Век произвола, или Кругом одна сволота!

Затих последний аккорд, погасли прожектора. И я стою посреди опустевшего зала… Рекою без берегов — Волнение, радость и страх. И мне кажется, я что-то еще не сказала… Что-то важное вам не сказала… Отрывок из песни Fleur — «Спасибо»

Сегодня мне стукнуло двадцать восемь. Сейчас мы собираемся ловить Одавинга, так что празднование моего дня рождения пройдёт на высоте. Во всех смыслах. Сижу на кровати и молча разглядываю свою комнату. Сейчас, как никогда, боюсь сюда не вернуться. Меч наточен, колчан наполнен стрелами до отказа — кажется, если потянуть за одну, выпадут все. Я готова. Пора…

От третьего лица

Все Соратники собрались в главном зале Йоррваскра проводить Довакина на битву против Алдуина. Ольга не сомневалась в его победе, но ничего не знала о своей судьбе. Она хотела остановиться у порога, чтобы ещё раз взглянуть на своих собратьев. Возможно, Ольга видит их в последний раз. Но храбрости не хватило. Ушла по-английски, не прощаясь. Небосвод затянуло серыми тучами, окрашивая всё вокруг в такие же бледные и мрачные тона; сильный морозный ветер гулял по заснеженным улицам Вайтрана, предвещая метель и разгоняя суетливых горожан по их тёплым и уютным домам. Почти весь Скайрим уже знал, что Довакин собирается поймать дракона, но никому не пришло бы и в голову, что в этот день от его руки падёт сам Алдуин.

***

— Несомненно, твой ту’ум, как у дова, но без крыльев ты никогда не попадёшь в Скулдафн, — Ольге показалось, что Одавинг лукаво ухмыльнулся. — Тогда договоримся: я тебя освобождаю, а ты отнесёшь нас туда, — Довакин держался спокойно и уверенно. Он уже давно прекрасно знал, что его ждёт. — Выход из этого храма только один — врата Совнгарда, но твоего фадон* они не пропустят, — дракон смерил презрительным взглядом Соратницу. — Да я и не собиралась, — ей стало немного неловко под пристальным взглядом маленьких красных глазок, внутри которых, казалось, полыхал дикий огонь. — Мне бы через горы назад перелететь и всё. — Послушай, Оль. Неважно, что говорила тебе Кинарет. Ты не обязана лететь со мной, — в голосе Довакина всего на мгновение прорезались умоляющие нотки. Она всё ещё была ему дорога: как друг, как соратница и верный товарищ, как человек из его мира, как… жена. — Я справлюсь один. — Боги уже всё решили, — Ольга не сдержалась и мягко улыбнулась. Он всё ещё оставался для неё тем самым Мишей, а не грозным Довакином и уж тем более не «Майком Рыжебородым». Поэтому она и решила следовать за ним до конца. Ни Кинарет, ни Лорхан не настаивали на её участи в этом походе, но она чувствовала, что обязана поддержать Довакина. Соратница понимала, насколько там опасно; знала также, что может не справиться, но ничего не могла с собой поделать. Словно сама Судьба вела её. Ольга была должна. Майк Рыжебородый подал сигнал стражникам освободить пленного. С грохотом ловушка отворилась, выпуская дракона на свободу. — Не пора ли тебе увидеть мир так, как видит его только Дова? — Одавинг в нетерпении разминал крылья, с лаской поглядывая на горные пики, на снежно-белые облака, на пронзительно-голубое небо. Довакин коротко кивнул и помог Ольге взобраться на шею дракона. На ощупь она оказалась шершавой, ребристой и удивительно тёплой. — Ты либо храбрее всех, кого я знаю, либо глупее всех, — глубокомысленно изрёк Одавинг, взмахнув крыльями и ласточкой взмывая в небо, купаясь в воздушных потоках, наслаждаясь каждой секундой полёта. Небо было домом драконов, детей Акатоша. И Небо любило их также, как они его.

***

После нескольких часов безумного полёта, Одавинг наконец пересёк восточные горы и приземлился у самого их подножья на небольшой каменной площадке. — Только досюда я могу вас донести. Криф вот акрин. Я буду ждать твоего возвращения, Довакин, — или возвращения Алдуина, — дракон, утробно рыкнув, расправил свои красные чешуйчатые крылья и поднялся в воздух, возвращаясь домой в царство Неба. Бесконечно красивого и холодного, такого, какое бывает лишь в Скайриме. Ольга и Майк прошли вперёд по едва заметной тропе, пока густой туман, доселе окутывающий всё вокруг, наконец не рассеялся, открывая их взору величественные постройки Скулдафна. Соратница тут же достала лук и, натянув тетиву, выпустила стрелу на свободу — минус один драугр. Довакин достал меч и приготовился вступить в схватку с врагами, но звон его оружия привлёк внимание соперника куда более могущественного — дракон, тяжело приземлившись, загородил им дорогу. — Зови Дюрневира, — крикнула Ольга, спрятавшись от огненного дыхания сына Акатоша за огромным каменным столбом. Пока в небе мерились силами лёд и пламя, Майк и Ольга продолжили отбиваться от атак мертвецов. Они крушили врагов огнём и мечом, храбро сражаясь у врат Совнгарда. Продвигаться по древнему храму становилось всё сложнее: временами их окружали целые полчища драугров-военачальников и, казалось, из этой схватки героям уже не выбраться живыми. Довакин использовал ту’умы до хрипоты в горле, Ольга не знала пощады, добивая неприятеля острым мечом. Зелья и яды, которыми они бережливо запаслись в Вайтране, иссякали на глазах, но герои упорно шли дальше. Sovngard saraan. «Огненное дыхание» выжигало врагов, оставляя лишь горстки пепла. Довакин воистину был братом Дова. Стрелы Ольги не знали промаха, колчан стремительно пустел. Каменную дверь-головоломку стерёг яростный драугр — главный палач, но и он был повержен силой двух героев. Ничто не могло их остановить на пути к Совнгарду. Замок едва слышно щелкнул, и старая дверь с грохотом отворилась, рассеивая вокруг густые клубы пыли. Величественный зал торжественно приглашал Довакина пройти вперёд к древней Стене и познать новое Слово — по праву Рождения. Сильный горный ветер ударил в лицо: они выбрались. Они близко. Открытый портал в Совнгард — огромный луч света и чистой энергии — ничуть не удивил героев. Накриин сражался достойно, до конца. Великая стихия молнии подчинялась ему, словно верная собака своему хозяину. Но и драконий жрец, в конце концов был повержен. Противник был достойным. Он был опасен. Но герои оказались сильнее. Довакин рухнул без сил, скривившись от адской боли, что причиняли ему ожоги. Запаса магии для восстановления ему критически не хватало, а зелья давно закончились. Ольга всегда знала, что однажды этот день настанет. — Что ты делаешь? — едва слышно прохрипел Майк — ту’умы требовали плату, разъедали глотку изнутри. — Снимаю броню, — спокойно ответила Соратница, впопыхах расстегивая на себе ремни и крепления. — Тебе она нужнее. — Тогда ты надень мою. Хотя бы на это время, — Довакин попытался подняться, но вновь лишь бессильно упал на спину. — Нет. Если я предпочту другую броню взамен Кольчуги Повелителя, она исчезнет, — Ольга вымученно улыбнулась. Она на многое была готова ради победы. — Ты же знаешь. — Не делай глупостей! Тебе нельзя оставаться без доспехов! — Почему? — Соратница неподдельно удивилась. — Посмотри вокруг. Никого больше нет. Призовёшь ещё раз Дюрневира, и он перенесет меня через горы. Думаю, как-нибудь доберусь до Рифтена и найму там повозку на Вайтран. Ну, а потом… Может, Кинарет позволит мне и дальше носить Кольчугу. Или позволит тебе. Майк был против этой затеи, но физически сопротивляться не мог. Дочь Тсуна едва успела приложить серебристую броню к груди Довакина, как она тут же изменилась в размерах и приобрела очертания его фигуры. — Видимо, ты Кольчуге понравился больше, раз она так моментально преобразовалась, — натянуто улыбнулась Ольга. Ей было немного обидно, но в конце концов все смиряются. Не ей была уготована участь Последнего Драконорождённого, не ей. — Как чувствуешь себя сейчас? — Намного лучше, — Миша пораженно наблюдал, как кровавые ожоги на его руках быстро затягиваются. — Она такая… лёгкая. — Она идеальна, — грустно произнесла Соратница. Кольчуга Повелителя ей больше не принадлежит. — Я буду двигаться дальше, — Майк осмотрелся, застёгивая ремни и поправляя ножны. — Дюр-Не-Вир! — Передо мной опять открыты небеса Кеизаль! Но на сегодня это последняя моя услуга, Кванарин, — жуткий дракон-нежить склонил голову в приветственном поклоне. — Каирн Душ давно стал частью меня, и я не могу так долго находиться в Тамриэле, иначе погибну. — Просто помоги Оле выбраться отсюда. Отнеси её через горы. — Тогда позволь мне размять крылья, — Дюрневир, выдохнув струйку пара из ноздрей, поднялся в небо. — Ну, всё, — Ольга крепко обняла Мишу, едва сдерживая слёзы. Он справится, она знала. Но всё равно волновалась. — Ты можешь идти дальше. Удачи тебе в Совнгарде.

***

Наконец, дракон появился на горизонте. Но внезапно за ним появился ещё один. Дети Акатоша сцепились, намереваясь порвать друг в друга на куски. Дюрневир слишком много пробыл в небесах Тамриэля и на этот раз оказался слабее; его поверженное тело полетело вниз и лилово-синей дымкой растворилось в скалах. Соратница достала меч из ножен, схватила щит и приготовилась отразить атаку. Ольга понимала: все попытки защитить себя будут бесполезными, но она не собиралась опускать оружие, и, собрав всю волю в кулак, принялась храбро встречать свою Судьбу.

***

Довакин спустился по каменным ступеням и осмотрелся: в зелёной цветущей долине, припорошенной мелким снегом и окутанной густым туманом, стояла подозрительная тишина. Небо Совнгарда было странным: на небосводе рука об руку шли и солнце, и звёзды; лёгкие розовые облака медленно плыли по кругу, соединяясь между собой и создавая воронку; тонкими нитями струилось северное сияние. — Ну что, ты готов? От неожиданности Довакин дёрнулся, машинально схватился за меч и обернулся. Перед ним стояла Ольга. Её тело излучало едва заметное золотистое сияние. — Ты… Ты умерла? — гнев и скорбь в груди Майка Рыжебородого сплелись воедино. — Как? Как это могло случиться?! Дюрневир должен был.! — Появился ещё один дракон. Дюрневир пал в бою. И я тоже, — Ольга продолжила безмятежно улыбаться. — Не волнуйся. Я… мне кажется, что моё место здесь. В Совнгарде. Моё время пришло… Довакин, едва сдерживая слёзы, заключил Соратницу в крепкие объятия. — Ты… тёплая, — неподдельно удивился он, не разжимая хватки. — В Совнгарде мы все горячих кровей, — задумчиво изрекла Ольга, созерцая ослепительно-яркое солнце. — Так ты готов? — Нет… — А я думаю, да. Наступило твоё время, — Соратница отстранилась, хлопнув напарника по плечу. Герои спустились ниже и окунулись в царство тумана. Им приходилось держаться за руки, чтобы не потерять друг друга. Внезапно откуда-то спереди вынырнул безымянный воин в железной кольчуге: — Уходите скорее! Ужас ждёт в этом тумане. Многие пошли в тёмную долину, но любая отвага бессильна против врага, что путь стережёт. — Это туман Алдуина, — спокойно произнесла Ольга, прислушиваясь к таинственной мрачной музыке, доносящейся отовсюду. — И никто сквозь него не прошёл, — добавил отчаянно воин. — Я потерялся в этой мгле и больше не слышу зова Шора. — Зато я слышу, — Соратница осмотрелась. — Следуй за нами. Дикий рёв Пожирателя Мира раскатом прошёлся по небу. Довакин почти почувствовал воздушный вихрь от взмахнувшего крыла чёрного, как сама ночь, дракона. От их нового спутника и след простыл. Это была его территория. Территория Алдуина. Герои долго блуждали в тумане, слыша жалобные стоны пожираемых Первым Драконом душ и взмахи его сильных крыльев. — Мы уже близко, я знаю, — Ольга вновь улыбнулась. Казалось, боль и страх чужды ей как понятия. Она больше не тревожилась, она больше не была такой, какой была при жизни. Она была спокойной. Наконец, они вышли к величественному мосту, построенному кем-то когда-то из костей невиданного огромного животного. Им навстречу вышел мужчина с топором наперевес. Довакин взирал на него снизу вверх с едва открытым ртом от удивления. — Что привело странников в Совнгард, душ пристанище, достойным мёртвым Шоров дар? — Тсун оказался большим, не менее двух с половиной метров. Он был огромен и велик со своей ужасающей секирой наперевес. Лишь сильнейшие и храбрейшие не отступятся пред его взором и пройдут в Чертоги. — Нам нужно попасть в Зал Доблести и найти там древних героев, чтобы вместе с ними победить Алдуина, — ответила Соратница, сделав шаг вперёд. — Ольга, моя названная дочь, — Тсун смерил воительницу заинтересованным взглядом. — Мы ждали тебя. Ведомо ли тебе правило, завет Шора? Соратница молча кивнула, доставая клинки. Звон железа и стали эхом разошелся по долине. Довакину осталось лишь покорно наблюдать в стороне за их схваткой и переживать, справится ли Соратница без Кольчуги Повелителя, в простой рубахе и кожаных штанах. Каждый раз она падала на колени от «Безжалостной силы» Хранителя моста, но раз за разом поднималась, продолжая бой. — Твоя мощь велика. Достойна имени твоего. Отныне, дверь в Зал Доблести открыта для тебя, — Тсун довольно улыбнулся и жестом руки пригласил Олю пройти по мосту к Залу Доблести. Облегченно выдохнув, Довакин достал меч и приготовился пройти своё испытание. — А по какому праву ты хочешь войти? — оруженосец Шора обратился к Майку, в его голосе и взгляде больше не было теплоты. — Не тень ты, что обычно здесь проходят, но живая душа, что осмелилась ступить на земли мёртвых. — Я Довакин, — Майк с достоинством выпрямился, готовясь к бою. — А! Давно я не видел героя драконьей крови, ведомого судьбой. Но ты не пройдёшь по этому мосту, пока я не оценю твою воинскую удаль и не сочту достойным. И вновь звон стали разрезал воздух Совнгарда. И вновь скрестились клинки, пытаясь поразить врага. — Твоя сила велика, — задумчиво изрёк Тсун, когда последний отзвук железа смолк, эхом оттолкнувшись от скалистых вершин. — Достойна меня. Ты можешь пройти. Давно уже живые не входили сюда. Да хранит тебя Шор на твоём пути. Довакин аккуратно ступал по мосту. Он то и дело смотрел себе под ноги, боясь оступиться и провалиться в бездонную пропасть. А Соратница уверенно шла впереди, оглядываясь на Мишу и загадочно ему улыбаясь. — Ты так безмятежна, — неподдельно удивился Довакин. — Передо мной распахнулись врата Совнгарда. Мой жизненный путь окончен, — Ольга остановилась и спокойно посмотрела на Мишу. — Слышишь его? Зов Шора? — она блаженно прикрыла глаза. — Прекрасная музыка… Герои вошли в Зал Доблести — обитель достойнейших воинов всех времён. Величественный дворец наполнял солнечный и лунный свет; сотни безмятежных душ пировали посреди зала, пели песни, восхваляли Шора. — Добро пожаловать, Довакин. Я Исграмор, — рослый мужчина с великолепной русой бородой поспешил поприветствовать Майка. — Никто не вошёл в эту дверь с тех пор, как Алдуин поставил свой капкан для душ. По воле Шора мы сложили клинки в ножны и не пошли в долину тёмной мглы. Но трое ждут твоего знака, чтобы обрушить свой гнев на злобного недруга. Гормлейт Золотая Рукоять, Хакон Благородный, с тяжёлой рукою, Феллдир Старый, провидец мрачный. Тройка воинов оголила оружие и направилась к выходу, ожидая Довакина. — Я не собираюсь сидеть здесь и прятаться, — Ольга решительно посмотрела на Мишу. В её глазах Довакин увидел безграничную уверенность, граничащую с безумием. — Ты когда такой бесстрашной стала? — Не знаю, — Соратница удивлённо пожала плечами. — Но руки жуть как чешутся порубить Алдуина в капусту. Не волнуйся, я буду держаться на расстоянии и обстреливать дракона из лука. Это твой бой. Но я обязана помочь тебе. Я чувствую…

***

— Лок-Ва-Кор! — в третий раз прокричали герои, и туман окончательно развеялся. — Вечное ожидание сменяется битвой! — доблестно изрекла Гормлейт, кровожадно ухмыльнувшись. Она жаждала расплатиться со своим убийцей по счетам. Небосвод затянуло грозовыми тучами, предрекая метеоритный дождь. На землю посыпались горящие камни, и перед воинами предстал Пожиратель Мира во всём своём ужасном величии. Это был великий бой. «Драконобой» рассекал небо подобно акавирскому клинку, герои древности не знали пощады и страха, а стрелы Ольги попадали точно в цель. Оглушающий рык эхом пронесся по долине — враг был повержен. Пожирателя Мира окутало золотистое сияние; его душа тонкими струями потянулась в небо, а тело разрывало на куски. Но сердце покорно повисло в воздухе и безропотно поглотилось наточенным кристаллом Разрубателя. Своды Совнгарда содрогнулись. Это был великий бой. Казалось, все герои Совнгарда покинули Зал Доблести и пришли, чтобы посмотреть на нового героя. Огромная толпа окружила Довакина, посвистывая и радостно выкрикивая победные кличи, пока они не сменились чередой удивлённых возгласов: «Кинарет идёт!», «Великая Кин снизошла к нам!», «Хвала небесам, Кинарет с нами!». Герои расступились, склонившись пред женщиной божественной красоты, что величественно шагала на встречу Довакину. Все склонились. Все, кроме Майка Рыжебородого и Ольги Дочери Тсуна. — Вам бы следовало проявить такое же уважение, — богиня смерила героев укоризненным взглядом. — Впрочем, сейчас это неважно. Ты, Довакин, наконец, исполнил волю Шора и добыл для него сердце Алдуина. Продолжай свой путь. Шор будет оберегать тебя, — взяв в руки Разрубатель, она в момент растворилась тысячей лунных мотыльков. — Твой подвиг велик! Алдуина настиг рок, и Совнгард очищен от пут его злобных, — к Довакину неспешно приблизился Тсун. — Вечно будут в чертогах Шора петь об этой победе. Но твоя судьба — не здесь. Когда дни твои завершаться, я, быть может, вновь радостно поприветствую тебя и позову на пиршество. Когда захочешь воссоединиться с живыми, только скажи, и я отправлю тебя обратно. Миша печально посмотрел на Ольгу. Он понял: пришло время расставаться. Да, однажды они снова с ней встретятся здесь. Но сейчас… Он остался совсем один. — Ну что ты так смотришь на меня? — слегка улыбнулась ему Соратница, обнимая. — Я отсюда никуда не денусь. Попытаюсь найти Лидию. Будем пировать, пить эль с Исграмором. А тебе пора возвращаться. — И что мне делать, когда я вернусь? Куда идти? — тоскливо пробормотал Довакин, выдыхая. — Тебе ещё предстоит убить Мирака, освободить Дюрневира и спасти Серану… Твоё будущее полно славных побед и доблестных битв, — Ольга вздохнула, на миг опечалившись. — Если захочешь, можешь жениться, а можешь придумать велосипед. Или зонтик. Керосиновую лампу. Ты столько всего можешь предложить этому миру! — она слегка улыбнулась. — Ладно. Я готов вернуться обратно, — как же тяжело прозвучали простые слова в устах Довакина, пусть и сказанные на тамриэлике. — Возвращайся в Нирн с даром повелителя моего Шора — Криком, который в час нужды призовёт тебе на помощь героя Совнгарда. Всего три слова: Хун-Каль-Зор… — Любого героя? — поспешил переспросить Довакин, пока его тело не отправилось в План смертных. — Олю я тоже могу призвать? — Если пожелаешь. — Неплохо, — Соратница хлопнула своего спутника по спине. — Только не призывай меня по пять раз на день, ладно? — Как получиться, — Майк с нежностью улыбнулся и подмигнул. Сердце щемило.  — Раз такое дело… — Ольга немного смутилась. — Когда вернешься в Йоррваскр, сделай кое-что для меня…

***

Вилкас стоял возле Небесной кузницы и смотрел на горизонт, перебирая в руках подарок Хирсина. Уже в который день он выглядывал в небе Одавинга… Проклятое кольцо! Проклятая гордыня! Всё могло быть по-другому. Почему он не пошёл с ними? Почему не пошёл вместо неё? Почему не был настойчив? — Позволь мне пойти с вами… Или вместо неё, — Вилкас не просил, он умолял, глядя, как Довакин равнодушно собирает походный рюкзак. — Значит, теперь тебе её жалко? — Майк Рыжебородый удивленно приподнял брови, ехидно ухмыльнувшись. — Знал бы ты, сколько бед Оля перенесла из-за тебя! Я понятия не имею, почему она до сих пор от тебя не отвернулась. Вилкас нахмурился ещё больше и промолчал. Ему было стыдно. — Не волнуйся. Я сделаю всё, чтобы она вернулась, — тихо произнёс Довакин, прежде чем скрылся за дверью. Дурак! Нужно было ещё тогда, после Чёрного Предела, ехать в Рифтен вслед за ними и вести Олю в храм Мары — тащить за руку, закинуть на плечо, если будет сопротивляться. Но кто же знал? Конечно, когда Майк сообщил им, что она полюбила другого, Вилкас предполагал… Нет, он надеялся, что речь идёт о нём. Но он не был уверен. В голове то и дело всплывал их последний разговор. В ночь перед тем самым утром он лежал на кровати и равнодушно пялился в потолок, пытаясь уснуть. Дверь со скрипом отворилась, и она тенью проскользнула в комнату. Оля стояла перед ним, закутавшись в своё шерстяное одеяло. Такая слабая. Такая растерянная. — Чего тебе? — спросил грозно, мысленно кляня себя за очередную грубость. — Ничего. Двигайся, — не мешкая, она полезла на кровать. — Зачем это? — нахмурился, но послушно отодвинулся ближе к стене, освобождая ей место с краю. — Завтра мы поймаем дракона и оправимся за Алдуином. — И что? — Мне страшно… — ответила тихо. — Не могу уснуть. А возле тебя мне спокойней, — она прижалась к его плечу и обняла. Вот так просто. Без истерик. Без лишней мишуры. Он любовался ею, смотрел, как она спит. Оберегал её сон, боясь пошевелиться. Значит, это правда — она отвергла самого Исмира ради него. Радостные вопли Соратников пробудили его от болезненных воспоминаний. — Хун-Каль-Зор! — прогремело где-то во дворе Йоррваскра. Вилкас облегчённо выдохнул: Довакин здесь. Значит, они вернулись. Но Соратник остался стоять на месте. Проклятая гордыня и в этот раз не позволила ему пойти поприветствовать брата и сестру по оружию как полагается. Внезапно он почувствовал чью-то руку на своём плече. Улыбнулся. Сейчас Оля скажет очередную глупость, чтобы позлить его, но Вилкас молча обнимет её и больше никуда одну не отпустит. — Пообещай мне, что никогда не наденешь кольцо Хирсина, — прозвучало как-то тихо. Будто бы отголосок, словно Оля находилась в соседней комнате. Будто бы не её рука сейчас лежала на его плече. — Почему это так важно для тебя? — спокойно спросил и обернулся, чтобы, заглянув ей в глаза, ещё раз увидеть причину её беспокойства и ответить, наконец, взаимностью. Но… что это? Перед ним стоит её тонкая душа — прозрачная материя, окутанная нежно-золотой дымкой. Что-то оборвалось. Защемило сердце. Она мертва. Довакин не сдержал обещание! Не защитил её! Гнев и отчаянье в его груди сплелись воедино. Оля в очередной раз улыбнулась в ответ на его хмурый взгляд. Она едва ощутимо погладила Вилкаса по щеке своей удивительно-тёплой прозрачной рукой и так же тихо ответила: — Потому что я буду ждать тебя в Совнгарде.