Теория шести "нет"

— Послушай, Хэппи, в этой теории все точно, просто точнее некуда! — я обогнал Хогана и повернулся к нему лицом, продолжая свою пламенную речь уже идя спиной вперед. Какая-то девчонка, завидев меня, глупо хихикнула и помахала рукой, но я не обратил внимания, увлеченный другим. — Это все безумно интересно, — пробормотал друг, — просто безумно. Да. Скорее именно безумно, Тони. — Нет в этом ничего безумного! — я начинал закипать, — Ты посмотри, — никогда особо не разбирающийся в нумерологии Хэппи уставился в поднесенные ему прямо под нос листки, — Эти уравнения, вот эти тоже, целая система, одним словом, они все дают точный расчет, подтверждая, что в восьмидесяти девяти и девяти десятых процентах случаев сказанные в четном порядке «нет» оборачиваются одним «да». То есть если учесть, к примеру, что Поттс произнесет, ну, на вскидку, ровно шесть значимых «нет» в мою сторону, то после шестого обязательно последует «да». — А потом ты опять будешь ждать шести следующих? — Эм, я так далеко еще не забегал, — я скрутил свои свитки обратно, — Но ты пойми, все это подтверждает мою теорию! Значит, Пеппер не всегда отвечает отказом, — я подмигнул, Хоган не оценил. Остановившись посреди коридора и вынудив таким образом притормозить и меня, он вздохнул и произнес: — Кажется, Тони, ты погряз в этом с головой. — В чем? — не понял я. — В своей этой теории и Пеппер Поттс. Но не волнуйся, — Хэппи похлопал меня по плечу, — Я всегда знал, что между вами что-то не с проста. — Да о чем ты вообще? Я тебе рассказываю про величайшее открытие, может быть, теорию шести «нет», а ты ни слухом ни духом. — Не обязательно, что седьмым будет «да». Она может ответить «не знаю» или «может быть». — Спорим, она скажет именно «да»? — в моих глазах загорелась нехорошая искра. Я протянул руку, а Хэппи ее молчаливо пожал, — На что? — Новенький Нимбус? — Идет.

***

Я в последний раз поправлю бабочку и разворачиваюсь, когда дверь открывается, с грохотом ударяясь о стену, а затем сразу же захлопывается. Пальцы Пеппер ловко поворачивают замок, я подмечаю, что она не применяет заклятия — делает так всегда, когда нервничает. Собственно, повод имеется. — Это плохая примета, — глядя на ее бледное лицо, пытаюсь пошутить, — ты сглазишь нам всю жизнь. — Что еще за примета? — она не улавливает моих интонаций, да и выглядит слишком уж встревоженной. Я подхожу ближе, аккуратно приподнимаю ее лицо за подбородок и мгновение гляжу в голубые глаза. Красивые, прозрачные, словно небо весной. Самое лучшее, что я видел в своей жизни. — Что случилось? Пеппер закусывает нижнюю губу и произносит тихо: — Это все не то, — затем утыкается лбом мне в плечо и уже почти шепчет, — Все не так, как мы хотели, Тони, посмотри… Я, кажется, начинаю ее понимать. — Эй, — беру любимое лицо в ладони и наклоняюсь так, чтобы говорить ей почти в самые губы, при этом не разрывая зрительного контакта, — Пеп, неужели все так плохо? — Не знаю, — она едва пожимает плечами, — просто вспомни, о чем мечтали мы, а потом оглянись: стоим в приходе церкви, хотя никто из нас в Бога не верит. — Хэппи верит, наверное, — усмехаюсь я, — это же он настоял, чтобы мы… — Как нормальные люди, — передразнивает она слова нашего лучшего друга, — Ну что за бред! Пеппер хмурится и тяжело вздыхает. Мне требуются усилия, чтобы не смотреть на виднеющиеся очертания груди в платье без бретелей. Белый отлично гармонирует с ее светло-рыжими волосами, уложенными как-то слишком уж замысловато, а покрывающие кожу веснушки требуют моих решительных действий. Я с трудом сглатываю. Девчонка смерти моей желает, не иначе! — А чего хочешь ты? — наконец спрашиваю я, касаясь большим пальцем краешка полных губ, — Скажи, Пеппер. Она с секунду молчит, будто решаясь, а потом выдыхает быстрое «сбежать», и я не сдерживаю улыбку. — Оставить гостей на произвол судьбы? А как же бедный Хоган? Для него это такое событие… — она оценивает мой сарказм и улыбается шире. — Думаю, он забудет нам это, когда доберется до столов с закусками. В любом случае твои родители уже оплатили банкет, так что кому-то же придется все съесть. — Если потом он будет месяц лечиться в Св. Мунго, сама станешь носить ему передачки. Вместо ответа Пеппер прыскает со смеху и зажмуривается. — Нью-Йорк? Париж? Берлин? — Лас-Вегас, — она уверенно кивает головой, — Мы напьемся и поженимся прямо на борту яхты в свободных водах или за столом в казино, а потом снимем номер в отеле и… — ее голос переходит на шепот, когда она, приподнявшись на цыпочки, посвящает меня в свой план, обдавая горячим дыханием кожу и слегка касаясь губами мочки уха. Черт возьми, я хочу ее. Всю ее целиком, прямо сейчас. Пеппер пока еще Поттс без остатка. И внезапно серьезнею, глядя на нее. Понимая всю важность момента, с моих губ так и рвется последний к ней вопрос. Смотрю в глаза, читая на кромке ее воодушевление. Улыбаюсь краешком губ и спрашиваю: — Ты правда готова бросить все здесь и трансгрессировать в другой конец света только ради того, чтобы выйти за меня? Пеппер находит мои руки, сжимает пальцы и подносит их к своим теплым щекам. Прикусывает губу, пока я задерживаю дыхание, слушая: — Да, Тони, да. Потому что я люблю тебя. Вот оно, то самое «да». Первое после шести значимых «нет» подряд. Имеет ли оно сейчас то колоссальное значение, которое я ему предавал в школьные годы? Видите ли, мы склонны взрослеть, меняться не только внешне, но и внутренне. Мы перерастаем некоторые интересы, некоторых людей, размениваемся по мелочам или же наоборот бережем себя для чего-то важного. Но суть в том, что чтобы мы ни делали, во всем есть определенный смысл. Все наши поступки, плохие ли, хорошие ли, ведут нас к определенному моменту нашей жизни, определяющему, так скажем. И только когда он наступает, этот самый момент, мы понимаем: все было не зря. Не зря я открыл дверь четвертого купе в вагоне Хогвартс-Экспресса. Не зря сел рядом с рыжей девчонкой, бесконечно твердящей мне «нет». Не зря побежал за ней тогда, на квиддичном поле. Не зря врезал Киллиану, в конце концов. И долгие месяцы ссор и игнорирования — все было оправдано. Я стою сейчас здесь, держу в ладонях самое прекрасное лицо, какое только видел в своей жизни, и гляжу в глаза, отражающие точно все мои чувства. Я люблю Вирджинию Поттс. Со всеми ее веснушками, отрицаниями, обидами, с полуулыбками и мягким заливистым смехом, с тихим шепотом «доброе утро» и протяжными сладкими стонами «Тони… ох, да…». Я люблю ее, всю, без остатка. И я хочу сделать ее своей женой. — Подожди, мне нужно оставить Хэппи записку, — оглядываю комнату на наличие ручки и бумаги, быстро черкаю пару строк и тут же складываю листок пополам, не давая Пеппер возможности подглядеть. Уже оборачиваясь к ней, притягиваю к себе за талию и долго целую, не желая прекращать это. Все же разрывая поцелуй, касаюсь губами кончика ее чуть вздернутого носа и говорю: — Я безумно люблю тебя, Поттс, ты в курсе? Она не отвечает. Только смеется и сильнее жмется ко мне, целуя куда-то в шею. Хлопок трансгрессии — и в комнате уже полнейшая тишина.

***

— Эй, ребят, вы тут? — Хэппи просовывает голову в дверь, а затем и вовсе распахивает ее, оглядываясь. Никого нет. На оставленной для него записке почерком Тони виднеется: «Теория подтвердилась. Начинай копить мне на последний Нимбус» — Ах, черт, — Хоган прячет листок. По губам ползет довольная улыбка.