Здравствуй, Лето

Для семьи душевнобольного, а также для общества, его болезнь – проблема; для самого больного – решение. —Томас Шаш

Лео сидел дома и лениво потягивал кофе. Старик вдруг решил сжалиться и дал ему выходной. И чего только такая щедрость? А, главное, бессмысленная. Все его друзья в этот день работали, девушки у него не было, да и занятий, как таковых, тоже не планировалось. Единственное, что Лео мог сделать в этот свой внеплановый выходной — выспаться. Пролежав в постели до самого обеда, он все-таки поднялся, сходил в душ, наиленивейшим образом приготовил себе поесть и ушел в гараж. Машина у Лео была и очень такая нефиговая. Белая BMW M6 (F13) Coupe была, вероятно, его истинной настоящей любовью и единственным подарком, который он принял от отца в день окончания университета. В то время они могли хотя бы нормально поговорить, а сейчас что? Даже на семейные торжества они оба едут с большой неохотой, потому что придется весь вечер смотреть на кислые рожи друг друга. Больше, конечно, страдали даже не они сами, а мама Лео. Она всегда изрядно переживала по поводу резкого прекращения общения отца с сыном, однако в современном мире это была далеко не редкость. Но на своей красавице Уорд ездил не так, что бы очень часто. В обычное время парень предпочитал ходить пешком. Машина была в идеальном состоянии, но Лео частенько наведывался в гараж просто для того, чтобы в ней покопаться, это приятно расслабляло, но… почему-то не в этот день. Мысли его снова и снова, по непонятным и независящим от юноши причинам, возвращались к той девушке в больнице. Он должен был сделать скидку на то, что она больна, но неужели, черт возьми, она не узнала его? Как-то это не укладывалось у него в голове. Еще он, конечно, совершенно не понимал, почему придаёт этому столь большое значение. «Сейчас я проверю свечи и точно забуду об этом», — подумал парень, но как только он убедился, что со свечами зажигания всё в полном порядке, он тут же захлопнул капот и вышел из гаража.

***

Она никому не рассказала о том, что произошло, но сама думала об этом весь остаток дня. И чего только хотел этот ненормальный? Напряжение прошло только к следующему утру. Всё было стандартно: подъём, завтрак, зарядка, лечебная терапия, полуденный чай, беседа с доктором, лечебная терапия, свободное время. Как же она устала от этого. Каждый день ничем не отличался от предыдущего. Все они по команде выполняли всё те же действия… снова и снова. Тут и здоровый-то крышей уедет. Она бы много отдала за день, всего лишь день, за пределами этого удушающего здания. Правда, в этот день случилось что-то из ряда вон выходящее — доктор Чествик не пришел. Сообщили, что он подцепил какую-то жуткую простуду, а потому встречи с ним придется отложить на неопределённый срок. Не то, что бы она радовалась болезни доктора… И всё же, она радовалась. Она откровенно наслаждалась тем, что ей не придётся видеть его вечно довольного лица, фальшивой улыбки и холодных, циничных глаз; наслаждалась тем, что ей не придется снова выслушивать эту очередную чушь про то, что «вы должны собраться, неужели, вам нравится такое ваше состояние?»; что не нужно будет пить никаких дополнительных пилюль, которые доктор считал необходимыми для скорейшего выздоровления. О! Определённо, это был лучший день за несколько последних месяцев, если не лет. Еще и погода радовала! Что ж, в этом точно должен был быть подвох. — О господи, да ты же не читаешь, а буквально ешь эти книги! Я же принес её совсем недавно, — воскликнул удивлённый голос за спиной. Девушка так дёрнулась, что книга вывалилась у неё из рук, упав страницами на гравий. Это, кажется, напугало её еще больше, чем появление неожиданного гостя, ибо девушка вдруг издала такой странно-испуганный возглас, что парень даже шарахнулся подальше от забора. Подняв с земли книгу, она, откровенно взбешенная, обернулась, но в следующее же мгновение смущенно потупилась. — Ты из-за каждой книжки так дёргаешься? — усмехнулся парень. — Ладно, мои извинения. Нравится то, что читаешь? Она смотрела на него совершеннейшим образом недоуменно несколько долгих минут, судорожно соображая, с чего он вообще к ней прицепился? Однако ответа не находилось, да и он уходить не спешил, поэтому она в ответ лишь неуверенно кивнула. — Меня зовут Лео, — улыбнувшись, представился юноша. — Это на тот случай, если ты еще раз захочешь назвать меня незнакомцем. Девушка слегка нахмурилась, отведя взгляд. Она что-то не припоминала ничего подобного. Она его видела-то второй раз в жизни и точно не имела удовольствия с ним обоюдно пообщаться. Тот случай, когда он на неё наорал, она в расчет не брала. — Ну, — всё так же миленько продолжал он, — а как твоё имя? Прижав книгу к груди, она не отвечала, просто продолжая смотреть на него. Лео сделал глубокий вздох, но его начинало немного раздражать такое её не самое приветливое поведение. — На глухонемую ты не очень тянешь. Может, все же поболтаешь со мной? Она не понимала, чего он добивается, но ей явно переставал нравиться его тон, да еще и что это за сравнение такое? И нет, она не собиралась с ним разговаривать. С какой стати? Она его совершенно не знала и особо-то и не стремилась. Круто развернувшись, она спокойно отправилась на задний двор, где этот невежа, именуемый Лео, точно не смог бы её достать. — Эй, это не вежливо, леди! — недовольно крикнул Лео ей вслед, но она и не думала оборачиваться. Но всё тот же лёгкий аромат, оставленный ею, буквально пьянил его, не оставлял в покое. Совершенно неосознанно Лео проследил за тем, куда она пошла. На задний двор. Понятно, стало быть, сбежала от него? Может, он перегнул и обидел её? Чем? Тут, конечно, было много возможных причин, ведь совершенно нельзя было понять, что твориться у неё в голове. Вероятно, стоило извиниться… Хотя, с чего ему извиняться? Он взял, сам пришел, а теперь еще и изв… Стоп. А, зачем он пришел? Поболтать? Еще раз убедиться, что у неё не все дома? Так оно и так понятно. Не ясно было лишь одно: какого черта его сюда дёрнуло?

***

— Не пойми меня не правильно, просто с утра, вероятно, я вел себя не слишком… любезно, поэтому и приношу свои извинения. Лео осторожно положил перед ней на стол белые розы. Ведь все же девушки любят розы, верно? И да, блин, он все-таки извинился! Хотя, самое удивительное было не в цветах или извинениях, а в том практически невероятном факте, что Лео сразу после того, как эта дамочка его бросила у забора, пошел и узнал в приёмной, когда он сможет вновь её увидеть. Как выяснилось, часы посещения были строго регламентированы: с четырёх до шести вечера. Не имея ни малейшего понятия, чем ему заниматься до этого времени, парень пошел на работу, где ему пришлось минут двадцать доказывать старику, что нет, он не заболел и из ума он тоже не выжил, а просто его доконало ничего неделание дома — вот он и заявился. Сейчас же перед ним сидела не та девушка, которую он видел с утра, хотя внешне и выглядела абсолютно идентично. Лео готов был поклясться, что это другой человек. Эта девушка смотрела на него безразлично и холодно, скрестив руки на груди. Её волосы, забранные в высокий хвост, небрежно падали ей на плечи. Она постукивала ногтём по столу, вероятно, отбивая ритм, ведомый ей одной. Эта девушка не собиралась сбегать и уж тем более не боялась его. — Я уже говорила, что не общаюсь с незнакомцами, — проговорила она вдруг таким тоном, что у Лео буквально мороз пошел по коже. — А, по-моему, я тебе представился. — Что-то я не припомню такого момента, а проблемами с памятью я лично не страдаю. — Значит, наш утренний разговор не считается? — Что ты мелешь? Я видела тебя всего раз, когда ты доставлял книги, а Лидия, эта милая, но бестолковая Лидия, никак не могла оформить заказ. Лео замер на мгновение, активно соображая. — Это было вчера утром! — нет, это не он потерялся во времени, это с ней было что-то серьёзно не так. Может, у неё провалы в памяти, хотя она и утверждает обратное? После его слов, девушка заметно растерялась, оглядываясь по сторонам, словно ища кого-то. — Так… эм… леди… — Эй, Лоуренс! — вдруг крикнула она, заставив обернуться одну пожилую даму в белом. — Какое сегодня число? Пожилая сестра ей ничего не ответила, лишь скривив какое-то странное выражение лица: то ли презрения, то ли гнетущего негодования. — Сегодня двенадцатое, — проговорил Лео, поняв, что сестра Лоуренс так и будет игнорировать заданный ей вопрос. — Двенадцатое июля. Девушка медленно обернулась к нему, с глазами, полными удивления и злости. Вид у неё был такой, словно она только что очнулась после долгой комы. — Двенадцатое? Хах! Она вырубила меня на полтора дня!! Уорд запутался, чуть более чем полностью, смотря на неё во все глаза. Всё это время она легко поглаживала стебли роз, а тут сжала их с такой силой, что шипы проткнули кожу её ладони, и маленький ручеёк алой крови уже начал медленно стекать по её запястью. Парень тут же вскочил на ноги, огибая стол и пытаясь забрать у девушки цветы, но та держала их так крепко, что у Лео, со всей его силой, не получалось разжать её пальцы. — Ты совсем что ли из ума выжила? Отпусти грёбанный веник! — рявкнул Лео, и она замерла на мгновение, но уже через секунду замахнулась розами и ударила ими парня прямо по лицу. Уорд отскочил от неё, точно громом пораженный, потирая ладонью правую щеку. Всё это просто не укладывалось у него в голове: как эта тихоня, еще утром боящаяся ему в глаза смотреть, в одночасье превратилась в такую дерзкую, холодную, жестокую девицу? Пока парень там ошарашено втыкал и пытался найти ответ на этот свой вопрос, к девушке подбежали двое санитаров. Один из них схватил её под локти, сводя их у неё за спиной, но она так дёрнулась, что чуть не перебросила его через себя. Однако она не успела этого сделать, так как второй, держа колпачок от шприца в зубах, быстро вколол ей в плечо успокоительное. Она билась, точно рыба, выброшенная на берег, еще несколько мгновений, после чего её движения начали заметно замедляться, она оседала на пол, а глаза её начинали затуманиваться. Она смотрела на Лео одновременно с такой злобой, но с такой мольбой во взгляде, что у него всё похолодело внутри. — А-а-ах, ну до чего же сильная девка, — переведя дух, проговорил один из санитаров, произнося слова с заметным ирландским акцентом. — Пара деньков в буйном её отрезвят, — пренебрежительно фыркнул второй, пнув девушку ногой в бок. — Эй! Ну-ка убери ласты от неё! — Уорд даже не до конца успел осознать, как и почему так отреагировал. Оба же санитара перевели на него удивленные взгляды, хрипло расхохотавшись. — Охо-хо, рыцарь, не лезь-ка ты в нашу слетевшую с катушек кухню, — недовольно цокнул языком один из них, подхватывая девушку на руки и закидывая на плечо, словно мешок картошки. Лео хотел было возразить, но на его пути встал этот здоровенный ирландец, с ручищами, точно два молота. — Время свиданий закончено, — ухмыльнулся он, выставив вперёд свою огромную, потную ладонь. Уорд только открыл рот, чтобы послать «красавчика» в такие пешие, эротические прогулки, о которых он и не слышал, как к нему тут же подлетела медсестра, улыбаясь так сладко, что парня невольно затошнило. Она любезно предложила ему кофе, пока она будет обрабатывать царапины на его лице. По пути она то и дело извинялась за столь неприятный инцидент, а Лео всё никак не решался спросить, почему та девушка так странно себя ведёт. Хотя, вероятнее всего, понятие слова «странно» здесь было в порядке вещей. Юноша не мог заставить свои мысли повернуться в другом направлении. Даже по пути домой он думал о ней: о холодном взгляде её изумрудных глаз, о строгих чертах её лица, а рыжем блеске её темно-медных волос.

***

Больно… Неудобно… Не пошевелиться. Открыв глаза, она, по началу, не увидела ничего, кроме темноты. Она была такой пугающе-плотной, что забивала лёгкие, словно песок. Холодно… Холод сперва покалывал пальцы ног, пробираясь выше по голеням к коленям, постепенно сковывая всё тело. Но нет… это делал вовсе не холод, это была паника. Дёрнувшись, она поняла, что привязана ремнями к постели. Дёрнувшись еще раз, она начала задыхаться ужасом. Она понимала, что в ловушке, понимала, что никто не придёт к ней на помощь, понимала, что проведёт здесь, вероятно, не один день. Это уже происходило раньше, и она не понимала почему? Её пугало собственное бессилие. Она проклинала мир за то, что он так подло обходился с ней и плакала… плакала долго, ненавидя себя саму. Почему она позволяет ей выходить? Почему позволяет захватывать сознание и тело и творить все эти страшные вещи?.. Просто потому, что без Алисы она не выдержала бы ни дня. И она понимала это. Всегда. Постепенно боль проходила, но лишь на время. Потом же всё повторялось вновь. Это длилось бесконечными, мучительными часами, пока не приходила толстая медсестра, прокуренным голосом возвещавшая: «Пора кушать, детка. Сегодня у нас для тебя что-то особенное». От одного только вида этого «особенного» желудок начинал бунтовать. Но она заставляла себя проглатывать то, что сестра подносила ей на ложечке. Она знала, что её освободят, переведут обратно в терапевтическое, если она будет послушной, тихой и примерной девочкой. Когда же сестра уходила, она начинала бесцельно бродить по комнате, обитой войлоком, поднимая взгляд к потолку, смотря на маленькое, приоткрытое прямоугольное окошко, сквозь которое струился мягкий солнечный свет. И снова её начинали сдавливать эти белые стены и удушать паника. Съехав по стене вниз на пол, она еще очень долго смотрела в то маленькое окошко, пока свет по другую его сторону окончательно не угас. А потом… она всё так же долго смотрела в темноту, замечая редкое, но яркое сияние звёзд. Так она просидела до самого рассвета, не смыкая глаз, пока за ней не пришли. Медсестра со своей дежурной, дружелюбной улыбкой сообщила, что её переведут обратно в терапевтическое отделение, если она будет хорошей девочкой и выпьет все приготовленные для неё таблетки. И она выпила. Все до одной. После этих таблеток, всегда казавшихся девушке подозрительными и бесполезными, мир стал странно покачиваться из стороны в сторону. Это было похоже на лёгкую качку на корабле в открытом море. Они никогда не была ни на корабле, ни на море, но представляла себе нечто подобное именно так. Перед глазами у неё всё расплывалось, а мысли никак не могли выстроиться в единую, логическую цепочку. Но она была не против. Она бы выпила всё, что угодно, лишь бы избежать попадание в буйное. Возможность клаустрофобии и одиночества не самые страшные вещи, что были там. Самыми страшными были крики. Бесконечные плач, стоны, мольбы и безумный смех. Она не могла винить этих людей, в конце концов, они сходили с ума даже не сами по себе, а от того, что с ними делали. Девушка даже не помнила, как её привели обратно в терапевтическое, усадив перед окном. Было утро. Она не спала всю ночь, но сна не было ни в одном глазу. Она боялась, что стоит ей закрыть глаза, то она снова окажется одна в той темной комнате, привязанная ремнями. «Стук!» Что это? «Стук!» Что за звук? Глупо моргая, она обернулась, пытаясь найти источник звука, но не видела ничего, пока в стекло окна что-то не влетело с характерным звуком. Подавшись немного вперёд, она бросила взгляд вниз, под окнами заметив… — О, смотри-ка, опять этот красавчик пришел, — послышалось рядом хихиканье одной из сестёр. — И правда зачастил, — хмыкнула другая, кокетливо помахав ему рукой, но парень внизу словно и не заметил этого. — Интересно, кто он, как зовут? — О-о, решила клинья к нему подбить? Их смех колокольчиками звенел в ушах, но девушка мало думала об этом. Она знала… Его имя — Лео. Но медсестры правы в одном — он сюда зачастил. Улыбнувшись, он махнул рукой, точно предлагая ей выйти. Неожиданно даже для самой себя, она отрицательно покачала головой в ответ, прекрасно понимая, что из здания её никто не выпустит. Он внизу вдруг задумался, поджав губы, а потом вдруг куда-то побежал, жестом велев ей никуда не уходить. А ей… Ей почему-то захотелось, чтобы он вернулся, хотя бы для того, чтобы пообщаться с ним вот так — через окно.