6 демонов Камиллы Вей

Утро начинается с относительно приятной неожиданности. Я чистила и нарезала груши своим мальчикам, как услышала, что надоедливый телефон трезвонил на весь дом. Сначала я с раздражением подумала, мол никто не хочет снять чёртову трубку?! Все обитатели дома как раз находились в гостиной. Я прихватила с собой тарелку, забитую грушами (чтобы отвлечь их чем-нибудь), и двинулась в гостиную. Телефон уже оккупировали Чоро и Джуши, в то время как Ичи по непонятным мне причинам танцевал от счастья. Его садистская ухмылка ничего хорошего не предвещала. Я напряжно оглядела трубку телефона у Чоромацу в руках. Тотти и Осо расположились на диване, да о чем-то мило разговаривали между собой. — Я почистила груши, — на распев говорю я, выставляя перед собой тарелку. В этот момент просто нужно было видеть их счастливые лица. Я поставила тарелку на кофейный столик, и парни тут же ломанулся к ней, протягивая свои грязные руки. Чоро кинул трубку на пол, и я быстро подбежала к ней. — Алло, — говорю я в трубку, надеясь поговорить с адекватным человеком, пусть даже случайно позвонившему сюда. Но на той стороне слышались лишь гудки. Я расстроено повесила трубку. — Кто звонил? — Пофифитель, — отвечает мне Джуши с набитым ртом. Я чешу затылок, а пару братьев вставляют ребёнку затрещину. Тот лишь смеётся. — Кто? — переспрашиваю я недоуменно. — спаситель, — усмехается Ичи. Вот не нравится мне его злобное — и довольное до жути — выражение лица. — Ошиблись номером, — говорит Осо, закидывая себе в рот несколько долек. — Не забивай голову. — Окей, — выдыхаю я. Оглядываюсь в гостиной и понимаю, что чего-то не хватает. Шарманки в стиле «доброе утречко, май лав». — Где Ксомацу? На мой вопрос Ичи жутко смеётся себе под нос. Тотти неловко улыбается. Чоро опускает глаза, делая вид, что не услышал вопроса. А самый старший вздрагивает. — Ахаха, — смеётся один Джуши. — Его хотят убить клизмой! Перекати поле на фоне. — Что, прости? — выходит елейным голоском, а от моей ужасающей ауры парни боязливо сглотнули. Я совсем не мило улыбнулась. — Мне кто-нибудь объяснит, в чем дело или мне выбить из вас ответы? — спрашиваю я загробным голосом. — Его похитили и хотят выкуп! — на духу выпалил Чоро, поднимая руки вверх. Ичи и Осо тут же попытались убить его глазами. Моё сердце пропустило удар, а коленки от чего-то затряслись. — Но у нас нет денег, — пожимает плечами Осо, не сводя взгляда с брата. — Так что пусть он сам за себя заплатит, — на этих словах я кидаю в него пульт. Попадаю прямо в голову, и он оскорблённо поворачивается. — За что это?! — если бы я мог, все свои деньги отдал, — ухмыляясь, говорит Ичи. Я запускаю в него подушку с дивана. — Вы обалдели совсем?! Я сейчас вас на органы пущу! Никаких известий от Кары не было до самой ночи. Эти демоны (побитые) спокойно ушли спать, а я сидела в гостиной и грызла ногти. Джуши и Ичи хотели остаться со мной, но я грубо прогнала их в свои комнаты. Осо же что-то бурчал себе под нос, потому что за этот день я неоднократно срывалась на них. Из-за этого Тотти и Чоро любезно предоставили мне таблетки успокоительного, да стакан воды. Я выпила сразу несколько штук. От чего у меня кружилась голова периодически и начало клонить в сон. И между этим я… переживала за него. За этого придурка-показушника. Сидела возле телефона и ждала, пока его похититель позвонит ещё раз. Правда, у меня не было денег, чтобы заплатить этот выкуп, и я не знала, что буду делать, когда возьму трубку. Я просто сидела и спокойно думала о том, где он может сейчас быть и все ли с ним в порядке. Можно было бы позвонить в полицию, но разве это делают в подобных случаях в фильмах? А возможно, я была не в том состоянии, чтобы встать со своего места и пройти в дальний угол комнаты. В один момент я осознала, что Карамацу не такой плохой на самом деле. Как говорится, люди не ценят то, что у них есть. И стоит этому пропасть, как начинают. Я идеально подходила под эту «народную мудрость». Кара всегда был добр душой и хорошо относился ко всем. Помогал всем, вне зависимости просили его или нет об этом. Не говорил ничего плохого, редко спорил и мог подбодрить, когда это нужно было. И он никогда не злился, не обижался ни на кого, когда мы порой перегибали палку. Говорили ему, чтоб он умер прямо в лицо, били его порой или кидали в него тяжёлые предметы. Он стойко все терпел и улыбался, ни грамма не обижаясь на нас. За своими мыслями я не заметила сколько прошло времени и провалилась в самозабвенный сон. А проснулась я уже утром (на самом деле же это был вечер). Спала я крепко, ничего не видела и не слышала. Парни, видимо, даже не подходили ко мне, боясь получить новых оплеух от меня. И хорошо. После этих таблеток и крепкого сна, я проснулась бодрой, отдохнувшей и могла с лёгкостью разнести их во второй и даже в третий раз. Было одно но… бесюгана все ещё не было. Этот идиот как-то пытался перенести меня в комнату, когда я уснула на диване. Сначала укрыл — от этого жеста я и проснулась, а потом померил комнату шагами и вновь вернулся ко мне. Я притворялась спящей, чтобы не нарваться на него в очередной раз. Но Кара так просто отставать от меня не хотел. Что-то пробурчал себе под нос и осторожно просунул под меня свои руки, а затем легко поднял. Учитывая то, что я вешу не так уж и мало, как мне хотелось бы, то я очень удивилась, когда он не загнулся от моей тяжести. Хотя мне всегда говорят, что я преувеличиваю на счёт своего веса… Я к тому, что он бы не оставил меня здесь. Но все же, кто-то укрыл меня одеялом. Я поднялась с дивана. Умирающий кит в моем животе просил о еде, и я решила, что надо срочно спасать его. Потерев глаза, я услышала, как скрипнула входная дверь. Я резко повернула голову в её сторону и застыла на одном месте. Послышались неторопливые тихие шаги и стук деревянного предмета о пол. Я повернулась к проему и как раз в этот момент там показался перебинтованный показушник с костылем в руке. Нога в гипсе, голова и рука перебинтованы, плюс губа разбита, а под глазом синяк. Дыхание сбилось. Я проглатываю ком в горле, а он отворачивает от меня голову, прикусив губу. Руки начинают дрожать, а тело начинает двигаться само по себе, хотя мозг не отдавал ему никакой команды — я бегу в его сторону. Налетаю на него с разбегу с объятиями, от чего он теряет равновесие и падает на жёсткий пол, я — на него. Он тихо взывает, не позволяя себе материться перед девушкой и тем более ругать её за столь болезненное, но эмоциональное приветствие. Я прижимаюсь к нему сильнее, не смотря на то, что ему наверняка больно. Я не раз делала ему больно, мне не привыкать. И он уже свыкся с этим. — Сорри, что заставил переживать тебя, май лав, — чуть ли не пищит от боли, но говорит это все с той же привычной «пафосностью». И я смеюсь над этим, разжимая свой захват. Отодвигаюсь от него и сажусь напротив. Он «круто» усмехается. — Обещаю, что я постараюсь не делать этого вновь! — Ты идиот, — выдыхаю я, сожалеюще осматривая его состояние. Его губы легко дрожат и трясутся руки. Мне от этого становится невыносимо больно. Я беру его лицо в свои руки и встаю на колени, возвышаясь над ним. На пару секунд секунд прикрываю глаза и задерживаю дыхание, чтобы не зареветь прямо тут. — Обещаешь мне, что тебя больше не похитят? — горько шучу я, найдя в себе силы, чтобы заглянуть в его бездонные глаза. Он сдавленно кивает и вновь пытается улыбнуться, но выходит криво. Я наклоняюсь к нему, подняв его голову. Мягко целую в лоб, задержав свои губы на его коже чуть дольше, чем следует, а после прижимаю к своей груди и начинаю гладить его по волосам. Через пару секунд он берет меня в своё кольцо рук, сильнее прижимаясь ко мне. О Кара. Мой милый Кара. Зачем ты отдал мне свое сердце? Ведь я, к сожалению, могу отдать тебе всего лишь одну шестую его часть.