Безумный боевик

      В баре противно пахло крепким табаком, а со стороны туалета, каждый раз, когда кто-то оттуда выходил, обдавало запахом человеческих нечистот. Единственные вещи, что мне нравились — это музыка позапрошлого десятилетия, изливавшаяся из автомата тех же времен, и сносного качества пиво.       Как только закончилась третья бутылка пива и песня, где человек забавным голосом пел что-то про птиц и издавал смешные звуки, в бар вошла примечательная троица. По виду латиносы, двое из которых были средних лет и носили густые усы. Под яркими гавайскими рубашками этих двоих виднелись бронежилеты и очертания пистолетов. Третий также был вооружен, но был молод, имел смазливое лицо и длинные волосы до плеч, в отличие от короткостриженных охранников. Что они тут забыли? Судя по одежде и наличию оружия, в бар пожаловали члены одной из латиноамериканских группировок. Кубинцы или мексиканцы? Неважно. Похоже, что они задумали что-то недоброе.       Подойдя к бармену за стойку, они затащили того в подсобку. Но закрыть дверь до конца забыли. Благодаря обостренному слуху, которым меня наградили в лабораториях, я раслышал разговор бандитов.        Лаборатории были для меня туманным воспоминанием.        И как два десятка лет могли быть такими туманными? Ясные и четкие события пошли с шестьдесят шестого года, когда я проходил жесточайшую подготовку в военном лагере. Тренировали настолько сурово, что во время курса умерло пятеро потенциальных бойцов. Тогда США активно вводили войска во Вьетнам. И потому нас отправили на базу Вэлли-Фордж. В азиатских джунглях мне довелось провести пять долбаных лет. Но сейчас было не лучшее время это вспоминать. Война пришла, война ушла. Многое пришлось пережить, чтобы получить такую награду как «Серебряная звезда». "Звезду" мне вручили за то, что я вынес на своих плечах из-под вражеского обстрела большую часть своего отряда. Почти все из солдат выжили, хоть и остались калеками. Мне повезло куда больше - ни царапины.       Чёрт! Снова я погрузился в воспоминания! А стоило прислушаться, что эти латиносы хотят от старины Гершберга.       — Гони деньги, juda puta! — злобно прошипел один из бандитов, после чего раздался звук снятия пистолета с предохранителя.       — Я не могу! Я связан с мистером Лиотти. Он меня обещал защищать! Я буду жаловаться! — старый еврей, переживший в юношестве Холокост, почти срывался на крик, и его могли услышать посетители бара. Помимо моей скромной персоны тут был завсегдатай Тру-Догг, толстый негр с пышной прической, зажигавший на диско-танцполах, когда этот жанр был популярен. А когда популярность начала набирать хип-хоп культура, то заделался уличным Эм-Си и начал читать рэп. Вроде взрослый мужик, а увлекался подростковой рэп-культурой. Вторым же посетителем помимо меня и негра, являлся странный мужик в ушанке и полосатом джемпере, который, как говорил, назывался тельняшкой.       Продолжая слушать перепалку бармена и латиноса, я вполголоса сказал:.       — Ребята! Да, вы. Тру-Догг и Саймон Петрович. Вам дорог этот бар?       Русский и афроамериканец посмотрели на меня, а затем Тру-Догг ответил:       — Йоу, бро, это единственный бар на территории нашей банды, mothafucka! Другой бар на территории ебаных Крабов! Братва с Грэйп-стрит рулит, nigga!       Так рэп ведет к бандам? Интересно. Что ответит Петрович?       — В этом баре подают лучшую водку, прямо как у нас в СССР! А что?       — Так если вам не безразлична судьба этого бара, то осторожно проходим в подсобку. Вы видели тех трех латиносов, что вошли сюда пять минут назад? Они бандиты. Я беру на себя главного, а вы тех двух охранников.       — Это опасно… Мы сильно рискуем, солдат, — выразил свое сомнение русский.       — Надерем зад этим пиздюкам! — сказал Тру-Догг и достал из наплечной кобуры под кожаной курткой револьвер. Я мигом опознал оружие — "Питон". Солидный ствол с довольно убойным патроном.       — Ладно, идем. Только… Догг, не стреляй на поражение, постарайся стрелять в руки или ноги, понял? Не хватало за превышение самообороны сесть. Петрович, готов?       — Готов! — сказал русский и достал из сапога длинный нож. — Чего ты так смотришь? Я умею ударить ножом не насмерть.       Первым, как предводитель, в подсобное помещение вошел я и тихо со спины, коротко размахнувшись, ударил в череп главаря с такой силой, чтобы бандит потерял сознание. На меня сразу обратили внимание охранники, захотевшие сделать из меня решето, но тут вступили в игру Тру-Догг и Петрович. Оглушительно громкий выстрел патроном калибра «.357 Магнум» пронзил помещение, а бандит получил продырявленную ладонь и выронил пистолет. Во второго же охранника прилетел нож, который от сильнейшего броска вонзился тому по самую рукоять в правое плечо.       — Вы кто еще такие, hijos de puta? Вы знаете, кого вырубили? — огрызался бандит. — Это сын самого Грэгорио Сангрэ! Его отец вас четвертует! Поняли?       — Он жив, и сейчас мы в этом… — я попытался нащупать пульс. Не получилось. Наверное, неправильно прощупывал… Снова не вышло. Какого черта?       — Он скормит ваши останки своему тигру, а дерьмо тигра скормит рыбам! Поняли? И за наши ранения ответите!       Петрович тем временем выдернул нож из плеча бандита.       — В расход этих mothafuckas! — может, у меня и была обостренная реакция, но среагировать на то, что произошло дальше я не успел.       Латинос здоровой рукой быстро поднял выроненный пистолет. Два хлопка разорвали пространство, и вспышки озарили помещение. В ответ прозвучали более громкие хлопки, но уже со стороны чернокожего бандита. У гангстеров в гавайских рубашках резко поменялось давление в черепных коробках из-за попавших пуль. Выстрелив, Тру-Догг упал на колени. Правой рукой он облокотился на пол, а левой зажимал рану на животе.       — Homie… - взвыв от боли, проговорил он. — Уходите, я беру вину за все трупы на себя… Бля-а-а! Сваливайте, скоро тут будут копы!       — Мы тебя не бросим, Догг! — только и вырывалось у меня.       — Бля, съебались! А то копы заметут. Дерьмо-о-о!       — Я вызвал и копов, и скорую! — явился наконец бармен, которому удалось сбежать в начале разборки. — Идите, я про вас ничего не скажу. Черт! Эти латиносы меня прибьют! Если это действительно сын Сангрэ, то он будет в ярости. Все, я уезжаю. Итальянцы предлагали мне продать им это заведение, но я сомневался, так как покупал дешевле. С меня хватит! Даю показания, продаю бар и сматываюсь.