Безумный боевик

      «Сегодня в баре „У Гершберга“ произошло тройное убийство. Как сообщил пресс-секретарь Лас-Либертского полицейского департамента, было убито трое латиноамериканцев, один афроамериканец получил ранения. Сотрудники полиции не уточняют личности убитых. Однако выяснено, что раненый чернокожий — это двадцатидвухлетний Тревис Докинс, известный как Тру-Догг. Ранее он был судим за мелкое хулиганство и незаконное хранение марихуаны. Мистеру Докинсу оказали медицинскую помощь, теперь его ждет слушание по делу. От криминальных сводок перейдем к погоде…»       Телевизор вещал с помехами, но я увидел, как из бара выносили трупы в специальных мешках, и Тру-Догга, показывающего в камеру средний палец, который зачем-то зацензурили мозаикой.       Что же мне делать? Мафия довольно влиятельна, и наверняка у них были подкупленные копы, которые могли выбить из рэпера информацию. А у старины Гершберга семья: жена, сын, дочь и трое внуков. Гангстеры пойдут и на угрозы его семье. Мафиози и их сучки из полиции вообще многое могут, особенно если они разбираются с убийством родственника самого дона, или кто там вожак у мексиканских бандитов. Надо вооружиться. Из денег, накопленных работой инструктором в военном лагере после возвращения из Вьетнама, и ветеранской пенсии раздобыть оружие…       Потертый зеленый ящик с изображением родного звездно-полосатого флага был тяжел, и неспроста. Пропылившись в шкафу, он мог впервые за долгое время пригодиться. В этом ящике лежала сама смерть: автоматический карабин, старый добрый «Мэверик» М-16, два "Браунинга" модели «Хай-Пауер» с магазинами на чёртову дюжину патронов и солидное количество патронов к ним. Чтобы достать автоматическую модель М-16, а не гражданский полуавтомат, мне пришлось повозиться, использовать лазейки в законе, армейские связи и репутацию героя войны. Помимо оружия у меня была разгрузочная система, но её я не стал до поры использовать, так как не планировал рассекать по городу с автоматом, который никак не спрячешь, и в разгрузке, которая также привлекает внимание. Пристегнул себе на пояс две кобуры и пару средних подсумков, в каждом из которых лежало по пять снаряженных магазинов к "Браунингу". В отличие от полного снаряжения, включающего в себя разгрузку, полевую форму и всё прочее, я ограничился минимумом в два пистолета, десять магазинов к ним и бронежилет третьего класса защиты, выдерживающий попадание пистолетной пули и заряда дроби. А из одежды надел тёмно-коричневый плащ, подпоясав его так, чтобы не было видно кобуры и подсумков. Не факт, что меня бы сразу нашли, но требовалось быть готовым ко всему.       Закончив снаряжаться, я обнаружил, что время — полночь, и лёг спать прямо так, в плаще и снаряжении. Сон был беспокойным и пару раз прерывался из-за малейших шорохов, но выспаться всё же удалось, а кофе, сваренный в турке, только укрепил утренний прилив сил.       Допив солидную кружку кофе с молоком и сахаром, я решил прогуляться до бара. Машину для такого короткого расстояния брать не было смысла.       Подходя к бару, я сразу заметил, что тот ремонтировался, а внутри стояли серьезные люди в строгих костюмах. Когда я только появился на пороге, ко мне подошло сразу трое мафиози, а сомневаться в их роде деятельности не приходилось, и сказали, чтобы я ушел. При этом двое из них приподняли полы пиджаков и явили мне стволы в наплечных кобурах. Судя по рукоятям пистолетов, у одного гангстера, довольно толстого, был "Кольт" одиннадцатого года, а второй, худощавый итало-американец со впалыми щеками, имел при себе новомодный, выпущенный всего год назад, пистолет марки "Беретта", который отличался дикой скорострельностью. Я здраво рассудил, что с этими бандитами лучше не связываться, особенно с тем, у кого "Беретта". Ибо стоит ему зажать спуск, то даже бронежилет не поможет, так как вся грудь будет в кровоподтеках, а ребра в трещинах.       Решив не нервировать мафиози, я потопал обратно к своей квартире, находившейся на втором этаже десятиэтажки. Но едва я приблизился к дому, как напротив входа затормозил тёмно-синий "Кадиллак Эльдорадо". Из него вышла пара латиносов в бирюзовых гавайских рубашках и скрывавших глаза за темными авиаторскими очками. Издалека могло показаться, что эти люди держали бутылки с выпивкой, но я заметил, что, судя по затыкавшим бутылки тряпкам, это была вовсе не выпивка, а коктейли Молотова. Находясь от латиносов примерно в десяти ярдах, я достал пистолет и, прицелившись в бутылку с тлевшей тряпкой, нажал на спуск.       Прозвучал средней громкости хлопок, не шедший в сравнение с грохотом револьвера Тру-Догга — пороховые газы выплюнули горячий свинец в сторону латиносов. Пуля попала в как раз в то место, куда я целился.       Мексиканского бандита охватило пламя, и он пытался сбить его. Но он катался там, где была разлита горючая смесь от Молотова, и только сильнее загорелся. Его напарник не стоял столбом и, метнувшись в Кадиллак, вылез оттуда с монструозным орудием — ручным пулеметом Калашникова, который чем-то был похож на автомат все того же советского оружейника, но мог использовать барабанные магазины на семь с половиной десятков патронов.       Не став ждать, пока латинос откроет огонь, я достал второй "Браунинг" и начал стрелять по-македонски, с двух рук. Стрельба была не особо прицельной, однако две пули попали гангстеру в грудь. Тем не менее, не убив его. Бронированный жилет, чтоб ему неладно было!       Когда сначала правый, а затем левый, пистолеты щелчками огласили о том, что пусты, пришлось скрыться за старым фургоном "Фольксваген" невзрачно-серого цвета. Такие фургончики хиппари позапрошлого десятилетия перекрашивали в кислотные оттенки, расписывая всякими узорами. За машиной я перезарядил оружие.       Длинная очередь из пулемета огласила о перестрелке, казалось, на весь город. Но копы до сих пор не явились. Очередь продолжалась примерно пять секунд, что говорило о том, что было выпущено пять десятков пуль. Бандит остановил пальбу лишь ненадолго, но этих секунд мне хватило, чтобы высунуться из-за угла изрешеченного фургона, прицелиться в голову и нажать на спусковой крючок. Легко толкнув в ладонь отдачей, "Хай-Пауер" послал аккуратный восьмиграммовый кусочек свинца в переносицу мексиканца, и пуля, ломая его темные очки пополам, вынесла за собой из затылка смесь крови и мозгового вещества.       Снова это чувство, прямо как во время битвы у тропы Хо-Ши-Мина или осады Кхесани, где мне не иначе, как чудом удалось выжить. Это чувство опасности, когда есть тот самый предвоенный мандраж, когда работает инстинкт самосохранения, предупреждая об опасности, и выплескивая адреналин в кровь. Сегодня от пережитой перестрелки я вряд ли усну.       Я понял, что находиться в моей квартире опасно. Мне пришлось собрать все ценное, включая оружие, патроны, ПНВ, фонарь и прочее. Ноша получилась в полсотни килограмм и выглядела как огромный баул. Благо, что в армии я стал выносливым и мог пробегать десятки километров с почти таким же грузом. Затарившись, я двинулся к телефонному автомату. Бросив в щель четвертак и набрав номер Тру-Догга, я услышал голос, принадлежащий афроамериканке средних лет, вопрошавший, кто говорит. Мне пришлось ответить:       — Это друг Тревиса. Вы меня помните? Я ветеран, я еще одежду цвета хаки носил.       — А! Герой войны? Тревиса нет дома, вы могли видеть его, этого долботряса показывали на ТВ. Вот же раздолбай! Мало того, что за хранение травы сажали, так еще и подстрелил кого-то! Разбойник! А он вам нужен?       — Миссис Докинс, можно я у вас поживу? Недолго, пару дней всего.       — Конечно, мистер! Живите сколько угодно, до тех пор, пока Трэва не выпустят.       Остановив такси, и кинув таксисту старую потертую двадцатку, я указал адрес. Услышав, куда я направляюсь, таксист ужаснулся: — Грейп-Стрит, Локэш? Это же ниггерский район. Там даже дети со стволами ходят!       Кинул еще сотню баксов сверху - убедил водилу подбросить меня до дома Тревиса.       Район был неблагополучный, и это было видно. Проезжая по району мне «посчастливилось» стать свидетелем ограбления, и ниггер, который грабил подростка-мексиканца, даже угрожающе наставил свой АК на такси. И передернул затвор, показав, что не шутит. Решив, что с вооруженными типами лучше не связываться, водила вдавил посильнее газ.       Трэвис жил в пятиэтажном доме-коробке. Квартира Докинсов находилась на третьем этаже, а лифт не работал там со времен борьбы Мартина Лютера Кинга за гражданские права. Пройдя три лестничные площадки, я оказался в квартире.       Дверь мне открыл пацан, судя по всему, один из «homies» Тру-Догга. На кухне орудовала Тереза Докинс, готовившая что-то мучное — весь стол был в муке, и на нем лежали куски теста. В гостиной, за телевизором сидели двое негров, один из которых пил солодистый ликер, а второй рубился в видеоигру. В ней он играл за желтый круг с бантиком и бегал по лабиринту от призраков. Мне эти разлечения казались детской забавой, но я не осуждал подобных игроков. Сам любил поиграть. В карты - покер и «Блэк Джек», еще во Вьетнаме, если находилось время.       — Йоу, снежок, мазафака! Здарова, бля! — вдруг вскочил с дивана негр с бутылкой ликера.       — И тебе не болеть, Би-Джей. Я у вас перекантуюсь?       Получив положительный ответ, я двинулся в комнату Тру-Догга. Там повсюду были просто горы хлама. Рваные газеты на полу, плакаты со звездами диско на стенах, еще черт знает что. На тумбочке стоял бонг, еще теплый. В нем оставалось немного шмали. Вот же жуки, эти приятели Догга! Курили из его бонга! Не став рассказывать об этом Миссис Докинз, я положил баул со снаряжением под кровать. А потом незамедлительно двинулся в гостиную. Негры к тому времени выключили приставку и смотрели новости:       «Тревис Докинс, подозреваемый в тройном убийстве в баре "У Гершберга", будет осужден не за убийство, а за превышение норм допустимой самообороны. Убитые им были вооружены, поэтому Докинсу грозят шесть лет лишения свободы. Об этом рассказал его адвокат".       — Мисс Тереза! Догга сажают на шесть лет! — крикнул в сторону кухни один из корешей Тру-Догга.       — О господи… — Тереза заглянула в гостиную. Фартук ее был весь искачкан пятнами муки. — Шесть лет тюрьмы за самооборону? Беспредел! Это все потому, что он черный! Банальный расизм!       Да, гадко вышло. Правда, был шанс, что Тру-Догга выпустят раньше срока. Эту возможность мы и обсудили, обнадежив Терезу.       Но у меня были и другие заботы. Поняв, что латиносы просто так не отстанут, я решил атаковать первым. Помимо М16, я имел при себе несколько осколочных гранат, гранатомет M79 и десяток снарядов к нему. Откуда у меня столько вооружения? Я после войны стал постоянно ощущать, будто за мной следят, и чтобы чувствовать себя безопаснее, купил через армейские связи некоторое вооружение. Слежка оказалась паранойей, вызванной контузией. От нее я избавился. Но даже когда паранойя прошла, я так и хранил у себя оружие. Пригодилось.       Надев поверх бронежилета разгрузку, в один из карманов я положил пару гранат, в остальные отправились магазины к M16 и "Хай-Пауерам". Голову защитил старой потертой и поцарапанной каской с надписью «Born to Kill». Каску я купил ради шутки в сувенирном магазине. А под нее я надел балаклаву бойцов спецназа. Вот теперь можно и повоевать...       К тому времени, когда я экипировался, уже наступил вечер. Изрядно удивив своим видом миссис Докинс, я закинул рюкзак на спину и отправился пешком к своей старой квартире. Если на такси путь занял пятнадцать минут, то пешком я шел почти час.        Как и ожидалось, там были копы и пожарные. Квартира горела.       Значит, они выслали еще людей, чтобы завершить начатое. Я поступил разумно, сменив жилье.       Стараясь не привлекать внимание копов и продвигаясь в темноте, в стороне от уличных фонарей, я двинулся в многоэтажный гараж, что находился в квартале от моего дома. Машина была на месте, но перед тем как садиться и заводить двигатель, я подумал: а ведь машину могли заминировать. Тщательный осмотр днища машины и двигателя бомб не выявил, и, наконец заведя "Додж Чэрджер", я отправился в место, где чаще всего собирались бандиты. Это был бар с латиноамериканским колоритом, в котором отдыхали члены мексиканского наркокартеля. Затормозил напротив. Перевесил штурмовую винтовку за спину и с помощью бинокля осмотрел бар. Гражданских там не было, по крайней мере, в главном помещении. Через стену от бара находился стрип-клуб, в котором зажигали красивые мексиканские и пуэрториканские девушки. Их мне ввязывать в предстоящее совсем не хотелось. Убрав бинокль и взяв в руки гранату, я прицелился так, чтобы взрывом зацепить как можно больше мексиканцев. Выдернув чеку и бросив опасный подарочек в окно, я спрятался за ближайшей машиной - старым "Бьюиком". Иначе мой "Додж" мог оказаться изуродованным пулевыми отверстиями.       Раздался взрыв, полетели осколки стекла. После него из минимум двух десятков бандитов картеля выжило двенадцать человек, которые, ощетинившись стволами, толпой выбежали на улицу. Меня они нашли не сразу и мешкали около десяти секунд. Этого времени мне хватило, чтобы выхватить автомат, и, высунувшись из-за "Бьюика", открыть огонь. Приклад с каждым выстрелом лягал в плечо, но я стрелял метко. Пятеро полегло от первого двадцатизарядного магазина. На перезарядку уходило около четырёх секунд. Я побежал в переулок. Тут меня два раза сильно ударило в области спины. Попали. Но бронежилет выдержал, хотя кровоподтеки еще долго будут напоминать о перестрелке. Я спрятался за углом здания и время от времени отстреливался короткими очередями. Когда бандитов осталось трое, те решили ретироваться. Отпускать я их не собирался. Я сменил винтовку на "Браунинги" и побежал за бандитами. Двое словили пули в спины и упали, корчась на асфальте и захлебываясь кровью. Третий же словил сразу три пули, две из которых попали в ягодицы, и одна в колено. Осторожно подойдя к нему и наставив ствол, я четко задал интересующий меня вопрос:       — Где ваш босс?       — Наш босс убьет тебя! Я знаю кто ты, пиздюк. Труп!       — Где ваш босс? — без эмоций говорил я, надавливая стволом пистолета на простреленное колено. Бандит кричал, но говорить не хотел. Снова я задал вопрос и с силой ударил рукоятью пистолета по колену, снова без результата. Когда я наставил пистолет ему в центр лба, то он тихо что-то зашептал на испанском. Наверное молился. Не убивать же религиозного человека... Хотя он убивал, грабил, состоял в банде. Ладно, пусть с ним. Может, от пулевого попадания в его разуме что-то поменяется. Я оглушил мексиканца ударом рукояти по голове.       Бармен мог знать, где их главарь. Если выжил после взрыва, само собой. Я направился в бар.       Взрывной волной и осколками гранаты разломало большую часть мебели, но бармен, тем не менее, был жив. Ему рассекло осколком лоб.       — Где ваш босс? — снова тот же вопрос, но на этот раз не пришлось применять силу.       Седой латинос быстро разговорился. От волнения он вставлял слова на испанском, но было понятно, что босс имеет виллу в в округе Лос-Леонес. Эта вилла укреплена как крепость, и ее охраняет полсотни отборных бойцов, все с отличным снаряжением. Видно, дон всерьез опасался за сохранность своего тела.       Уезжая, я отчетливо слышал сирены полиции. Поехал в сторону Локэша. Машину поставил на одну из стоянок, которой заведовал пожилой кубинец по имени Пэдро. Он обладал крайне пышной бородой и не расставался с трубкой, через которую курил крепкий табак. Табаком пропахло все его рабочее помещение.       Заплатив Пэдро помимо обычной платы еще пару сотен сверху, на сохранность машины, я двинулся в квартиру Тру-Догга.       Когда я пришел, было совсем темно. Несмотря на мандраж и повышенный уровень адреналина в крови, мне кое-как удалось уснуть через два часа после того, как я лег в кровать.