думала Гермиона) и те, кто рвались сделать из заучки отбивную. Пэнси Паркинсон уже взяла злобное животное и, поливая его слезами отнесла в купе, при этом не преминув напоследок окинуть Грейнджер с головы до ног злобным взглядом.
Все немного рассосались, побаиваясь злюку, а девушка, и довольная и шокированная одновременно, продолжила обход, поникнув окончательно.
Как я могла так поступить? Я же староста и подаю пример!
Когда она выходила из вагона Слизерина, еë взгляд упал на плакат в полстены, у которого смеялась кучка студентов второгодок. Присмотрелась повнимательнее и похолодела. Это же я!
— Пошли вон! — взревела в прошлом очень вежливая особа.
Колдография сделана явно в библиотеке, где Гермиона никого не замечает.
«Ищу своего прекрасного проводника в мир сексуальных и романтических отношений. Люблю книги, буквы и страницы. Тебе, мой принц, будет безумно интересно со мной. Прошу, приди ко мне и разбавь моё одиночество».
Девушка ещё полминуты ожидала, когда нервный тик на левом глазу пройдёт, пытаясь переварить и не вырвать на это же творение, но ярость взяла верх и покрытая багровыми пятнами мисс, начала срывать плакат со стены. Она просто рвала и рвала вымещая свою злость на несчастном клочке бумаги. Когда оставались только мелкие кусочки, девушка просто подожгла их заклятием, чтоб наверняка.
Какая озабоченная мерзость додумалась до такого? Надо найти его и вырвать всё, что висит!
Ноздри девушки вздымались, как паруса у корабля, она шла, не разбирая дороги, студенты благоразумно шарахались в стороны и, в целом, без каких-либо происшествий добралась до купе. Сердце все ещё колотилось в груди отбивая неровные ритмы, руки немного тряслись. И, стоя перед дверью, она мысленно поблагодарила все неудачи в жизни за то, что воспитали в ней силу не сломаться в данной ситуации и не позволить ей прорыдать всю оставшуюся часть пути до школы в туалете.
— Ребята! Там… — но пыл Гермионы мгновенно стих. Девушка закусила губу и оглядела купе.
С левой стороны у окна, на руках у Гарри устроилась довольная Джинни, и что-то шептала тому на ушко. Парень был цвета спелой вишни, закрытые глаза и неровное дыхание. А рука, на пояснице девушки сжалась так, что оставалось загадкой, как тонкая кожа Джинни ещё не разорвалась под страстным натиском. Они даже не среагировали на открывающуюся дверь и голосящую Гермиону. Мягкое длинное кресло купе, было полностью свободно рядом с парочкой, видимо этим можно заразиться.
Гермионе совсем не хотелось портить их радужный мир своими новыми неудачами. Она была безумно рада за друзей, и в особенности за Гарри, которому судьба подарила кусочек счастья после ужасного детства.
Может и у меня когда-нибудь наступит светлый момент? — думала Гермиона.
— Ребята, — обратилась девушка к более адекватной паре Невилла и Полумны, что сидели так же у окна, на сидении напротив «прилипших» и тихонько о чем-то беседовали. — Вы ничего странного не видели?
Вопрос конечно абсурдный и не совсем точный, а вот Полумна, как всегда удивила.
— Нет, нет, ничего особенного. Всё как обычно. Нарглы размягчают мозги, камни летают, а мой психолог из Мунго просил больше не тревожить его камин, когда мне снится единорог в три часа ночи.
Невилл смущенно засмеялся, а Гермиона просто села рядом с сексуально озабоченными и обдумывала, кто же мог так ей напакостить, а главное почему именно в вагоне Слизерина? Ведь девушка обследовала и другие вагоны, но других плакатов не было. Очевидный ответ — Малфой, но как-то это нелогично, если подумать над его диалогом.
Громкий храп — это Рональд спал напротив неё, полностью открыв рот и обливаясь слюной. Девушка скривилась и прислушалась к разговору самых адекватных в этом купе. Невилл и Полумна болтали о неизвестных охранных кустах сирени, что реагировали на всех приходящих. Бегали за ними и жалили во все места.
Да уж, весело…
Она порылась в дорожной сумке, извлекла увесистый томик для подготовки к Ж.А.Б.А. и углубилась в чтение. Так ребята добрались до платформы Хогсмида, а Гермиона, в придачу ко всему, прищемила на выходе большой палец на руке дверью.
Перед посадкой в кареты, конечно, досталось комментариев от Слизерина о том, как чудесно Гермиона справляется с посасыванием своего пальца. Благо, обошлось без сильного скандала, только у Паркинсон рога выросли, хотя ей не привыкать.
***
Школа, как всегда, цветёт и пахнет. Повсюду смех и улыбки. И лишь Гермиона, переглядываясь с Гарри и Роном, с печалью взглянула на большие главные ворота замка. Так символично этот волшебный мир пускает их последний раз в свои объятия на полгода, чтобы затем оставить лишь воспоминания о себе на всю оставшуюся жизнь. Хотя, кое-что, можно и забыть, — подумала Гермиона бросая взгляд на стайку девочек из Пуффендуя и Когтеврана. Дело в том, что ещё с начала года пошла новая мода — вылизывать друг другу щёки при встрече. Конечно, Гермиона понимала дружеский поцелуй в щёчку раз в месяц, но пока добрались до пира в честь начала полугодия, уши заполнило неприятное «дорогая ты прекрасна» и «о красотка (громкие чмоки в щеку) ты так похудела», кажется, скоро, к мадам Помфри поступят студенты с дырами в щеках и раздутой до размеров планеты самооценкой. Вот Дамблдор привычно толкает речь, а девушку, под столом, начинает эротично гладить чья-то нога. Она непонимающе уставилась напротив себя. Джинни с игривым видом смотрела на Гарри и гладила её ногу. Паренек конечно вообще не понял в чём дело, а просто отвечал ей из вежливости. — Джин… — позвала Гермиона девушку тихо. — А? — не отрывая глаз от Гарри, что сидел рядом с Гермионой, ответила она. Да Боже мой! Что же он ей такого сделал, что она теперь не отлипает от него? — Не гладь меня под столом, пожалуйста. Мне щекотно. Надо было видеть лица всех сидящих вокруг. Наутро и в первый учебный день, уже весь Хогвартса звенел о прекрасной любви Гермионы и Джинни, что гладят друг дружку при всех. Стараниями Парватти и Лаванды, теперь в глазах общественности Гермиона именно из-за любви к женскому полу, была одинока всё время в школе. Однако косые взгляды с утра и смешки за спиной совершенно не заботили гриффиндорку. Она проснулась с таким облегчением в душе, что улыбка расцвела на её лице сама собой. Как обычно, первая на подъем, она быстро приняла ванну и зарылась с головой в учебники, пока Джинни не объявила, что пора спешить на завтрак. И всë бы было отлично, если бы не тревожное чувство, поселившееся глубоко внутри. Она помнит, как сильно боялась засыпать вечером. Просто не хотела вновь испытывать неприятное чувство ужаса перед Малфоем! — Это просто сон! — твердила себе Гермиона регулярно, заставляя поверить, но не в силах противиться любопытству, подняла неуверенный взгляд на стол Слизерина. Интересно, как спал Малфой? — промелькнула мысль и Гермиона тихонько рассмеялась, вызвав вопросительный взгляд Невилла. Конечно из хорька его преобразили обратно, а может и Паркинсон сграбастала его в пушистом виде к себе и до сих пор держит в клетке. Но взгляд наткнулся на блондина быстро, заставив улыбнуться. Видимо его сильно выбило из колеи перевоплощение, если он смог позволить себе растрепанные волосы и примятую рубаху под неопрятно наброшенной мантией. Гермиона быстро устремила глаза в тарелку заметив непонимающий взгляд от Паркинсон, конечно ей показалось это странным, Грейнджер смотрит на Малфоя и улыбается! Гермиона снова улыбнулась, представляя все эти вопросы, которыми засыплет по самую макушку Паркинсон Малфоя. — Гриффиндор, внимание! — прозвучал строгий голос профессора МакГонагалл где-то сверху, и Гермиона незамедлительно выпрямилась и посмотрела на декана. Та, в свою очередь, раздавала листы пергамента с расписанием на неделю. — Расписание. Будьте добры оповестите все курсы. — Обратилась она к старостам — Гермионе и Рону. — Копии вывешены в общей гостиной факультета, не забудьте ознакомиться, — проговорила она громко для всех. Затем, немного наклонившись через стол и передавая Гермионе листы, проговорила тихим, но не менее строгим голосом. — Мисс Грейнджер, уделите мне время после обеда. Гермиона взяла расписание дрожащей рукой. Разумеется она понимала, что незамеченной её выходка не пройдёт, но надеялась, что её поймут, хотя бы профессор МакГонагалл, которая сама видела их отношения со Слизерином. — Хор… Конечно, профессор. Её испуганный взгляд не укрылся от окружающих. Гарри рядом и Рон с Джинни сидевшие напротив, атаковали ее вопросами, как только МакГонагалл удалилась на почтительное расстояние. — Что там у нас? — потянулся Рон за расписание, — и что у тебя с лицом? — Гермиона, что произошло? — нахмурилась Джинни. — Гермиона, почему ты понадобилась МакГонагалл в первый же день? — проявил себя мальчик-который-на-этот-раз-что-то-подозревает. — Хочет подкинуть ещё тебе внеклассной работы? Так скажи что отказываешься! Хоть раз! — Нет… Дело не в этом… Я… В общем в поезде вчера, я применила трансфигурацию к Малфою. В ближайшем окружении стола, где сидели Джинни, Невилл, Симус, Гарри и Рон, наступила тишина. — Какой кошмар! — громко крикнул Рон, заставляя Гермиону подпрыгнуть на месте. — Вторая и третья пара История магии — сдвоенная со Слизерином! Все взгляды устремились на него, а Рональд, в свою очередь, просто громко хрустнул тостом, продолжая читать расписание. — Гермиона… — начал Гарри, смеясь, — говори уже, во что ты его превратила? Надеюсь, в слизняка? — друзья засмеялись, бросая взгляды на стол Слизерина, а Рон поднял голову только на последнем слове. — Что? Гермиона превратила Малфоя в слизняка? — Да нет же… — печально проговорила Грейнджер, вздохнула и поведала всем историю в поезде. Не обошлось и без упоминания плаката. Как и ожидалось, к ней обратились сочувственные взгляды. Не желая их видеть, Гермиона встала, прихватила листы с расписанием и пошла вдоль стола, раздавая их каждому курсу. — Бедная Гермиона… — протянула Джинни вставая. Она обогнула стол, чмокнула задумчивого Гарри в губы и ушла с однокурсницами на урок. — Первый день и сразу две пары со Слизерином! Прям я вот скучал по нудне Бинса все каникулы! МакГонагалл издевается! — словно выругался Рон. — Ты идиот, Рон Уизли. — Похлопал его по плечу Гарри и поднялся. — Идем уже. Пора на Травологию.***
— Грейнджер, да ты у нас лесби… Ко мне больше ни на шаг… — сморщила носик Астория Гринграсс и, громко засмеявшись, двинулась в кабинет Истории магии. Не обращай внимания!— твердила Гермиона снова и снова. Она вошла следом за Гриффиндором в пропахший затхлыми фолиантами класс. Вот профессор Бинс, в своей нудной манере привидения начал диктовать Историю магии. Полусонные студенты ещё бодрятся, но есть и отдельные кадры, что без стеснения заливают слюной свой стол. И, разумеется, Гермиона Грейнджер, строчит каждое слово на пергаменте, уже порядочно заляпав свои пальцы. Но вскоре она почувствовала странность. Очень сильно клонит профилем к парте. Сонливость по пятам преследовала еë ещё на травологии, но ведь девушка выспалась, а потому сама удивилась, когда просто рухнула на сложенные руки и тихонько засопела. Все находились в прострации и совершенно не обратили внимания, что вечно готовая всезнайка первый раз в жизни заснула на уроке. Опять оказалась в непонятном месте. Какой-то утёс над океаном. Красотища. Солнце слепит лучами, звуки волн ласкают слух. О нет! Опять Малфой. Сидит на краю и смотрит на волны. Стою и боюсь даже пошевелиться. Почему мне снится именно он? Сколько зеркал должен разбить человек, чтобы на одну девушку свалилось невезение вселенского масштаба? Тёплый ветерок треплет красивое длинное платье ярко-красного цвета. Платье? Да что происходит вообще? Девушка нервно закрывает глубокое декольте руками, не, ну нельзя такое носить! Грудь непристойно вываливается! и отступает от парня, пока не заметил. Но неизвестно откуда взявшиеся шпильки громко цокают, и он быстро поворачивает голову. Наступает полная тишина. Даже ветер не гудит. Ну всё, точно прибьёт! Он грациозно встаёт и идёт в сторону девушки. Чёрный шикарный костюм облегает стройное тело. Красавец с обложки Ведьмополитена! Подошёл и просто стоит рядом. Смотрит прямо в глаза, повергая в ступор. Гермиона никогда не видела такого взгляда от него! Таких не свойственных ему тёплых и немного игривых глаз… Он протягивает руку и переплетает свои пальцы с пальцами девушки. Гермиона опомнившись разрывает руки и, стараясь отступить, подворачивает ногу. Громкий треск и крик боли пролетели по классу. Гермиона шлёпнулась со стула и больно ушибла лодыжку. Встала и красная как помидор, под общий хохот, села на место. — Гермиона, ты что заболела? — спросил обеспокоенно Гарри. Девушка вообще старалась не смотреть в последнее время на Поттера без особой необходимости. Перед глазами иногда слишком реалистично представлялась только голая задница. Поэтому не поворачивая головы ответила: — Нет! Всё хорошо! Гарри, видимо догадывался о мыслях девушки, а потому и с расспросами не приставал. Гермиона инстинктивно обернулась на Малфоя. Он сидел и сверлил её злым взглядом. Ну и чем я на этот раз провинилась? Упала? В мыслях пробежала неприятная догадка… А если он каким-то образом заколдовал меня и видит всë, что вижу я? От такого предположения становилось жутко… Но, быстро осознав, что преподаватель-привидение ничего и не заметило вовсе, а Гермиона умудрилась пропустить кусок темы о борьбе с испанскими упырями в 1653 году, она оторопью окунула перо в чернильницу и продолжила дальше писать тему, изредка замечая на себе тяжёлый, злобный взгляд Малфоя.***
— Фредди, — тихонько начал шептать брату Джордж, попивая тыквенный сок и поглощая гигантскую порцию бифштекса. — Надо что-то думать! С объявлением полный провал! Хотели же, чтобы плакат был где-нибудь у Пуффендуя или Когтеврана, откуда нам были знать, что этот вагон займут именно гаденыши? Да и с зельем желанных снов, видимо тоже не получилось, раз до сих пор злая ходит! — Да знаю я, знаю! — задумчиво отвечал Фред. — Но идеи одна страшнее другой. Хотя… Может запереть её с кем-нибудь в библиотеке на ночь? — Риск, брат, нехилый, патронуса говорящего вызовет. МакГонагалл заставит бороду Дамблдору расчесывать… — братья дружно посмотрели на хмурую Гермиону, что сидела за столом в Большом зале и сложив руки по щекам, смотрела в свою пустую тарелку. — Ну в общем, надо думать лучше, а то так и не поможем сестричке! — Ладно, будем думать! Никто не заметил, что сидящий за Слизеринским столом Драко Малфой, повторял точную позу Гермионы Грейнджер. Только вот Гермиона была подавлена разговором с профессором МакГонагалл, а Драко раскис совсем по другому поводу. Его толкнул в бок сидящий рядом парень. — Драк, дружище что с тобой? — Спать хочу ужасно! Блейз, нафига ты принёс вчера столько бухла? У меня глюки мощные! — хватаясь за голову начал причитать Драко. — Да о чем ты? Мы всегда столько пили… — усмехнулся Блейз и придвинулся ближе. — Это ты о каких глюках? Опять та незнакомка снилась? — Это жопа, мужик! Теперь эта девка, мне снится с мордой Грейнджер! — Блейз засмеялся, но увидев строгое лицо Драко, подавил смех. — И как? — Да никак! Это же сон, вот и думаю буду делать, как в том сне, в этот момент проснулся. Это помнишь, когда эта дура со стула шизанулась? О, как я хотел её прикончить! Она мой сон прервала своей гнилой неспособностью на стуле сидеть нормально! Я больше месяца старался рассмотреть лицо девчонки во сне, и тут на тебе сюрприз! — Хм… Я, кстати, хотел с тобой поговорить на эту тему… Как думаешь, что будет, если я приглашу её на свидание? — Кого? Грейнджер? — Да. Гермиону. — Иди лечись, мужик, и ко мне не подходи, а то заражусь ещё. — Принял его слова за шутку Драко. — Да я так, — смущенно засмеялся Блейз, — чисто объективно. Хотя может и нет… Она не так проста, как кажется на первый взгляд. — Малфой скривил красивый носик. — Фу ты! Зачем так говорить, я ж представлю ненароком вас вместе! И вообще… С каких это пор ты стал так неразборчив? — последний вопрос Драко задал без тени отвращения, его голос наполнило лишь любопытство. — Ты слишком придирчив, друг… А вот я за ней, пожалуй, приударю… — он взметнул на Драко указательный палец, — и без издевательств, уяснил? — Малфой на это только поднял руки в защитной манере. — Понял, не лезу. — Вот и молодец! Пошли уже… Парни встали из-за стола и под пристальный взгляд Гермионы покинули Большой зал.***
До вечера с Гермионой не случилось никаких несчастий, ну, если, конечно, не брать в расчёт речь с шипением от профессора Северуса Снейпа. Он поймал девушку прямо на лестнице, ведущей в библиотеку. И кстати говоря поймал, имеется в виду, что его пальцы действительно сомкнулись на локте девушки не очень нежно и развернули на себя, совершенно не беспокоясь о балансе юной особы. — Мисс Грейнджер… — начал он свою речь, по обыкновению растягивая слова, словно патоку. — Как вы посмели подумать, что вам сойдёт с рук, столь вопиющее поведение в сторону моих студентов… — Я… — девушка не успела и звук договорить, как мужчина, сверкнув страшными глазами коршуна, скривил губы практически до степени невидимости. Гермиона поежилась. Мурашки медленно покрыли всё тело. — Ваше поведение абсолютно неприемлемо. Я буду обсуждать сей факт с преподавательским составом и, будьте уверены, это не пройдёт незамеченно и от директора в том числе. Минус пятьдесят очков Гриффиндору, и ещё пять, за то, что вам хватает наглости спорить с учителем. По обыкновению, преподаватель защиты от тёмных искусств оставил последнее слово за собой и, колыхнув длинной, вечно чёрной мантией, быстрым шагом направился прочь от девушки, что осталась стоять с бешено бьющимся сердцем и вспотевшими ладонями. Что я наделала… Грейнджер сильно распереживалась и весь путь до библиотеки, трепала кончики своих волос так неистово, что бедные пальчики покраснели, а волосы спутались ещё сильнее. Спустя немного времени, Гермиона, уже менее разгневанная и более спокойная, пребывала на свидание со своими молчаливыми друзьями — книгами. Мальчишки давно не приглашали её с собой, хотя сами отправились в Хогсмид со своими девушками, ведь отметить последнее возвращение в Хогвартс кружечкой Сливочного пива — святое. Гермиона, если честно, и сама не рвалась с ними, видеть перед глазами счастливые парочки было невыносимо. От входа послышался звук от смачного падения. За ним и громкие комментарии библиотекаря, следом мужской голос чертыхнулся, и из-за поворота в дальнюю часть библиотеки, где всегда сидела Гермиона, показалась улыбающаяся физиономия Дина Томаса. — Мой котёночек занимается… — приторно ласково пропел Дин и подлетел к столу, встал напротив девушки и из-за книг продолжил. — А как же твой котик? Мы могли бы развлечься куда более приятнее, чем общение с пыльными книжонками. — Он надул губки, — я так соскучился! Девушка сидела с пораженным лицом, размышляла о карме вселенной, пытаясь понять, зачем гриффиндорцу её разыгрывать? — Д… Дин? — немного вопросительно промямлила девушка. А у парня почему-то глаза наполнились слезами. — Мой котёнок… Почему ты называешь меня по имени? — лицо его в миг просияло. — Хотя из твоих уст, — он потянулся к девушке через стол, расталкивая учебники. — Это звучит как песня. Моя сладкая… Ну поцелуй же меня скорее. Она просто не понимала что ей делать, плакать или смеяться. Гермиона всеми силами, пыталась отодвинуться от губ трубочкой, стремительно на неё надвигающихся и опасно балансировала на задних ножках табурета. Парень конечно был привлекателен. Голубые глубокие глаза, модная стрижка, которая ему безумно шла, вполне стройное телосложение, но это был именно он, такой привычный однокурсник Дин Томас, на которого Гермиона, никогда не обращала особого внимания. Дин открыл глаза и удивленно проговорил. — Божики-Ёжики! Я же совсем забыл! Какой я глупый! Прости мой пупсик, я сейчас! — он обогнул стол и встал на одно колено перед сидящей девушкой. — Дорогая моя карамелька! Выходи за меня замуж! Я буду носить тебя на руках всегда и мыть посуду, если хочешь! Почему ты молчишь, клубничка? — а сама клубничка, к слову, очень нуждалась в дозе успокоительного. — Тебе не нравится, что я без кольца, да? Всё! Мы идём за колечком для моего котёночка! А потом у нас по расписанию брачная ночь… — игриво подмигнул он, подхватил офигевшую девушку на руки и понёс на выход.
