Безумный боевик

      Проснулся я рано, в семь часов утра. И это притом, что лег далеко за полночь.       На кухонном столе меня ждала каша на воде и без сахара. Вспомнив, что мисс Докинс пекла вчера некое подобие пирогов, я спросил её про них. Афромериканка, ответила, что она трудится добровольцем в бесплатной столовой для бедняков, и решила порадовать бедолаг свежей выпечкой. Так как основная часть пособия ушла на пироги, то ей пришлось взять по талоны на еду для неимущих семей. Несколько фунтов крупы и хлеб — большего талоны не покрывали.       Доев кашу, которая может и не была верхом кулинарного мастерства, но кое-как насытила, я собрался уходить на штурм крепости дона Сангрэ. Пока я возился с рюкзаком, в дверь квартиры позвонили. Кто-то пришел. За мной, вполне вероятно. Не став выходить в прихожую, я подождал, когда откроет мама Тру-Догга, и прислушался.       — Мэм, я офицер Кравчик, это офицер Хатц. Мы разыскиваем опасного преступника, — говорил человек с восточно-европейским акцентом. — Вот его фотография. Вы его видели?       — Нет, офицеры! У нас на районе вообще белых нет почти. Гетто, понимаете ли.       — Извините, мэм. Если увидите, то звоните в девять-один-один! Он вооружен и очень опасен.       Закрыв дверь, афроамериканка двинулась в комнату, в которой я поселился. И строгим тоном приказала:       — Тебе придется уйти. Я не хочу подвергать себя опасности. Бери свое оружие, и просто… Уходи.       — Я как раз собирался уходить, мисс Докинс. Спасибо, что приютили. Надеюсь, с вашим сыном всё будет в порядке.       Я обнял напоследок женщину, чей сын угодил в тюрьму.       На стоянке старик Пэдро по обыкновению раскуривал трубку. Резкий запах его табака бил в нос. Отмахнувшись от облачка дыма, я поприветствовал кубинца и спросил его:       — Никто не подходил, mi amigo. Один коп со славянской фамилией интересовался, не останавливались ли тут подозрительные личности. Кажется, что эти cabrones искали тебя, но твои деньги неплохо увеличили мой пенсионный фонд, поэтому я тебя не сдал. Ах да! Еще какой-то молодой парень-мексиканец околачивался около твоей машины, но я ему заряд соли в задницу залепил, и тот ускакал подальше.       Я заплатил старику еще полсотни баксов, по-дружески хлопнул по плечу и отправился к своей машине. Мексиканец, значит...       Под днищем "Доджа" обнаружился странный обьект. Этого сдедовало ожидать. Из кармана разгрузки я достал кусачки. Ведь имел опыт, полученный как на курсах саперов в учебке, так и настоящий, с минных полей Вьетконга. Взрыватель был довольно простой, активировался зарядом электричества от зажигания. Отрезав провода, я отлепил обезвреженную бомбу от днища и отнес ее Пэдро:       — Сообщи о взрывчатке полиции, но не упоминай меня, comprende?       — Si! Конечно, сообщу. Уезжайте поскорее. Желаю успешного завершения всех дел, щедрый гринго!       По пути к вилле главаря мексиканцев, я включил радио на волне, где крутили классический рок-н-ролл. Там играла одна из моих любимых композиций — «Rock around the clock». Дослушав песню до конца, я решил врубить что-нибудь из новых веяний и переключил радио на волну, где крутили диско с новомодным хип-хопом. "I said a hip hop, Hippie to the hippie, The hip, hip a hop, and you donʼt stop, a rock it To the bang bang boogie, say, up jump the boogie, To the rhythm of the boogie, the beat".       Ну и муть. И как современная молодежь это слушает? Не дослушав и до середины, переключил обратно на рок-волну, где играл психоделический рок с приятным женским вокалом, но в песне был совершенно наркоманский мотив: что-то про пилюли, Алису в Стране Чудес и прочее. Кое-как перетерпев это хипповское дерьмо, которое неизвестно как затесалось на этой станции, я снова услышал нормальный рок-н-ролл за исполнением Джерри Ли Льюиса. Спустя несколько песен, радио прервалось ради новостей.       «Срочное сообщение! Разыскивается *пш-ш-ш*, который подозревается в бойне у бара „Амиго“. Рост: шесть футов один дюйм. Телосложение атлетическое, короткие темные волосы, глаза серые, черты лица грубые. Национальность: возможно славянское происхождение. Всем, кто видел его — просьба обратиться в ближайший полицейский участок, этот человек может быть вооружен. А теперь наслаждайтесь еще одной песней Джерри Ли Льюиса, всего хорошего».       У холма, возвышавшегося возле виллы, я собрался духом и осмотрел её. Во дворе я насчитал три десятка бойцов, некоторые вооружены израильскими пистолетами-пулеметами Uzi, некоторые американскими MAC-10, помимо этого часть были с дробовиками и пистолетами. С автоматами, в которых я узнал FN-FAL, было пятеро, и один сидел в пулеметной точке на балконе с M60, который я однажды использовал во Вьетнаме, во время отражения атаки на Вэлли-Фордж.       Запомнив планировку и нацепив на свои пистолеты глушители, я направился к ограждению территории виллы с западной стороны. Ее почему-то патрулировал всего один бандит с автоматом.       Каменный забор с мозаичными узорам высотой в три метра был сверху опутан колючей проволокой. Закинув трос с крюком на конце на эту стену, я забрался наверх, к колючей проволоке. Продолжая держаться левой рукой за верёвку, правой мне удалось достать из кармана кусачки и перекусить "колючку". Руку я поцарапал, но это мелочи. Мне удалось попасть на территорию виллы.       Путь до резиденции Сангрэ из Лас-Либертада занял у меня весь день, сейчас начинали сгущаться сумерки, что мне было кстати. Когда охранник с бельгийским автоматом очередной раз обходил свой участок, я поджидал его у небольшого сарайчика. Прежде чем мужчина среагировал, я успел прицелиться ему в лоб и нажать на спуск. Хлопок выстрела было слышно, но очень тихо, по звуку не громче хлопка в ладони. Выйдя из зарослей винограда, в которых я убил охранника, я столкнулся лицом к лицу с другим, вооруженным Uzi. Выбив ударом ноги с разворота у него из рук оружие, я достал нож и несколько раз быстро ударил в грудь. Один из ударов попал в сердце. Обагряя газон кровью, охранник упал мертвым. Труп я спрятал за кусты винограда.       У фонтана, который был у входа в главное здание, выстроились в шеренгу бандиты. Перед ними стоял полноватый бородач в военной форме цвета хаки и с сигарой в зубах. Вынув из зубов сигару, он заговорил, на удивление, на английском:       — Товарищи бандиты, наркоманы, тунеядцы и алкоголики! Как вам известно, один ветеран, убивший сына нашего команданте, отправил на тот свет еще десятки наших ребят! Вы должны схватить его, и доставить дону Сангрэ! Живым. Нужно дать возможность дону его прикончить лично! А теперь…       Ждать, пока они разойдутся по постам и местам патрулирования, было глупо. Сейчас самое время для удачной атаки — бандиты стояли рядом друг к другу, сразу около тридцати человек. Я достал гранатомет. Засунув в ствол гранату калибра 40 мм, я отправил её в скопление латиносов. Граната была зажигательная и помимо взрывной волны распространяла пламя.       Из тридцати гангстеров загорелись почти все, только пятеро остались невредимы. Ненадолго. Выстрелив еще одной гранатой, я положил еще двух.       Вдруг раздался грохот, который я всегда узнаю — стрельба из пулемета М60. Спрятавшись за массивной каменной статуей какого-то божества майа или ацтеков, я перезарядил M79, высунул руку из-за статуи и выстрелил не глядя. Граната попала точно в пулеметное гнездо и обрушила балкон, на котором сидел пулеметчик. По моим расчетам, уже было уничтожено более половины всех бандитов. Если бы я уничтожил в одиночку столько же вьетконговцев, то мне бы дали медаль, а тут мне скорее дадут срок. Из здания выбежало полтора десятка гангстеров. Десятеро остались у входа в здание и стреляли в статую, ставшую мне укрытием, а пятеро попытались обойти и подстрелить меня с другой стороны. Из полусотни выстрелов мне в бронежилет попало четыре пули. Я тоже не стоял на месте и открыл ответный огонь из M16, отложив на время гранатомет. У атаковавших меня были бронежилеты, предназначенные для защиты от пистолетных патронов, как и мой, и мои автоматные пули прошли через броню. Огнем вслепую я истратил половину своего боезапаса, но плоды это принесло — в мое укрытие стало стрелять вполовину меньше бойцов. Снова взяв в руки М79, я зарядил в него гранату, на этот раз осколочную, и отправил её туда, где стояло кучкой трое мексиканцев. Они попытались отпрыгнуть, но взрывом им оторвало конечности. Осталось еще четверо бандитов. В них я, посильнее размахнувшись, кинул ручную осколочную гранату. Еще минус два. Двух последних я прикончил короткими очередями из своей верной М16. Кончились?       На край балкона, который наполовину обрушился от взрыва, вышел человек в белоснежном костюме поверх золотистой рубашки. В руке он держал большой револьвер, судя по всему, калибра .44 Magnum. Дон собственной персоной. Он рассчитывал, что я не буду в него стрелять. И оказался прав. Пригладив волосы, черноту которых начала забирать седина, он хитро улыбнулся и заговорил:       — Ради чего это всё? Ради чего ты всех убиваешь? Мой сын, ребята в баре, мои ребята тут, в вилле? Чего ты этим добился? За многочисленные убийства тебя приговорят к смертельной инъекции или, если повезёт, бросят за решётку до конца жизни. Ты это заслужил. Даже если ты сейчас убьёшь меня, ты не спасешься, тебя найдут. Я знаю о тебе больше чем ты сам. Ты клон-суперсолдат, выращенный в капсуле. Почему у тебя такое удивленное лицо? Ты этого не знал? Моя организация после Второй Мировой стала финансировать подпольных учёных! Ты, может и косвенно, мое творение… Мой второй сын. Если ты не будешь убивать меня, то отделаешься только сроком лет в пятнадцать-двадцать, не более! Если согласен, то поднимайся в мой кабинет, на втором этаже, я приказал своим людям не открывать огонь.       Что же я наделал? Если бы я только знал, что он имеет отношение к моему «рождению», знал о том, как я появился… Что бы я делал? Не знаю. Наверное так же стал их убивать, за то, что скрыли информацию обо мне, стерли все воспоминания.       Бандиты бросали на меня ненавистные взгляды, пока я шел. В кабинете я сел напротив моего «отца».       — В тебе четверть моего генетического материала, еще три четверти от других участников проекта «Ультрасолдат». Я хотел с тобой поговорить, несмотря на то, что ты убил моего оболтуса-сына. Мне жаль его, но с другой стороны, он был тем еще тусовщиком и транжирой, не ценил труд и деньги. Всё прожигал в клубах! — сказал он.       — Если вы знали, кто я, то почему отправили своих громил сжигать мою квартиру?       — Только на следующий день после кончины Рамона я понял, что это ты. А вот и полиция. Сдавайся без сопротивления… Сын. ***       Уже пятый год я сижу в тюрьме. Благодаря влиятельному «отцу» там я обеспечен всем. У меня телевизор, меня все уважают, а кто не уважает, того обычно находят на следующий день с заточкой в печени.       В этой же тюрьме сидит Тру-Догг, которого я взял под свою защиту. Он по-прежнему читает рэп, но не тот, который крутят по радио, а более, что ли, грубый, про бандитскую жизнь, перестрелки и прочее. Он выйдет раньше меня, но жизнь Тру-Догга - это совсем другая история.