69 проделок уборщика, ИЛИ «Вычислившему Офисного Фея - повышение гарантированно!»

***

      Всякий раз, когда тебя катапультируют совершенно в другую жизнь – или, по крайней мере, отправляют из уборщиков в офисных фей – приходится переосмысливать, кто ты есть. Или каким тебя видят другие. За четыре коротких дня моего существования в «Д-Хэйз ЭнтерТраст» интерес окружающих ко мне поднялся на пару-тройку пунктов. Я стал каналом в другой мир. Особенно для Таши, которая каждый божий день расспрашивала меня о мистере Хэйзе и его укладе, подобно микробиологу, методично изучающему неизвестный науке организм (что не так уж далеко от правды, учитывая мою тайную деятельность). «Мистер Хэйз носит ежедневник или ведет все записи на планшете?» «Какой степени прожарки стейка он заказал на ужин?» «А он пользуется льняными салфетками во время еды?» «Какую марку питьевой воды предпочитает мистер Хэйз?»       Как правило, она была глубоко разочарована тем, что я толком не помню. Кейт же не упускала возможности, чтобы ни упрекнуть Ташу в том, что не важно, какой стейк, важен сам человек. — Ничего вы не понимаете, — ворчала она.       Действительно, глупости какие-то.       По утрам Кейт снаряжала меня вкусными сэндвичами и строгими наставлениями беречь свою шкуру и зря не светиться. Она склонна переживать, что меня раскроют, и всякий раз встречала домой, как с боя гладиаторов. Ей, если честно, уже давно перестала нравиться затея с Офисным Феем, но она оставила попытки отговаривать меня, зная, каким счастливым делает меня эта работа. А может, и не только работа.       Для мистера Хэйза, словом, ничего не изменилось. Он был достаточно дружелюбен (по своим меркам), но близко не подпускал. Он был не из тех людей, с которыми можно было разговаривать. Он лишь вежливо кивал, когда мы сталкивались в кабинете и, время от времени, спрашивал, нет и на улице пробок. Лишь однажды ему удосужилось проронить не очень лестное замечание, когда я протирал пыль с самых верхних полок. Мой рост позволял достать разве что до края, и то, если я встану на цыпочки.       «У Моники, моей предыдущей уборщицы, была прекрасная привычка приносить табуретку заранее, если она до чего-то не достает» что означало: «Кэйси, ты слишком медленный и несобранный».       Интересно, он в курсе, что его слова заставляют собеседника почувствовать себя идиотом? Может, он намерено развил это качество? Вряд ли я когда-нибудь я научусь ставить людей ниже себя. Тогда я предложил в его кабинете выделить отдельное место для табуретки, чтобы больше никогда не бегать за ней в подсобку. Он посмотрел на меня, как на недоразвитого. Мне кажется, он сомневается, что я пробуду здесь долго. Для него, вероятно, я оставался всего лишь очередной наемной машиной для уборки. По крайней мере, до рассвета. Днем – уборщик, ночью – фей. И если уборщика он в упор не замечал, то при малейшем намеке на отсутствие Фея можно было бить тревогу:

«Дорогой Офисный Фей. Тебя не было вчера. Как бы это ни звучало, но я беспокоился, что ты улетел в волшебную страну и больше сюда не вернешься. Твой труд бесценен. Мне пришлось сорвать сделку, чтобы не остаться у разбитого корыта. Большое тебе за это спасибо. С благодарностью, уважением и восхищением, Джерами Хэйз. P.S. Ты был на моем выступлении?»

      И пусть предыдущая уборщица могла заранее позаботиться о табуретке, но вряд ли та могла похвастаться чутьем предотвращать нелегальные сделки. Гляжу на записку и не могу не перестать улыбаться. Он беспокоился… Я мгновенно заливаюсь краской и вжимаюсь в кресло. Кресло мистера Хэйза. Жаль, его нельзя унести с собой, как трофей. «Беспокоился, что теперь некому будет разгребать его бумаги», — исправляет меня подсознание, — «а на тебя ему все равно». Я хмурюсь, вздрагивая от этой мысли. Тут же перечитываю посткриптум и тут же себя переубеждаю. Нет, ему не все равно! В памяти всплывает его речь перед старшеклассниками.       «…и мне важен каждый мой воин, будь он простым плотником, храбрым рыцарем или волшебной феей».       До сих пор помню этот серьезный и сосредоточенный вид. И момент, когда его губы произнесли мое имя (Фея). Надеюсь, я не выдал себя, столько шума было из-за моей швабры! Зачем он сказал это? Может, он надеялся, что в этой огромной аудитории, среди трехсот человек, где-то сижу я и слышу его? О Господи. Неожиданно меня захлестывает желание его увидеть. Эта пугающая игра в «Фея» становится все более жуткой и захватывающей!       Незамедлительно пишу ответ. Впервые делаю это до того, как приступить к основным обязанностям Фея. От волнения, мой почерк ползет немного вверх, и буквы косят в разные стороны. Я шумно дышу.

«Уважаемый мистер Хэйз! Вы рады, что корпорация обошла очередную финансовую яму, а я рад, что могу хорошо выполнять свою работу. Мне очень нравится Вам помогать. Разумеется, я был на Вашем выступлении. Ваше упоминание обо мне было крайне неожиданным, но, пожалуйста, пусть это останется тайной. Никто не должен вычислить Офисного Фея. Даже Вы. С уважением, Ваш Офисный Фей».

      Ставлю жирную точку и резко выдыхаю. Отчаянно пытаюсь поверить в то, что я разговариваю с мистером Хэйзом. Он так близок, но совершенно недосягаем. Навязчивая мысль о том, что, возможно, мы так и останемся друзьями по переписке, болезненна и неприятна, но мне нельзя выдавать себя. Тебя казнят, если узнают, что Фей на самом деле никакой не Фей, а простой уборщик. Или, возможно, дьявол смилуется? Мне нельзя рисковать.       Здесь, на бумаге, Хэйз кажется наидобрейшим существом с открытой душой, а не тем воплощением зла и отчуждения, чей кабинет я каждый день подметаю. Может, это и есть его истинное «я»? Не знаю. Несмотря на весь его отпето выраженный синдром дьяволизма, я больше не испытываю к нему ни грани ненависти, чего не скажешь его приятеле, который любит ронять кофе. Кто он? Таша однажды рассказывала, что видела его на стоянке, но тот не вызвал у нее никаких подозрений, мол, славный парень с симпатичной мордашкой. Ха, как бы не так! Если кого я и ненавидел больше, чем «толстого» и «тонкого», так это его. От одной мысли мои волосы шевелятся на затылке и встают дыбом.       И он разговаривает с ним на «ты»… и даже смеет опускать колкости в его адрес. Он сравнил Хэйза с мухой. Сонной мухой, которая барабанит вызубренный текст. Подумать только! Немного пожевав ручку от раздумий, решаю добавить. «Кто бы что ни говорил, но я слушал Вас с упоением, не упуская ни единого слова. И вы ни разу не похожи на сонную муху».       Так-то лучше. Складываю записку в два раза и оставляю на видном месте. На часах еще нет и десяти. Сквозь щель в шторах виднелся внешний мир, неподвижный и прекрасный, который готовился ко сну. Я гляжу на мерцающие огни «Д-Хэйз ЭнтерТраст». Мир, который не принадлежал мне. Жаль, что Офисный Фей мог существовать только в пределах этой комнаты. Тут, в своей крепости, как на необитаемом острове, он далек от всего. Я вздыхаю. Не знаю, хорошо это или плохо – быть Офисным Феем. Или нечто среднее, более сложное.       Бросив последний взгляд на город, распростершийся золотым покрывалом у моих ног, решаю приступать к долгожданным документам. Я открываю картотечный шкаф и достаю пластиковую папку. Надеюсь, сегодня обойдемся без происшествий, и мне не придется перечеркивать все листы красным цветом. Просматриваю ее содержимое. Нужна ясная голова, чтобы разбирать контракты. Усаживаюсь поудобней и запускаю руку в волосы. Сотрудничество с авиакомпаниями. Звучит интересно. Я мысленно делаю ставки на их названия, когда Хэйз окончательно приберет их к рукам. Его активность не знает границ. У этого человека поразительная способность все присваивать. Не сильно удивлюсь, если однажды появятся еда или нижнее белье с его изображением. Перед глазами вырисовывается интересная картина, как Кейт поднимается ко мне будить меня. В руках у нее чашка кофе, сваренного на зернах, выращенных в «Д-Хэйз ЭнтерТраст», а на ее ночнушке красуется сам обладатель этих кофейных плантаций. И так каждое утро. Я делаю пару пометочек, чтобы усмирить большого босса покупать все, что взбредет ему в голову. Не надо так, мистер Хэйз, иначе мне придется откладывать деньги на жилье где-нибудь на Марсе взамен на свободу. Хотя, к тому моменту, когда я накоплю, он уже успеет его себе присвоить, если уже этого не сделал. — Джерами, не здесь, пожалуйста!       Меня дергает от звука этого имени, и я делаю кляксу. Блин. Что это было только что?! — Нет, потерпи до кабинета! — снова.       Я выныриваю из экономического астрала и рывком встаю. Этот голос принадлежал не мне. На этаже кто-то есть! В этот миг все шестеренки в голове встают на свои места. Взгляд автоматически фокусируется на ручку двери кабинета, которую с обратной стороны кто-то отчаянно пытается открыть. Связка ключей, вставленная в замок с моей стороны, не позволяет зайти. Я закрываю глаза – ох, если бы не советы Кейт запираться… — Тут закрыто! — этот же голос.       Не могу разобрать, кто это. Мой мозг начинает лихорадочно соображать и перелопачивает все голоса, которые я слышал когда-либо. Не могу понять, страх парализовал мой мозг. Что-то неуловимое, но до ужаса знакомое. И оно стоит по ту сторону двери и ломится сюда. — Ах да, я всегда оставляю ключи уборщику, — раздается второй голос, — должно быть, он отнес их на место.       Осознание врезается в меня со скоростью мотоциклиста. О да, зато этот голос я ни с чем не перепутаю. Мои худшие опасения сбываются. Это точно он.