Теория шести "нет"

***

Я не верю в Судьбу и уж тем более не люблю разглагольствовать на тему того, что, когда и кому было предначертано. В этом чертовом мире, становящемся вверх тормашками каждую гребаную секунду, я уверен лишь в одном: Пеппер Поттс была рождена, чтобы бесконечно говорить «нет». Не знаю, когда я пришел к выводу, что все ее отказы вполне систематичны и реже — обоснованы. Хэппи любит называть меня сумасшедшим гением, если слышит, что я начинаю сводить наш с ним разговор к этому. Но моя теория о шести «нет» имеет место быть. Почему? Сейчас попытаюсь объяснить.

***

Мое имя Энтони Эдвард Старк, и я единственный отпрыск Говарда Старка, нынешнего руководителя Отдела Магической безопасности. Род Старков — одни из древнейших в магической Англии, что, конечно, включает в себя наличие толпы дальних родственников, огромного, покрывшегося слоем пыли и пропитавшегося запахом плесени, поместья, больше напоминающего дом с приведениями (а они здесь имеются), и коллекцию прекрасных (читать: отвратительных) старинных (читать: ровесники драконов) портретов, любящих развлечь себя на досуге нелепой болтовней. Я родился в магической части Лондона, в семье чертовски богатой и уважаемой, и это, по сути, определило мое будущее так, как не смогло бы определить ничто иное. Быть Старком, скажу я вам, тяжелое бремя: тебя с детства обучают сотне ненужных в быту, но ужасно важных в высшем магическом обществе правил, готовят к поступлению в Хогвартс, где ты должен учиться лучше всех и стать на радость родителям старостой школы, а потом, конечно же, занять как минимум пост Министра Магии (иначе все остальные пункты можно смело перечеркнуть за ненадобностью и пустой тратой времени). Плевать я хотел на эти каноны. На самом деле так и было: я научился ходить и говорить, и почему-то все пошло совсем не так, как того желали мои родители. В детстве я был просто ужасным ребенком, правда. Все мои няни сбегали на третьи сутки, и лишь наш дворецкий Джарвис был единственным, кто терпел все мои выходки. Первое проявление спонтанной магии произошло в пять: я так разозлился на маму за то, что она лишила меня десерта и отправила в свою комнату посредине ужина (но повод был, я вас уверяю), что поджег все салфетки. После этого еще несколько месяцев гости побаивались садиться со мной за один стол. Письмо из Хогвартса пришло вовремя. Помню, мне было все равно. Ну какой толк волноваться, пришлют ли тебе его, если ты сын Говарда Старка? Знаю, подобное отношение ничем хорошим не может закончится, но ведь я и не говорю, что суждения у меня правильные. Наверное, с того самого момента, как мои родители убедились, что я, хвала Мерлину, не маггл, они перестали принимать особое участие в моем воспитании. Отец часто пропадал на работе допоздна или вовсе был в командировках, мать же, увлеченная светской жизнью на все сто десять процентов из ста возможных, появлялась в моей комнате примерно раз в неделю, чтобы убедиться: я еще не разнес ее в щепки и себя не поранил. Поэтому на прогулку по Косой Аллее меня повел именно Джарвис. Признаться, я чуть было не разбил витрину магазина Олливандера, но это мелочи жизни, потому что тот день мне запомнился совсем иначе: я познакомился со своим лучшим другом. Гарольд, или Хэппи, как я его называю, Хоган был магглорожденным. Он и его родители теснились у одной из витрин в магазине мастера по волшебным палочкам в попытке отсчитать нужную сумму для покупки оной. Джарвис был так любезен, что решил им помочь. Собственно, с этого все и началось. Хэппи чудный мальчишка. Конечно, не такой шальной, как ваш покорный слуга, но мы провернули с ним тысячу и одну дикую историю (хотя, если быть до конца откровенным, основным инициатором все же был я, у Хогана часто не хватало духу придумать подобное), нас связывает столько, что я вполне могу назвать его своим братом. На вокзале Кинг Кросс за день до начала учебного года мы с ним ступили на подножку одного вагона, махнули на прощание родителям (его, мои не смогли приехать) и отправились вглубь коридора в поисках свободного купе. Сейчас я думаю, почему не выбрал какое-то другое. Я мог зайти во второе или третье, попытаться отыскать свободное в других вагонах, но нет, почему-то выбрал именно то, четвертое купе. Толкнул дверь и увидел субтильного мальчишку с русыми волосами, а потом перевел взгляд на девочку, уже одетую в школьную мантию. Я спросил: — Я хочу тут сесть. Можно? Она ответила, глядя на меня своими прозрачными голубыми глазами: — Нет. Светло-рыжие волосы и сонма веснушек на бледной коже. Это была Вирджиния Поттс.

***

Ее первое «нет» прозвучало неубедительно — я все равно протиснулся в двери и занял место напротив нее. Хэппи плюхнулся рядом. — Меня зовут Тони Старк. А ты всегда такая неприветливая? — Только с мальчиками, заявляющими свои права на вещи, им не принадлежащие. — Затем она повернулась к Хогану и как ни в чем не бывало улыбнулась ему. Веснушки на ее курносом носу чуть подпрыгнули, — Я Джинни Поттс. Приятно познакомиться. Хэппи тоже улыбнулся ей и назвал свое имя. Мальчик, до этого молчавший, наконец выдавил: — Стив Роджерс. Я не отреагировал, продолжая пилить занозу взглядом. — Тебе не подходит это имя, — сказал я, чуток сощуриваясь и глядя на нее. — Почему это? — Поттс насторожилась. — Потому это. Я буду звать тебя Пеппер. — Пеппер? — ее брови поползли вверх, — Глупое прозвище. — Это не прозвище, Пеппер. Пеппер — это имя. Твое новое имя. — Я не стану на него откликаться, — она скрестила руки на груди и отвернулась к окну, — Вот увидишь. Конечно, она не откликалась. Месяца два или три, не помню точно. Словом, до того самого момента, когда Стив Роджерс, окликая ее в коридоре, не выкрикнул: «Пеппер!» вместо «Джинни», а она повернулась. Больше никто, разве что учителя, не называл ее Вирджинией. Когда на третьем курсе она все же спросила у меня, почему именно Пеппер, я пожал плечами. Нечего ей знать, как бесят меня ее извечные веснушки да рыжие волосы. Черт возьми, я в жизни не признаю, что не видел ничего более… красивого.

***

Шляпа распределила нас на Когтевран. На самом деле, когда ее опустили мне на голову, я, пытаясь хоть как-то участвовать в ее почти что диалоге с моим сознанием, попытался дать понять, что мне, честно говоря, плевать, на какой факультет, лишь бы Хэппи был тоже там. Одному оставаться пока что не слишком хотелось, но передо мной уже прошла Поттс, которую отправили за стол с синими флагами, в то время как Роджерс уселся к Пуффендую, так что надежда во мне все же теплилась. «Ты слишком умен, мальчик мой. Но и желания покрасоваться в тебе хоть отбавляй. Что же, непростое решение… (настала щемящая пауза, внутренности сжались в комок) Когтевран!» Я, соскочив с табурета, помчался к столу своего факультета, чувствуя небывалое облегчение, и плюхнулся на лавку рядом с Поттс. Та посмотрела на меня и, клянусь, это была первая улыбка, которую она мне подарила. Искренняя и радостная. Пеппер поздравила меня и тут же отвернулась к Хогану. Тогда я еще понятия не имел, что спустя каких-то два года стану автором непознанной доселе ни в магическом, ни в маггловском мирах теории шести «нет», применив ее к единственной своей «подопытной» — Пеппер Поттс.