Век произвола, или Кругом одна сволота!

Тьма потихоньку развеивалась, а с ней постепенно пропадал и шум в ушах. Затылок всё ещё пробирала мелкая дрожь, и я стала прислушиваться к звукам. Первое, что услышала, это скрип колёс. Сперва подумала, — игра началась, но я ведь собиралась за хлебом, да и качало меня почему-то из стороны в сторону. Попыталась приподняться, но что-то сковывало движения. Кто-то связал мне руки. Никогда не забуду эти ощущения: меня охватила паника, сердце бешено колотилось, всё тело трусило, а к глазам уже поступали предательские слёзы. Приняв положение «сидя», захотела получше всё рассмотреть, чтобы понять где я и как, собственно, вернуться домой. Меня окружал сплошной лес и горы. Повозку же вёл мужик в смутно знакомых доспехах. От увиденного адреналин так сильно ударил в голову, что в глазах опять потемнело. «Какого хрена? Какого? На хрен? Хрена? Так, спокойно, это сон. Тебя глючит. Больше не будешь покупать этот сироп от кашля». Но все казалось таким реальным. Я даже подумала, что это какой-то развод и всё — сплошная бутафорщина. Увы, никто так и не выскочил из-за угла с криками «Сюрприз! Тебя разыграли!» Пока я осмысливала сложившуюся ситуацию, впереди сквозь лес стали пробиваться каменные стены какого-то города. Я уже знала какого, хотя и отказывалась в это верить. «Стоп! Почему только одна повозка? И где остальные „пассажиры“? Господи, почему? Я никогда сюда не хотела! Верните меня обратно! Нужно бежать. Но, если даже мне это удастся, куда? Замёрзнуть в лесу? Или, того хуже, встретить медведя, стаю волков?!» — Только попробуй бежать, тебе же хуже будет! — солдат, ехавший верхом позади повозки, словно прочитал мои мысли. Тем временем мы приближались к городу. Стены вблизи казались просто огромными: сверху туда-сюда ходила парочка часовых с луками за спиной. — Везём шпиона, — крикнул извозчик, отвечая на немой вопрос часовым. — Эй! — подумала «Какого хрена?» — Я не шпионка! Вы меня с кем-то путаете! — Заткнись там! Завтра приедет легат и разберётся с тобой лично! Мне поплохело. Кто-то надо мной жестоко пошутил. Но шутка не смешная. Это место не для меня. Как-то всегда было комфортней по другую сторону: на диванчике, с чайком и вкусняшками. «Скайрим» я любила, и читать про попаданцев мне тоже нравилось. Но стать им?! Нет, спасибо! Мы въехали в город, и лошади сбавили темп, демонстрируя всему поселению свой «улов». Чувствовала себя пришельцем. Хотя так и было. Хелген намного больше, чем нам показывали, но по меркам нашего мира это, скорее, деревня. Повсюду бродил скот: гуси, утки и, конечно же, куры, которым нужно обязательно в панике перебежать дорогу перед самой повозкой. Дома точно такие же, а меня всё ещё не покидало смутное желание немедленно осознать, что это лишь декорации. Лошади остановились на главной площади. На той самой. Только вот не было ни зрителей, ни палача. Впрочем, легче не стало. Я всё ещё хотела вернуться домой, и моя скорая кончина на плацу, как мне казалось, должна была ускорить этот процесс. Мою тушу тут же стянули с повозки два солдата и, не дав мне даже возможности нормально встать, потащили в какое-то здание. Это оказались типичные казармы с тюрьмой в подвале. — Послушайте, уважаемые, это какая-то ошибка, я не шпионка! — меня уже завели внутрь, но в камеру идти как-то не хотелось. Достаточно было одного попадания в этот «прекрасный» мир. — Ага! Вот ты сама и призналась! Ведь тебя еще никто ни в чём не обвинял! — солдат, довольный своей сообразительностью, захлопнул за мной решетку. Но я упорно продолжала скандалить. — Ни в чём я не признавалась! Ваш коллега прокричал это на всю округу, так что услышали не только стражники. Да и догадаться было не особо трудно, что речь идёт обо мне. — Да? —солдат немного замешкался, ведь его загнали в угол. — А ты молчи там вообще! «Неплохо», — подумала я. — «Выкрутился пацан!» Он ушел, а мне осталось лишь осмотреть свои «покои». Камера была небольшая, даже во весь рост не ляжешь. Под стенкой стояла скамейка, но это лучше, чем лежак на холодной и сырой земле. Всего камер было штук пять и лишь один «постоялец». Мужик спал на скамье в позе эмбриона. Походу, пьяный в зюзю. Вся тюрьма освещалась лишь одним факелом у входной двери. В помещении царил полумрак и холод. Но мне было не до этого. Нужно было хорошенько всё обдумать и понять: как я сюда попала? почему? как вернуться? Я подошла к единственному источнику света настолько близко, насколько мне позволяла решетка. Вся моя одежда была на месте, но, понятное дело, испачканная. Свои ботинки я готова была просто расцеловать. Для снежного Скайрима лучше не придумаешь. На руках искала знакомые мне шрамы и родинки; потом перешла к волосам и ощупала лицо. Слава Богу, всё было своим, родимым, ведь в своё время про попаданцев я начиталась всякого. Мне полегчало. Присев на скамейку, принялась обдумывать варианты побега и его последствия. «Тот солдат сказал, что со мной разберётся легат. На сколько я помню, это та злая неудовлетворённая баба. Попасть к ней под горячую руку не хочется. Церемониться она не будет. И вообще, почему я „выпала в осадок“ именно здесь, но непонятно когда? Это значит, что я — не Довакин? Ну, не сильно и хотелось! Все эти старики Седобородые, драконы и ответственность… В реальности к такому я не готова. О генерале Тулии речи не было, Хелген еще не горит, а значит я „пришла“ раньше. Но насколько раньше? В виртуальном мире скайримовским календарем как-то не очень интересовалась. Тем более, погодные условия там были всегда одинаковыми. Попробуй пойми, какое сейчас время года и какое было тогда». Нужно было что-то решать, да и руки ужасно болели — верёвка натёрла кожу до крови. «Кроме как врать, других вариантов нет. Да начнётся спектакль!» — Эй там! Стража! Стража! — от моего крика проснулся пьяный сосед и смерил недовольным взглядом. — Чего орешь? — в тюрьму спустился солдат, который вёз меня на повозке. Я быстро села на скамейку и сделала гордый вид. — Я требую аудиенции с вашим руководством! — А-ха-ха! И-у-диенции?! Легат Рикке прибудет завтра, вот тогда и пообщаетесь! — Боюсь, солдат, вы меня не правильно поняли, — попыталась сделать суровый вид. — И боюсь, вы не понимаете, с кем говорите и какие будут последствия лично для вас. Я максимально выровняла спину, закинув ногу на ногу, обхватив руками колено и отвернувшись с выражением лица а-ля «не достоин ты взора моего, пес смердящий!». Солдат немного напрягся и подошел вплотную к клетке: — И что мне за это будет? Что ты сделаешь? Может, отсосешь у меня, а? — парень оказался дерзким типом, и мне захотелось тут же плюнуть ему в морду. — Да как вы смеете?! Вы не знаете, во что ввязались! Да вы вообще понимаете, кто я? — нужно было играть свою роль дальше. — Ты шпионка! Сучка Ульфрика! Мы знаем, что вы что-то задумали против Империи! — Какие шпионы? Какой Ульфрик? Я об этом всём впервые слышу! Я здесь не при чём! Только-только из Сиродила! И вообще, я ехала в гости! И Вашего Ульфрика знать не знаю! — И к кому конкретно в гости? — парень был явно настроен поймать меня на лжи. — Не собираюсь ничего вам рассказывать! Если это допрос, то я буду говорить только с вашим руководством!  — А я сейчас устрою тебе и допрос, и «обыск»! «Обыщу» тебя, как следует! — солдат открыл камеру и пошёл на меня с кинжалом в руке. Я скрутилась на той лавке как запуганный зверёк, прикрывая тело руками и ногами. Подобных ситуаций в моей жизни, к счастью, никогда не было. Ни один мужик не проявлял столь открытого негатива с желанием изнасиловать и, если не убить, то покалечить. Хотя, возможно, дело было в моей внешности. Позвольте немного описать себя: обычная славянская девушка. Кровь с молоком и жирком. Не скажу, что красотка, но и не страшная. В конце концов как-то же я вышла замуж. А теперь о главном: мой рост — сто восемдесят, а вес… ну, есть лишних двадцать килограмм «чистого золота». Ведь хорошего человека должно быть много, да? Вообще, если бы у каждого был свой личный тотем, который характеризовал внешность хозяина, моим была бы медведица. Моим патронусом, если позволите. Наверное, именно поэтому ТАКИХ проблем с мужиками у меня никогда не было. Ведь, увидев в тёмном переулке барышню с такими параметрами, вряд ли захочется рисковать. — Не трогайте меня! — кричала что есть силы. А мужик уже теребил свободной рукой что-то у себя под «юбкой» и подошёл вплотную ко мне. — Что здесь происходит, солдат? — в подвал спускался ещё один. Судя по тому, каким тоном тот обратился к маньяку, рангом он был повыше. Из-за плохого освещения я не могла их разглядеть. Да и они меня, наверняка, тоже. — Ничего, господин трибун, — солдат отошёл от меня и покорно опустил голову перед старшим по званию. — Хочу снять верёвку на руках заключённой, а то, вот, до крови натёрла. — Да что ты говоришь? — офицер явно не верил словам подчинённого. — И с каких это пор, позволь узнать, ты так внимателен к пойманным? Отойди, я хочу посмотреть, кто эта персона. Трибун подошёл к открытой решётке, так что единственный источник света оказался за его спиной. Из-за этого я могла рассмотреть лишь тёмный силуэт, зато он видел меня, так сказать, «во всей красе». — Встань! Я подчинилась. Солдат, стоявший за спиной трибуна, аж пошатнулся. Свет от факела немного падал на его удивлённое выражение лица. Похоже, старший по званию тоже слегка обомлел. А причиной оказалось то, что они оба были на половину головы ниже меня. Неловкое молчание затянулось на несколько секунд. — Господин трибун, уверяю вас, это какое-то недоразумение! Я никакая не шпионка, а гражданка Сиродила и направлялась… — Замолчи… те! Ради богов, — его голос звучал сильно и мягко одновременно. Это придало мне веры в его благоразумие и дало силы играть дальше. — Назовитесь! — Меня зовут Оля… Кх… Ольга. — Ольга? А дальше как? — они всё ещё оценивали мою физическую мощь. — Эм-м, Ольга Высокая, — почему-то ничего другого в голову не пришло. — Да уж, не маленькая, — необдуманно ляпнул неудавшийся насильник. — Солдат, привести подозреваемую на допрос. — Будет сделано, господин трибун! Извращенец подошел ко мне уже с осторожностью и, схватив за плечо, повёл наверх. Меня завели в какую-то небольшую комнату, где тоже пахло сыростью, а из мебели присутствовал только стол и пара стульев. Трибун жестом предложил мне сесть. Я нарочно умостилась так, чтобы он увидел мои связанные руки. — Солдат, уберите, наконец, эти верёвки. Пока насильник возился с кинжалом и узлами на руках, у меня появилось время, чтобы всё рассмотреть. Хотя освещение здесь тоже оказалось паршивым. Домогателю на вид было лет двадцать пять, не больше. Он выглядел подтянутым, имел русые волосы и мягкие черты лица, которые, впрочем, мне изначально не понравились. Трибун же оказался брюнетом и носил козлиную бородку. Из-за его усталого, но доброго, взгляда было трудно поначалу определить возраст. То ли сорок, то ли пятьдесят. Внешне он мне смутно напомнил маленькую, пузатую и бородатую девочку. В общем, имперская форма ему совсем не шла. Офицер подошел к окну и слегка повернулся в мою сторону. — Ольга Высокая, говорите? Ну, рассказывайте, кто вы, откуда и с какой целью пересекли границу. Ради Восьмерых, мне это самому всё записывать? Где секретарь? В комнату вбежал совсем ещё парнишка, звеня доспехами и придерживая на голове свой стальной шлем. — Прибыл по вашему приказу, господин трибун! — Ну и что мне теперь, сплясать? Писать чем будешь, а? — недовольно пробурчал мужчина. Парень опрометью побежал обратно. — И захвати вещи заключённой! — вдогонку прокричал трибун. «Вещи? Ах, да. Точно. Тряпчатый пакет был и карточка. И телефон в кармане». Вообще, я не думала, что ещё их увижу, ведь попала сюда уже без гриппа и думала, что другим земным вещам здесь не место. Хотя о чём это я. Одежда ведь тоже осталась на мне. Секретарь уже нёс ящик с моим имуществом и, опустив его на стол, дрожащими руками достал оттуда чернильницу, перо и бумагу. — Да сядь ты уже, — старший по званию не сдержался. — Итак, начнём сначала. Кто вы. Ваше полное имя. Откуда родом. По какой причине пересекли границу. — Меня зовут Ольга Высокая, — сказала, по очереди поглядывая то на трибуна, то на секретаря. Паренёк в смятении царапал гусиным пером бумагу, а я непроизвольно проверяла его орфографию, диктуя своё имя по слогам. Писал он неплохо. Глядя на текст вверх ногами, понять что-либо было попросту невозможно. Каждая вторая буква сопровождалась странными завитками и точками. «Спасибо, хоть на русском все говорят. Мне так кажется». — И откуда у вас такое имя? — продолжил допрос офицер. Я посмотрела на всех троих. Вопрос оказался интересным. — Ну-у, как вам сказать, — не знала, что придумать, тянула время и всё ещё следила за писарем. Бедняга. И как его занесло сюда? Едва усы пробились. Он был симпатичным и кареглазым; броня явно болталась на его худом теле. В общем, обнять и плакать. Парнишка почувствовал на себе мой взгляд и начал нервничать ещё больше, отчего его почерк стал похож на кардиограмму. — Как есть, так и говорите, — ответил трибун. — Изначально мне дали имя Хельга. Но моя бабушка, нордка, постоянно звала меня Ольга. Она считала, что в такой интерпретации моё имя будет звучать как альтмерское. Хотя это так и осталось чисто её мнением. «Лучше пусть зовут, как есть. Не хочу, чтобы меня называли на их манер, как ту „жрицу Дибеллы“ из Рифтена».  — Альтмерское? — на мгновенье на лице у трибуна появилось презрение, но, совладав с собой, он наигранно удивился. Я это заметила. — Эм, да. Она весьма интересовалась культурой и традициями высоких эльфов. Пыталась понять причину их, скажем так, долголетия. Потом она полюбила одного из них, и родилась моя мама. Собственно именно поэтому я такая высокая и… Высокая. Что я несла?! И чем дальше говорила, тем больше бреда из меня выходило. — Насколько я знаю, альтмеры весьма высокомерный народ и считают все другие расы ниже себя, — трибун, видимо, решил блеснуть знаниями. Я лишь пожала плечами. — Возможно, так и есть. В любом случае, когда родилась моя мама, он не признал себя отцом и ушёл из жизни. — Вообще? — Что «вообще»? — Вообще ушёл из жизни? — Нет. Из жизни бабушки, если быть точной, но он потом погиб где-то, потому что бабуле пришло уведомление о наследстве. — И большим было наследство? — секретарь даже перестал писать и пристально глазел на меня. Украдкой посмотрела, что в ящике, и увидела там свой телефон. Я недовольно нахмурилась, — последний вопрос оказался весьма нетактичным, но всё же соизволила ответить: — Достаточно, чтобы бабушка могла открыть собственную лавку в Имперском городе, вырастить в одиночку мою маму и удачно выдать её замуж, а также выучить меня и дать возможность заниматься наукой, — укоризненно изрекла, наблюдая за реакцией присутствующих. Насильнику и писарю стало немного неудобно, а вот трибуна, кажется, ничего не смутило. — Да, к сожалению, у нас только одна жизнь, чтобы накопить такое же состояние. Здесь мне не в чем вас упрекнуть. Видно, что вы — девушка небедная и не знаете, что такое голод. Я хотела оскорбиться, но передумала. Ведь сама была виновата в своей лени и ночных дожорах. Но и, в свою очередь, смерила мужчину едким взглядом, дав понять, что тот тоже завидный клиент для любого фитнес-клуба. Судя по реакции, ему такой расклад не понравился. — Следующий вопрос. Секретарь кивнул и зачитал дрожащим голосом: — Кто вы? — Следующий вопрос! С этим все ясно. — По какой причине вы пересекли… — По какой причине вы пересекли границу? — трибун перебил парня, полагая, что у него получиться лучше. — Я направлялась в гости к одному своему знакомому, — запаниковала, ведь если выдумать кого-то, то легко могут поймать на лжи, а назвать чье-либо имя, значит, подставить невиновного. — И кто ваш знакомый? Где живет? — Секрет! — Секрет? Так, может, ты всё-таки шпионка? — трибун повысил голос, а маньяк позади меня утвердительно закивал. — Послушайте, господин трибун. Простите, я не знаю вашего имени… — Ауд. В честь деда, — с гордостью сказал тот. «Ну и на кой-мне далась информация про твоего деда?» — Господин Ауд. Я вижу, что вы умный и достойный человек, и на этой низкой должности вы совсем не заслужено, — трибун стоял ровно, выпятив грудь и втянув живот. Я продолжала «лизать зад». — Вы ведь видите меня и не можете отрицать, что на шпионку я совсем не похожа. Как минимум, мне не позволяет это моё телосложение. А одежда? Она ведь слишком яркая. Как давно вы были в Сиродиле, господин Ауд? Следите за модой? А моя кожа? Руки? Я знаю, вы заметили это. У меня нет деревенского загара. Мои ладони чистые, без единого мозоля. Можете звать меня белоручкой, ведь тяжелее пера я в своей жизни ничего не держала. Трибун подтверждающе кивнул. Ведь он такой «внимательный и сообразительный». — Ну, с модой вы погорячились. Моя дочь, например, — он довольно прикрыл глаза. — Ещё та модница и я не припомню, чтобы она просила меня купить ей нечто подобное. «Вот блин!» — Я, наверное, неправильно выразилась. Имела в виду не совсем моду, а, скорее, то, что в столице можно повстречать разных людей. То, что вы видите на мне, является научным экспериментом одной моей коллеги. Она узнала, что я еду в Скайрим и попросила помочь с её исследованиями. Видите ли, она — ярый защитник животных и считает, что их нельзя убивать, представляете? — я хихикнула. — Какая чушь! — рассмеялся мужик с бородкой. — Да уж, не говорите. Так вот, целью её научных исследований было создание материала, который в холод согреет не хуже медвежьей шкуры. Все эти вещи являются венцом её творений, и мне нужно быть с ними поаккуратней да испытать, как следует. — Надо же, как интересно! — Так и есть. А другая моя коллега, к примеру, занимается созданием сверхпрочной и лёгкой ткани, которую не пробить стрелой. И нам очень повезло, ведь все наши исследования АКТИВНО поддерживает Сами-Знаете-Кто. — А чем занимаетесь вы? — Я исследую жизнь и быт двемеров. Всем известно о центурионах. Но, поверьте, это далеко не все их изобретения. Господин Ауд, вы ведь человек умный и понимаете, что это закрытая информация. — Вычеркнуть слова о науке! — скомандовал тот секретарю и приказал стоящему за мной солдату закрыть дверь комнаты с той стороны. — Продолжайте. — Как я уже говорила, моя коллега дала мне всё это, исходя из слухов о здешней погоде. Опять же таки, господин Ауд, имя своей коллеги называть я не стану. — Естественно, — кивнул трибун, сделав умный вид. — Теперь позвольте мне продемонстрировать вам кое-что. Одно из двемерских изобретений, найденных мною недавно. Весьма интересная вещь, — я потянулась к телефону. — Стойте, это безопасно? Всё-таки двемеры и их ловушки — безжалостны. — Уверяю вас, всё будет хорошо. Но, если Вы настаиваете… — Я настаиваю! Лучше расскажите, как попали к нам? — Да я и сама не знаю, как так получилось. Везла ЭТО в Маркарт к одному учёному, ведь он — лучший специалист по двемерам в Тамриэле. Да и так решил Сами-Знаете-Кто. Я сделала вид, будто опасаюсь подслушивания, и поманила указательным пальцем офицера поближе к себе. Он подошёл ко мне впритык и слегка нагнулся, чтобы слышать мой шепот. — Да будет вам известно, что везу я груз этот в тайне, под грифом «Секретно», так как моё руководство опасается, что эти технологии попадут не в те руки. А в чьи, вы и сами догадываетесь. Император никогда им не доверял и весьма обеспокоен тем, что они уж слишком всем интересуются. — Его можно понять. — Но всего этого я вам не говорила, господин трибун, — мы одновременно посмотрели на секретаря, который уже почти лежал на столе, — так сильно хотел нас услышать. — Что ж, несомненно, теперь всё ясно, — мужик отошёл назад к окну. — И боги тому свидетели: мои солдаты допустили чудовищную ошибку! — Позвольте! Отнюдь не чудовищную. Тогда мы бы с вами не встретились, и Сами-Знаете-Кто не заручился бы вашей поддержкой, — Ауд довольно кивнул, и я поняла, что он у меня на крючке, так что можно наглеть. — К тому же, я вынуждена вас просить о помощи. — Что именно? — трибун обрадовался: наконец он принесет пользу практически самому императору. — Понимаете, в чём суть. Мы ехали на лошадях, я и два моих телохранителя. Ведь с таким грузом без охраны — никуда. — Ну конечно, конечно! — Уже пересекли границу, как на нас напали разбойники. Моя охрана ринулась в бой. Но тех было слишком много, — я опустила голову и сделала грустное выражение лица. Мой слушатель понимающе кивал. Почему-то он слишком много кивал. Не удивлюсь, если за это его звали индюком. Я бы точно звала. — Потом их маг запустил в меня огненный шар. Лошадь испугалась и понесла куда-то вглубь леса. Она никак не хотела слушаться. Но, с другой стороны, Вьюга спасла мне жизнь. Последним, что я помню, была огромная ветка у меня перед глазами. Честно говоря, я рада что меня нашли НАШИ солдаты, а не те разбойники. — Понятно. Так какая конкретно помощь вам нужна? — Всё-таки мне нужно попасть в Маркарт, а моя несчастная Вьюга сбежала. — Разумеется. И вы не можете здесь больше задерживаться. Пожалуйста, можете забрать свои вещи. Я встала и подошла к ящику. Кредитка была вся в грязи, вроде бы целая. На экране телефона появилась трещина, но проверять, работает он или нет, я не стала, а демонстративно положила его себе в карман. Моя авоська, скажем так, была, естественно, пустая. Но я решила наглеть до последнего, поэтому сделала вид, что что-то не могу найти. — Что-то не так? — Даже не знаю, как сказать. У меня были ещё вещи, и кое-какие двемерские детали. Потерять их по пути сюда я никак не могла, ведь сумка была закрыта, — и продемонстрировала механизм молнии. — А их нет? — трибун подошел и сам заглянул в сумку. — Что именно у вас пропало? — Ну, двемерские детали особой важности не несли. Так, безделушка для мелких экспериментов. Еще был дневник с записями, парочка книг и деньги, — сказав это, я расстроенная села назад на своё место и прикрыла лицо ладонями. «Святые макароны, да по мне „Оскар“ плачет!» Но мужика это никак не задело. Видно, его дочурка устраивала спектакли не хуже моего. — Успокойтесь, прошу вас. Слёзы здесь ни к чему. Солдат, — он обратился к мальчишке, который всё это время наблюдал за моим мини-театром. Тот резко встал по стойке смирно. — Где остальные вещи госпожи? — Господин трибун, это всё, что мне передал Альрик, то есть, помощник Альрик, который привез госпожу. — Ну так чего встал? Иди, позови его! Ждать долго не пришлось. Этот козёл стоял за дверью и явно подслушивал. — Объясните мне, солдат, почему эта сумка пуста? — Но, господин трибун, она и была пуста, когда я нашёл эту женщину. «Женщину? Вот козлина! Не такая уж я и старая!» — Нашел? Ты же уверял меня, что она шпионка! Разве шпионы валяются без памяти посреди леса? — Ауд слегка улыбнулся, будучи довольным собой и своей наблюдательностью. — Пожалуйста, госпожа, повторите для ЭТОГО солдата, что было в сумке? Я сделала наивное лицо, будто сожалею, что сейчас кого-то нагнут и отымеют по самые Нидерланды. — Ну, там был мой дневник с записями. Но, право, не беспокойтесь, я едва успела в нем что-то записать. Он не несёт в себе никакой ценности. — Дальше! — Было ещё три книги магии: «Лечение», «Пламя» и «Цепные молнии». Меня попросили их передать для одной юной, но весьма талантливой особы вблизи Вайтрана как подарок на День рождения. Но не беспокойтесь, думаю, я и здесь смогу их купить. — Не глупите. Мы найдем ваши книги. Давайте дальше. — Еще была пара яблок и кошелёк с деньгами, — в любой приличной сумке должны присутствовать яблоки. — Сколько там было? — Двести септимов. — Ты слышал её, солдат. Если через пять минут всё указанное не вернётся в эту сумку, можешь писать рапорт на увольнение. Извращенец как ошпаренный выбежал из комнаты. А мне было плевать, где он всё это возьмет. — К сожалению, предоставить вам лошадь я не смогу. Сами понимаете, над Империей нависла угроза гражданской войны, и наши войска должны быть наготове. «Повезло тебе, дура! Как бы ты на этой лошади ехала? Тоже мне, наездница!» — Я, пожалуй, найму повозку до Вайтрана, а уж оттуда точно доеду куда мне нужно. Трибун со мной согласился, опять кивая. Но в этот раз он кивал в унисон с секретарём. «А про тебя, парень, походу вообще забыли». — Но я не понимаю, о какой угрозе идёт речь. Последнее время я провела в пути, как вы уже знаете, и, наверное, все важные новости прошли стороной.  — Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма, всегда был ярым противником Конкордата Белого Золота. Он обвинял и продолжает обвинять императора в трусливости и нерешительности. Боги свидетели, Великая Война подкосила силы каждого и забрала десятки, сотни тысяч. Война уже никому не была выгодна. Но Ульфрик считал иначе. Последнее время он особенно много разглагольствует против Доминиона и о правах нордов на поклонение Талосу, нравится это кому-то или нет. Он ясно дал понять другим ярлам, что кто не с ним, тот против него. Некоторые из них Ульфрика-таки поддержали. Но не все. Такую же ситуацию вы можете наблюдать и среди населения Скайрима. Грядёт раскол по всей провинции, и с этим нужно что-то делать. Буревестник же славится своей горячей кровью и пылким темпераментом. Но когда он сделает первый шаг, мы будем готовы дать ему ответ. — А что Верховный Король? Ведь его ярлы должны послушать? — Торуг, как истинный норд, хочет встать на сторону народа, но и поддержка Империи ему нужна не меньше. Он на распутье. Пока Ауд рассуждал о войне с высоты своего опыта, вернулся солдат-маньяк-извращенец-воришка по имени Альрик. — Вот ваши вещи, — я его явно раздражала. Оно и не удивительно, ведь я не только его оклеветала, но еще и ограбила да побегать заставила. — Вот книги. Дневник я не нашёл, поэтому положил вам новый. И еще кошелёк. Ровно сто девяносто шесть септимов, — видно, выгреб из всех заначек да ещё и занял у кого-то. — Может, и сто девяносто шесть. Я так сильно ударилась о ветку. Право, господин Ауд, могла их потерять где-то по пути. — Ладно. Помощник Альрик, приведите ещё двух солдат, — через пару секунд в дверном проходе их уже стояло трое. — Помощник Альрик Севокрылый! Вы обвиняетесь в преступлении против народа Скайрима, а именно: в воровстве. И будете сидеть в камере до приезда легата. Молитесь богам, чтобы у неё было хорошее настроение. В лучшем случае вас ждёт трибунал. Вы запятнали честь легионера и потеряли моё к вам расположение. Уведите его! Я почуяла легкий перебор. — А не слишком ли это? Неужели недостаточно одного увольнения? — Увольнения? Вы не понимаете, как устроено у нас в войсках, госпожа Ольга. Если ты — солдат Имперского легиона, то честно и добросовестно несешь свою службу. К тому же у них неплохое жалованье. Воры недостойны такой судьбы. И я ужасно не люблю, когда подслушивают. Да и жалобы от женской части коллектива на него поступали неоднократно, — сказав это, трибун выглянул в окно. — Уже полдень, и я больше не смею вас задерживать. Не забудьте ваши вещи. Я подошла к столу и по быстрому покидала всё в сумку. Уже собралась выйти из комнаты, как меня остановили. — Да, и ещё кое-что, — сердце страшно заколотилось. Я боялась, что меня разоблачили. — Будьте уверены, о нашем разговоре никто не узнает. — Буду вам очень признатель… — что-то пошло не так. Меня заполняли странные ощущения, что-то жгло внутри. «Сердечный приступ, что ли?» Я не могла тогда понять ни что со мной, ни что я вижу. Передо мной стоял трибун. Время замедлилось. Вдруг частичка его начала отделяться. Она становилась всё больше. Из мужика словно выходила его же душа, которая излучала золотистый свет и имела все очертания своего хозяина. Я не могла пошевелиться. Ноги словно прилипли к полу. Оставалось только наблюдать. Душа тем временем потеряла золотое свечение и приняла окрас тела Ауда, превратившись в астрального двойника. Это «нечто» спокойно сделало шаг к секретарю, достало кинжал и перерезало мальцу горло. Меня словно ударило током. Очнулась я, стоя на том же месте где и была. На меня смотрел трибун, а секретарь вытирал перо.  — Будьте уверены, о нашем разговоре никто не узнает. «Зачем он повторяется? Это такое дежавю по-скайримовски?» — Я буду Вам очень признательна, — тоже почему-то повторилась. Ауд улыбнулся. Я уже собиралась уйти, но заметила в его руке кинжал. Все случилось так быстро! Кровь брызнула мне в лицо. Сказать, что я была в шоке, это не сказать ничего. Мне хотелось кричать, плакать, рвать на себе волосы, сдирать кожу с лица, вцепиться в трибуна, вырвать ему глаза и в конце концов перерезать ему горло. Это было первое убийство на моих глазах. Оказалось, я совсем ничего не знала о жестокости. Это Вам не НТВ смотреть и блокбастеры, где повсюду кетчуп льется рекой. Парень даже не понял, что с ним произошло. Его кровь залила весь стол, включая записи. Трибун спрятал кинжал и спокойно посмотрел на мертвого парня. Попыталась последовать его примеру. Но меня вырвало. — Извините, не люблю вид крови, — нужно было что-то соврать. — Парень был неплох поначалу. Жаль дочку, он ей нравился. Но малец слишком много знал и разнюхивал. У меня давно были подозрения на его счет. Недавно видел, как он говорил с каким-то высоким эльфом на рынке и передавал тому какую-то записку. Здесь не нужно быть мудрецом, чтобы понять, что к чему. — Полностью поддерживаю ваше решение. Поделом ему, — сказала я дрожащим голосом. — Что ж, спасибо вам большое. Я бы с удовольствием написала вам весточку по прибытию, но, сами понимаете, это опасно. Почту могут перехватить. — Разумеется, — было видно, как ему нравятся эти шпионские игры. — Не буду вас больше задерживать, милая Ольга. Пожалуй, даже провожу к выходу. Мы вышли в главный коридор. Теперь я шла как равная трибуну. Все на меня смотрели с удивлением, и только потом я понимала причину. Среди всех рас выделялись здесь ростом только норды и редгарды. И то мужчины. А вот женщины в Нирне все какие-то маленькие. Самая высокая, которую мне удалось повстречать, дышала мне в подбородок. И то, она была альтмеркой. «Свежий воздух! Наконец-то!» Конечно, «свежим воздухом» назвать это было трудно. Наличие свободно разгуливающего скота в городе давало о себе знать. Теперь, когда я вернула себе свободу, нужно было «делать ноги». Заглянула в сумку. Тот козлина забыл про два яблока. Я не знала, сколько до Вайтрана добираться по времени на самом деле, потому зашагала вглубь города в поисках рынка. Всё это время чувствовала себя экспонатом цирка уродцев. Голоса людей усиливались. Я шла в правильном направлении. — Да свежая это рыба, свежая! — Что ты мне доказывать будешь? Её тухлый запах я учуял, едва выйдя из дома! — Изо рта у тебя тухлый запах! А-ха-ха! — Да пошёл ты! Когда я добралась до рыночной площади, голосов поубавилось. Оно и понятно. Люди расходились от меня как от прокаженной. Дети, лишь завидев, бегали по рынку и кричали: — Великанша! Великанша! Спасайтесь, кто может! — было не смешно и обидно. Я нашла нужный прилавок (благо, рост мне это позволял), постаралась выглядеть как можно дружелюбней и заговорила: — Здравствуйте. Старая нордка посмотрела на меня с известной рожей Шварценеггера «Что ты такое?», но потом ее попустило: — И тебе не хворать, дитя. — Я бы купила у вас пару яблок, если можно. И кусок сыра. — Конечно. Это всё? — Не знаю. До Вайтрана хватит? — Первый раз в Скайриме, да? — женщина ухмыльнулась. — А что, так заметно? — Таких нарядов у нас во всей провинции не сыскать. Небось, из столицы приехала? Там всегда странно одевались. — Ага, ну да. Так как с провизией-то? — Всё зависит от того, чем добираться будешь. Конечно, если у тебя есть своя лошадь или хотя бы деньги на неё, еды понадобится поменьше. — Эм… а пешком никак? — Пешком?! — она долго смеялась, а средних лет редгардка за соседним прилавком, которая торговала хлебом и капустой, даже пустила слезу. — До Вайтрана полдня пути при хорошей погоде, — продолжила булочница. — Если сейчас попадешь на повозку, глядишь, к полуночи будешь у врат. Эй, Реллет, — она обратилась к торговке напротив, — Твой сегодня в Вайтран едет?  — Уже пошёл запрягать лошадей, — ответила та. — Тебе повезло, чужеземка, — редгардка перевела взгляд на меня. — Ещё успеешь выехать сегодня. Вот, возьми у меня хлеба на дорогу, не пожалеешь. — И вот твои яблоки, — добавила ее соседка по прилавку. — Да сыру возьми побольше! В дороге и холодно, и голодно бывает. Меня потихоньку накрывала паника. Я совершенно ничего не знала об этом мире. Как оказалось. Да и ощущение, что за мной наблюдают солдаты-имперцы, нарастало. Я боялась, что меня вот-вот арестуют, и песенка моя будет спета. Нужно было бежать отсюда куда подальше и как можно скорее. — Давайте мне сыр и яблоки. И хлеб. — Пожалуйста, за хлеб три септима. — За яблоки и сыр — пять. Я отсчитала восемь монет и отдала торговкам.  — А где можно найти повозку? — Там выйдешь из рынка, повернешь направо и прямо до выхода из города, — охотно объяснила редгардка. — Слушай. Завези-ка посылочку одну для моей сестры в Вайтран. Ты девка большая, поди, силёнок хватит донести. — Ну, давайте, что ли, — наглость — второе счастье. Ну и, я подумала, что заиметь хорошее знакомство в городе, оказав услугу, будет весьма полезно. Это, скажем так, был мой первый квест. — Отлично! Вот. Возьми мешок, — бабка едва вытащила его из-за прилавка. — Я думала передать сестре гостинец через Вейнара, извозчика, но этот алкоголик опять нажрётся эля и потеряет всё до последней посылки… История старухи затягивалась, и я решила её прервать: — Так кому передать-то? — Сестре моей, дуреха! Чего не понятно?! — Слышь, бабуля, — я едва сдерживала злость. — А сестра твоя, кто?  — Вот курица старая, возомнила себя не пойми кем, — язвительно крикнула торговка напротив. — Представь себе, не все знают, что твоя сестра — великая Тильма, прислужница Йоррваскра! — Так и есть. Моя сестра — благородная трудолюбивая женщина. Поэтому её и попросили там остаться. Чего нельзя сказать о твоем муженьке. — Один раз потерял твою яблочную сушку, да и когда это было! Три года назад! — Да алкаш твой муженёк! — Заткнись, карга старая! Намечалась драка, потому как в старуху уже полетел помидор. Я решила незаметно удалиться, прихватив с собой мешок. Посылка оказалась легкой, а старуха — слабачкой. Меня бросило в дрожь. Встреча с настоящими Соратниками! Знакомство с Эйлой! Я должна была увидеть знаменитый Йоррваскр! В конце концов узреть Вайтран. В живую! В раздумьях не заметила, как дошла до выхода из города. Кони уже были запряжены, а, значит, «маршрутка» на Вайтран готова отправляться. Извозчик проверял колеса и, увидев меня, постарался выпрямиться, дабы не выглядеть меньше. Он был то ли бретонцем, то ли маленьким нордом, но алкозависимость и похмелье превратило его в азиата. — На Вайтран? — Да. Пятьдесят септимов. — А не дороговато? — Нормально. Зима на улице. Лошади едят много. Урожай был слабым. Да и сено как золото. Можем, конечно, договориться за сорок пять, если дашь за сиську подержаться. «Слышь, мужик, ты не обалдел, часом? Пердун старый! Если бы мне не нужно было срочно отсюда ехать, я бы подержала тебя за одно место от всей души!». Но вообще мужика можно понять. Мой передний бампер был тогда четвёртого размера. — Будете сиськи Реллет держать! Поеду за пятьдесят. Мужик ошибку понял, но не удержался и добавил:  — Ты слишком острая на язык. Таких здесь не любят. — Когда на месте будем? — Как получится. Если дорогу не замело, к полуночи будем у вайтрановских конюшен. В ином случае, придётся задержаться в Ривервуде. Ночным лесом опасно ехать. — Волки? — Волки?! Е-хе-хе! Разбойники! Хуже волков. Ничем не перебирают. — А почему тогда так поздно выезжаем? — Вчера затемно вернулись. Лошадям тоже отдых нужен. — А не холодно будет, когда стемнеет? — Холодно? Ах, да. Ты, я так погляжу, не местная. Ничего. Нордская кровь всегда согревает в мороз. Да и разве это холод? В такую погоду только в реке купаться! «Хорошо хоть меня всё-таки считают нордкой». Я отдала положенную сумму и забралась на повозку. Мешок кинула под скамейку, а сама попыталась удобно примоститься в ожидании скорого отъезда. Меня всю трясло, то ли от холода, то ли от страха быть пойманной. В повозке оказалось ещё три пассажира: мужик, который едва залез на повозку и сразу завалился спать куда-то под скамью, и женщина с дочкой лет семи. Мать стремилась произвести впечатление строгой дамы, приказывая ребёнку наконец-то сесть. Но девочка не особо слушалась. — Стойте! Стойте! Остановите повозку! — Сердце ушло в пятки. Я узнала голос трибуна. — Остановитесь! Подождите! «Ну все! Пи*да мне. В лучшем случае — казнят. Хотя, если умру, вернусь назад? И это окажется всё бредовым сном?» С этой мыслью я успокоилась и решила: будь что будет. Трибун шел быстрым шахом, а вслед за ним бежала какая-то жирная девка сомнительной красоты. Когда они приблизились, стало понятно, что это его дочь. На лицо они были один-в-один, за исключением козлиной бородки. — Я взял на себя смелость ещё немного позаботиться о вас, госпожа Ольга, — не отдышавшись, произнес Ауд. — Я чувствую свою вину за то, что так получилось. Позвольте представить вам свою дочь, Гудфинну, — девка сделала что-то типа реверанса. — Я не мог не заметить, что другой одежды у вас нет. Эксперименты экспериментами, а передвигаться по провинции в таком виде опасно. Еще я заметил что ваша фигура весьма схожа с фигурой моей дочурки… Он обнял своё потомство и поцеловал в висок. Тем временем дочурка оценила мой прикид и всем своим видом дала понять, что модой здесь и не пахнет. На себя бы посмотрела! Как можно с ростом полтора метра в прыжке да с объемами больше моих модничать? Даже здесь. Кроме того, на рожу она была так себе. Нижняя челюсть конкретно выступала. Это навело меня на мысль, что среди её предков были орки. — Здравствуйте. Вот, возьмите это. Я её так и не одела. Швея слишком вшила. «Ага! Швея виновата, а не твой инстинкт жевания». Про себя я ржала как Похититель Рождества. — Спасибо, конечно, большое! Но не стоило утруждаться. — Ну что вы! Мне только в радость помочь вам и вашей миссии, — довольно улыбался трибун, полагая, что его дочь удачно засветилась. — Спасибо ещё раз. Мне, право, не удобно. — Берите, берите! Гудфинна всё равно не будет их носить, — и он обнял дочурку за плечи. — Тебе поправляться нужно. А то исхудала вся. Ну, разве она у меня не красавица? «Э-э-э… нет?!» — У неё ваши глаза. — Действительно. А сколько кавалеров вокруг неё вертится… — Отец! — «красавица» засмущалась, но была рада, что папуля заметил. — В общем, передавайте мои низкие поклоны вашему руководству и скажите, что на меня всегда можно рассчитывать. — Непременно. Спасибо еще раз. — До встречи! Повозка уже тронулась и набирала скорость. — Прощайте! — крикнула я.