Дороги, что нас выбирают

*** Плохая была идея свернуть в этот коридор. Впрочем, хороших идей за время, пока он петлял как заяц по тоннелям, и не осталось. А пальцы тем временем уже начали неметь от усталости и потихоньку соскальзывали. Тамир попытался перехватиться удобнее, чуть не сорвался и испуганно замер. Узкий, в полторы ладони, каменный карниз не способствовал лишним телодвижениям. Когда-то здесь была широкая каменная тропа, идущая вдоль огромной пещеры почти под сводом, но то ли время, то ли работы гноллов обрушили большую часть тропы, оставив узкий выступ, тянущийся пару десятков жэней. Тамир, подобно пауку вцепившись в стену, дополз до середины этого узенького карниза, да там и остановился. Сначала он хотел пересечь обрушенный участок и двинуться дальше: узкая тропка оказалась не по зубам мертвецам — те, что полезли за ним, рухнули вниз, не пройдя и пары шагов, но едва добравшись до середины, Тамир понял, что на той стороне его уже ждут. Темные фигуры маячили впереди на широкой части тропы, Тамиру не надо было присматриваться, он знал, что они мертвы так же, как и те, кто остался позади. И это было еще не все — мертвецы продолжали стекаться в пещеру отовсюду. За полтора часа, что Тамир провел на карнизе, в немаленькой пещере стало не продохнуть от мёртвых. И в прямом, и в переносном смысле. Тамир сглотнул и прикрыл глаза. Ледяной ветер холодил спину, ласково ерошил волосы и вообще всячески напоминал, что Та Сторона как никогда близко. Сссмерть! Сссмерть! Мертвецы копошились внизу, переминались по обе стороны карниза, сладковатый удушливый запах смешивался с ветром и кислым запахом мха, тело ломило от усталости, а карты… Карты впервые за долгое время показывали ему лишь один расклад. Смерть! Как глупо вот так умирать. Или того хуже, бродить по этим пещерам, будучи мертвым, но не иметь возможности уйти на Ту Сторону. Разлагаться все сильнее, но по-прежнему считать себя живым. Это ли не худшее посмертие. — Смерть! — согласился ветер. — Рррааав! От неожиданного то ли рёва, то ли рычания Тамир вздрогнул. Короткая вспышка света — и над карнизом, чуть дальше от того места, где он стоял, в воздухе появилось что-то мохнатое, хвостатое, рычащее и когтистое. Когти Тамир заметил сразу же, нечто выпустило их, едва появившись, вцепилось что есть силы в скалу, и с жутким скрежетом проехало по стене вниз, оставляя в камне глубокие борозды. Наконец, остановилось, упёршись задними лапами в карниз. К запаху мертвечины примешался резкий запах палёной шерсти. — Чтобы я еще раз связался с магами, Таян вас дери через хвост! — Багбат?! Взгляд светящихся в полутьме жёлтых глаз был очень внимательным и злым. — Ты! — прорычал Багбат. — Я! — согласился Тамир. Багбат шумно выдохнул, видимо, успокаиваясь, и осторожно огляделся. — Давно тут сидишь? Смотрю, уже большую компанию собрал. — Здесь, кроме нас, никого нет. Они все мертвы. Багбат покосился на столпившихся у края обрушенной тропы мертвецов. — Плохая шутка, малыш. — Я тоже не оценил. — Все мертвы? И внизу тоже? — Да. Единственные живые существа здесь мы, — ответил Тамир и добавил тихо. — Пока. Багбат на несколько минут заткнулся. Переваривал свалившуюся информацию. — Как ты попал в эти пещеры? — наконец спросил он. Тамир некоторое время молчал, прежде чем неохотно ответить. — За амулет призыва схватился, замаскированный под склянку. А ты? — Не поверишь, мы с тобой за одну склянку схватились. — И что ты, интересно, забыл в моём шатре? — Тебя, конечно. И, кстати, молния мне не понравилась. Третий круг защиты входил в стандартный набор шатра мага-травника, но просвещать в этом Багбата не стоило. Пусть лучше считает, что Тамир специально на него ловушку поставил. Может, это заставит его призадуматься и отказаться от контракта. — Значит, хорошая была молния, раз не понравилась. — Хамишь, малыш. — А ну стоять! Не приближайся! — Чего орёшь, придурок? Около тебя карниз шире. — И ещё пара молний в запасе. Специально для тебя оставил. Багбат, уже бодро преодолевший половину разделяющего их расстояния, притормозил. — Запустишь в меня молнией, сам же свалишься. — Ты тоже. — Что-то нервы у тебя шалят, малыш. Спокойно. «Если бы за тобой гонялись с намерением убить, я бы на твои нервы посмотрел». — Слушай, я ж не враг самому себе, мы оба в переплет попали, сейчас надо думать, как выбраться, — примиряюще сказал Багбат, делая еще один аккуратный шаг в сторону Тамира. — И что надумал? — А чего тут думать? Прыгать надо, — Багбат в таком положении умудрялся разглядывать землю внизу. Впрочем, у него же когти. — Сразу разбиться, чтобы не мучиться? — ухмыльнулся Тамир, пальцы совсем онемели, если б не слабенькое заклятье, помогающее ему держаться, давно бы уже свалился. — Да тут падать-то всего ничего. — Ну и падай. Нашелся умник. О том, что ферре могли выжить, свалившись со смертельной для других рас высоты, знал каждый ребенок. Кошки они и есть кошки: когти, лапы, хвост и девять жизней в придачу. У Тамира жизнь была одной, единственной, хоть и должна была закончиться уже скоро. Или не закончиться, если ему удастся понять, где выход из этой западни. — Я бы спрыгнул, вот только те ребята, что внизу караулят, вряд ли далеко отпустят. Слишком уж они жаждут общения. Как ни крути, тут он прав. — Стой! Куда опять пополз? — Да просто ноги затекли. Слушай, малыш, ты же маг, верно? — И что? — Тамир с тревогой следил за тем, как Багбат потихоньку подбирается к нему всё ближе. Для заклятья молнии или огня нужны свободные руки или одна рука, и рисковать свалиться из-за подозрений не хотелось. Край обрушенной тропы рядом с Тамиром действительно был самым широким участком. Но если Багбат всё же решил его скинуть? Как же его остановить? Точно! Достаточно растянуть энергетический щит и получится неплохой барьер между ним и убийцей. — Предлагаю сделку: я помогу тебе спуститься, а ты поможешь нам выжить внизу. — Багбат добрался до преграды, выставленной Тамиром, остановился. — Клянусь, что убивать тебя не буду. Пока. — И сколько это «пока» будет длиться? — Хм… Как только окажемся в безопасности, я дам тебе сутки форы. — А я уж думал, что ты благородно откажешься от своих кровожадных планов, — держаться становилось всё сложнее. Щит забирал слишком много энергии у поддерживающего заклятья. — А смысл? — кажется, Багбата его ответ повеселил. — Я лишь исполнитель. Даже если откажусь от контракта, его тут же возьмет другой. И этого другого ты в морду знать не будешь. Тамир только вздохнул. — Кстати, давно хотел спросить, как ты узнал, что я убивать тебя шёл? — По твоей слишком довольной роже. Наверное, в мыслях уже все денежки за меня пересчитал и потратил. Багбат захохотал, но тут же оборвал смех. — Впредь буду умнее. — Если выживешь, — огрызнулся Тамир. — Если мы выживем. Так что, решился? А то гляди, еще пара минут и полетишь вниз. А я, так и быть, попробую самостоятельно проскочить, прикрывшись твоим еще тёплым трупом. — Хорошо обещаешь, да только это лишь слова, — Тамир на всякий случай добавил энергии в барьер. Кто этого хвостатого знает. — А у тебя что, выбор есть? Или у меня? Неприятно признавать, но без тебя внизу мои шансы выжить нулевые. Так что мы в одной лодке, — Багбат усмехнулся. — Точнее, на одном карнизе. Тамир прислушался к себе: внутренний голос, монотонно отсчитывающий оставшиеся минуты жизни, с появлением убийцы замолчал. Получается, это тот самый шанс и есть? Судьба умеет шутить: посылать ему его же убийцу для того, чтобы выжить. Вот только как понять, какую из дверей вероятности открыл Багбат? — Есть условие: отсчёт суток форы начнётся, когда ты мне об этом скажешь. Вслух. И я подтвержу, что услышал тебя. — А ты перестраховщик, малыш. Даю слово, что выполню его. Духи предков да будут свидетелями. Даёт слово он, да ещё предков в свидетели призывает, надо же какой добрый и покладистый стал, когда хвост подпалило. Но, похоже, говорит правду. Жаль, что нельзя разложить карты и чуть-чуть подтолкнуть линию вероятности в нужную сторону. Лазейка дана, но если шагнуть не туда — единственная возможность будет упущена. — Что ты предлагаешь? — Тамир прикрыл глаза, вызвал перед внутренним взором колоду карт. — Порядок действий. — Прыгать. Колоду встряхнуло, карты замельтешили в безмолвном вихре. — Конкретнее, — из вихря отделились три карты, легли перед Тамиром. — Какой дотошный. Маги все такие? — Все. Продолжай. — Ты залезаешь мне на спину, я прыгаю. Ещё три карты присоединились к раскладу. — Внизу ты сдерживаешь мертвяков, пока я прихожу в себя. Ещё три карты. — Дальше. — Не знаю. Налетевший вихрь смешал расклад и унес с собой. — То есть, как? — Так. Я тебе не пророк, чтобы каждый свой шаг предсказывать. Я объяснил, как нам спуститься, и знаю, где выход. Остальные вопросы будем решать внизу. По ситуации. Призрачный вихрь исчез, положив перед Тамиром последние три карты. Шанс был, но такой крохотный, что будущее не проглядывалось дальше нескольких шагов. Но он был. — План так себе, но сойдёт. Что делать? — Здесь — ничего. А вот внизу постарайся пробить проход вон к той щели. Тамир скосил глаза туда, куда показывал ферре. Хорошо Багбату, зацепился когтями одной руки за стену и размахивает второй, как глашатай на ярмарке. Тамира же мысль еще хоть немного продвинуться по тропе или просто пошевелиться, вгоняла в ужас. — А не боишься, что я пробьюсь сам и тебя брошу? Под внимательным взглядом убийцы стало очень неуютно, но Тамир лишь крепче вцепился в камень. — Малыш, я знаю эти пещеры и сумею найти выход. Но меня задавят количеством ещё до того, как я пробьюсь наружу, а ты не сможешь открыть портал внутри акхиумной пещеры. Поодиночке нам отсюда не выбраться, поверь. Тамир еще раз прислушался к внутреннему чутью и неохотно опустил щит. — Вот и славно, — ферре перехватился поудобнее, вплотную пододвинулся к вжавшемуся в камень харнийцу. — Как скажу, отпускай руки. Легче сказать, чем сделать. Тамир едва смог подавить панический вопль, когда его за шкирку оторвали от стены. В следующий миг он уже судорожно хватался за новую опору. — Тише ты! Задушишь! Пр-ридурок! — приглушенно рыкнул Багбат, когти на руках крошили камень, позволяя ему удерживаться на узком карнизе с ношей за плечами. Тамир вжался в широкую спину Багбата так, как никогда и к девушке не прижимался. Потом дрожащей рукой достал из-за пазухи склянку с зельем. Внизу без маны было нечего делать. Тем временем Багбат сбросил в темноту под ними что-то маленькое и круглое. — Хороший был амулет, но неохота в толпу нежити падать. Внизу рвануло, разметав толпившихся у стены мертвецов в разные стороны. Интересно, что ещё имелось у Багбата в арсенале, кроме самоуничтожающихся амулетов. — Если щит еще работает — выстави. Вы, люди, такие хрупкие. — О себе беспокойся! Я не учу тебя, как прыгать, а ты не учи меня, как колдовать! В ответ на тираду раздалось лишь насмешливое фырканье. Багбат оттолкнулся от стены сильным прыжком, разворачиваясь в воздухе так, чтобы упасть на все четыре конечности. Теперь лишь оставалось молиться Таяну да духам предков, чтобы мальчишка оказался достаточно легким и не переломил ему хребет. Тамир ещё на развороте вжал голову в плечи и — не смог побороть себя — зажмурился. И так, не глядя, растянул щит, окружая их двоих двумя полусферами: снизу — смягчить удар, сверху — задержать падение. Усиленный персональный магический щит ему, конечно, прибавил бы шансов избежать серьезных травм, но Багбату сейчас он был нужнее. Так что и обычного хватит. От удара о землю вышибло воздух из лёгких, он чуть не откусил себе язык, но ему было куда легче, чем ферре под ним. Тем более организм привычно включил внутренние резервы для самоисцеления. Тамир скатился с рухнувшего ничком Багбата, вскочил на ноги и вскинул руки, повторно выплетая простое, быстрое, но такое энергозатратное заклинание щита. Вовремя. Рванувшегося к ним мертвеца расплющило о призрачную стену и отшвырнуло прочь в копошащийся клубок нежити. Тамир, судорожно сглотнул, подавляя рвотные позывы. От вони вокруг кружилась голова, да ещё откат ударил по рукам с не меньшей силой, чем земля недавно. Слишком уж чуждыми для этого мира были мертвецы. Тамиру казалось, он стоит по пояс в болоте и с каждым заклятьем погружается всё глубже и глубже — пришедшая в мир живых Смерть выпивала его силы так же быстро, как сухая земля дождь. «Точно болото. Смертельное, вонючее и жадное до силы. В таком темпе маны надолго не хватит. Да и заклятье стоит сменить». Тамир выставил стену огня, привычно отсчитывая время для нескольких заклятий сразу: минута до исчезновения щита, две — для огненной полосы. Потом повторить раза два. После повторов резерва останется на донышке. Левой рукой нашарил последнюю бутылочку с зельем маны, зубами сорвал пробку, глотнул. Полегчало. Даже отвратительная вонь приглушилась. Покосился на лежащего за спиной ферре. — Багбат. Живой? Ответом был глухой стон. Багбат кое-как приподнялся: лицо искажено от боли, на лбу здоровая ссадина, с уголка рта тянулась тонкая струйка крови. — Нор… Нормально. Багбат осторожно сел. Тамир нахмурился: из уха ферре тоже текла кровь, и одну руку он явно берег. А карты… Карты ворохом кружились в голове, отказываясь сложиться и указать Путь. Первый шаг был не за Тамиром. Как и говорил Багбат, поодиночке они не выберутся. — Идти сможешь? — Сейчас? — Щит исчезнет через тридцать секунд, — Тамир приложил все усилия, чтобы голос звучал ровно и не дрожал. — Пламя еще через минуту. Если поставлю их заново, есть риск, что маны не хватит до выхода. — Значит, смогу, — Багбат кое-как поднялся, пошатнулся. — А ты, гляжу, не очень сильный маг. — Заткнись уже, а! Багбат, взглянув на него, криво улыбнулся. — Двигаем, малыш. *** До выхода из пещеры оставалось всего ничего, когда Тамир понял, они не успеют. Мертвецы окружали их с двух сторон, брали в клещи, а Багбат… Багбат, в очередной раз запустив в кучу нежити что-то из своего взрывоопасного арсенала, споткнулся и упал на колени. Последствия того сумасшедшего прыжка сказывались всё сильнее. Хребет может и выдержал, но повреждения внутренних органов — налицо. Тамир выругался. Мана почти на нуле, да ещё этот придурок вздумал помереть в двух шагах от выхода. — Багбат, вставай! Не время дрыхнуть! Тот пошевелился, попытался встать и рухнул снова. — Немного осталось, тот тоннель в стене… туда… — Багбат закашлялся, сплюнул на пол кровавый сгусток. — Вали отсюда. Я… следом… Тамир растерянно замер, отчётливо понимая: Багбат не встанет. Если сейчас что-то не придумать, он умрёт. «А стоит ли что-то делать? — мелькнула расчётливая мысль. — Вот он, выход, а убийца сгинет в пещере. Всё складывается как нельзя лучше». Тамир не стал её додумывать. Потом он, конечно, не раз отругает себя за глупые принципы, которые в этом мире никому не нужны. Но сейчас, если ничего не сделать, Багбат умрет в двух шагах от спасения. Тамир нащупал во внутреннем кармане крохотную склянку с зельем маны. Жидкость в бутыли отливала не фиолетовым, а красным. Неприкосновенный запас на крайний случай. На самый крайний. Тамир вспомнил, сколько золота и маны он отвалил за этот единственный крохотный пузырёк и сорвал зубами пробку. Сила наполнила его моментально, потом будут тошнота и головокружение — вечные спутники экстренного восстановления маны, но сейчас только восхитительное ощущение могущества. Две трети! Резерв восстановился сразу на две трети: нари Хайрам — гений! Огненная дорожка пролегла слева от начала пещеры до самого выхода, превратив в пепел пару десятков мертвецов и надолго отрезав тех, кто подбирался следом. Справа замерцал серебряным мощный щит. Пять минут — щит, семь — огненная полоса. Маловато, но для того, что он задумал, хватит. Осталось-то всего ничего — выбраться из пещеры и открыть портал к ближайшему убежищу. А выход, вот он — рукой подать. Тамир склонился над Багбатом. Сканирующее заклятье управилось быстро, вновь заставив его приглушенно выругаться. Похоже, хвалёная способность ферре выживать после падения с высоты давала им лишь возможность доползти до ближайшего целителя. Как Багбат вообще смог бежать столько времени с такими повреждениями? Три ребра сломано, один из обломков вот-вот проткнет желудок, смещены пять позвонков, многочисленные ушибы внутренних органов, удивительно, что разрывов нет. Плюс сильное сотрясение головного мозга. Сломанная в двух местах рука на этом фоне смотрелась уже как-то несерьезно. Тамир приподнял опущенную голову Багбата и вылил в рот флакон целебного эликсира. Тоже последний. Можно было бы обойтись без него, но лучше перестраховаться. И катализатор не помешает. А теперь… Лечебное заклятье лишило его почти всей маны, но оно того стоило. Уже через пять минут к здоровью Багбата не мог бы придраться и самый дотошный лекарь. — Ты? — Багбат изумленно распахнул глаза. — Но как? Справа с лёгким звоном лопнул щит. Ринувшихся наперерез мертвяков Тамир спалил огненным шаром, небольшим, нужны были силы на портал. В голове звенело от перенапряжения, но у него все ещё оставался кое-какой резерв маны. — Долго тут прохлаждаться будешь, блохастый?! Убираемся отсюда! Тамира повело. Но упасть ему не дали. Багбат перекинул его за спину, как недавно на карнизе, рыкнул: «Держись крепче», и помчался к выходу галопом, задействовав все четыре конечности. Угнаться за ферре, когда он мчался буквально со всех ног, мертвецы не могли. Снаружи был вечер и обрыв. Багбат сбросил Тамира на землю на краю обрыва и поинтересовался: — Есть чем открыть портал? Или прыгаем в реку? — Есть. Не надо никуда прыгать. — Тамир поспешно отодвинулся от края, горящие нездоровым азартом глаза Багбата ему не понравились. Не надо было полностью вылечивать этого блохастого, небось не помер бы. — Открывай путь. Я задержу их. Тамир извлек из кармана камень странствий. Единственный. Книга порталов вместе с сумкой осталась в шатре, так что открыть путь он мог только в одно место: к ближайшей статуе богини. «Пусть это место будет подальше отсюда! Пожалуйста!» Портал вспыхнул знакомым зеленым светом. — Багбат! Уходим! Ферре, уже успевший ввязаться в драку с парой мертвецов — выход к счастью был узким, тем приходилось выбираться поодиночке, — быстренько снес голову одному из них, второго пинком столкнул обратно в зёв пещеры и прыгнул в портал. Тамир заклятьем, отнявшим последние крохи маны, обрушил свод. Силы восстановятся, а мертвякам теперь долго искать другой выход из пещер. Тамир надеялся, что они не найдут его никогда. Портал замерцал вокруг него и унес в неизвестность. *** Их забросило далеко. Похоже, по сети акхиумных пещер они покинули перевалы и оказались на Плато Соколиной охоты. О чём Багбат и поспешил радостно сообщить. Настроение же Тамира было прямо противоположным и второй день колебалось от уныния к депрессии. Плато Соколиной охоты. Историческая родина всех ферре, откуда они подобно блохам расползлись по всему Восточному континенту. На сотню, нет на тысячу ли вокруг не было ни одного человеческого города, только шатры многочисленных племен. Тамир оказался далеко от мертвецов, но совсем рядом с Багбатом. С абсолютно здоровым и полным сил убийцей из «Соколиной тени». Пусть рядом с богиней он и восстанавливался быстрее — за два дня резервы маны наполнились почти на четверть, без книги порталов всё равно не уйти. До лагеря торговцев, где стояли транспортные вышки для дирижаблей, минимум дня три. Даже если Багбат проявит благородство и даст ему сутки форы, шансов на то, что он оторвётся от ферре на его же родине, равны нулю. Не говоря уже о том, что статуя богини располагалась в узком ущелье, по дну которого текла небольшая речушка. Выбраться из него быстро можно было, лишь научившись летать. Не вдоль речки же идти, подставляя спину под стрелу ферре. И ведь кроме себя винить некого. Никто не заставлял исцелять Багбата и тратить последний камень странствий на телепорт. — Чего такой грустный, малыш? Прикидываешь, сколько сможешь просидеть под статуей прежде, чем помрёшь от голода? Тамир заставил себя поднять голову и встретиться взглядом с жёлтыми глазами убийцы. Да. Багбат в отличие от него дураком не был и просчитал ситуацию сразу, как только вывалился из портала около Нуи. Тамир оказался в западне, в которую загнал себя сам. — Жалеешь, что не бросил меня в пещере? Тамир не отвел взгляд. — Я никогда не жалею о сделанном. — Даже сейчас? — Никогда. — А ведь тебе некуда деваться, малыш. — В прошлый раз ты тоже так говорил. Помнишь, чем всё кончилось? — Помню. Но есть маленькое отличие, раньше у тебя было вот это. Тамир перестал дышать. Откуда?! Багбат небрежно держал в руках потрёпанную, но такую узнаваемую книгу порталов. Его книгу. — Думаю, будь у тебя эта книжица, ты бы мог вновь провернуть тот трюк с телепортом. Но у тебя её нет. Так что, малыш, больше не сбежишь. Багбат сунул книгу за пазуху и улёгся на траву, насвистывая весёленький мотивчик. Тамир проводил книгу обречённым взглядом. Багбат кругом прав. Ему остаётся только ждать, когда беспечная мышка либо сдохнет от голода, либо пойдет на отчаянный прорыв. Сам Багбат уже пару раз уходил из безопасной зоны и возвращался довольным и, судя по всему, сытым. Тамир же так и не рискнул покинуть убежище во время отлучек ферре. Хорошо хоть вода была рядом. Тамир сжал зубы, сел, прижавшись затылком к теплому камню статуи. А жить всё равно хотелось. Особенно сейчас, после всего, что он пережил. Нужно решить, какой путь вероятности выбрать. Ввязаться в бой с Багбатом, постараться уйти как можно дальше за сутки форы или пробить прицельный телепорт наверх и молиться богине, чтобы точка выхода не оказалась в центре скалы. Из всех вариантов последний был самым безумным — прыгнуть в портал, созданный без привязки к портальной арке, мог лишь законченный самоубийца. «У меня еще осталось время. Ловушка не захлопнута, иначе я бы знал. Значит, есть способ. Есть шанс. Нужно лишь выбрать правильный Путь». Карты привычно закружили в вихре. Тамир заставил себя забыть обо всем — об утекающем времени, о голоде, о Багбате неподалеку. Он должен найти выход, пока у него есть время. Один пасьянс менял другой, карты складывались в причудливые комбинации, но нужного ответа всё не было. Тамир смешал очередной расклад. Ни один из вариантов не подходил. Чтобы выбраться, нужна привязка к реальности. Тамир закусил губу, покосился на лежащего рядом ферре. С виду Багбат спал, но маг руку бы на отсечение дал, что тот следит за ним из-под прикрытых век. Можно ли так рисковать? Играть с Судьбой опасно. Впрочем, есть ли выбор? Ни один из возможных Путей не подходит, нужно выстраивать свой. Пока не поздно. На землю легли Старшие карты. Тамир с удовольствием почувствовал, как постепенно пропадает усталость. Давно он не держал в руках настоящую колоду, всё астральными двойниками в голове пользовался. — Карты Таурон? Старший аркан? — Багбат перестал притворяться спящим и с интересом разглядывал расклад. — Гадаешь на судьбу, малыш? «Нет. Создаю». Сила, идущая от древних карт, прогнала страх и внушила уверенность. Привязка вероятности к реальному миру состоялась. Тамир собрал карты и спрятал за пазуху в самый дальний из внутренних карманов. Расклад его удивил. Даже интересно, куда приведёт проложенная им впопыхах дорога. — Скучно. Долго мне еще ждать, когда ты решишь выползти из-под статуи? Тамир насторожился. Неужели расклад уже начал действовать? Так быстро? — Я тебя тут не держу. — И всё-таки, почему ты не бросил меня в пещере? Тамир промолчал. Не говорить же наемному убийце о таких понятиях как честь и боевой товарищ. Он и слов-то таких не знает. — Молчишь? — Багбат прищурился. — Хорошо. Перед Тамиром легла книга порталов. — Отдам ее тебе, если ответишь на три моих вопроса. Тамир долго смотрел на книгу — так близко и не ухватишь, не ему соревноваться в скорости с ферре, — потом уставился на Багбата с подозрением. — С чего вдруг такая щедрость? — Говорю же, скучно. Я уже и по округе побродил, надеялся, что хоть мое отсутствие тебе смелости прибавит, но ты тут, похоже, до второго пришествия Разрушителя куковать надумал. Вот и ускоряю события как могу. К тому же есть вещи, о которых я хочу тебя спросить. И получить честный ответ. Поэтому предлагаю сделку: книга в обмен на три ответа. — Зачем тебе мои ответы? Отдай книгу, раз надоело меня караулить, и дело с концом. — Так неинтересно. И вообще, я от природы любознательный. И о вашей магической братии хотелось бы узнать побольше. На будущее. — Чтоб больше не связываться? — Ага. Чтоб за тысячу ли обходить такие контракты. — Можешь отказаться от контракта прямо сейчас. — Не могу, — вздохнул Багбат. — Репутация, знаешь ли, нарабатывается долго, а вот теряется в один миг. Тамир молчал. С одной стороны он понимал Багбата, харнийцы придавали репутации даже большее значение, чем те же ферре. С другой стороны, Тамир знал, — спасибо тёмным делишкам барона, что любой убийца в «Соколиной тени» мог отказаться от выполнения контракта, если в процессе исполнения всплывали неприемлемые для него детали. Багбат мог легко найти любую зацепку, например, вспомнить, что Тамир в пещере ему жизнь спас, и расторгнуть договор, сохранив лицо. Но почему-то не расторгал. Гад неблагодарный! — Честный ответ? — Сам понимаешь, если поклянёшься в присутствии богини говорить правду, солгать не сможешь. Наивный. Говорить не всю правду ещё не означает лгать. Наверное, единственный выход — уплыть на запад. Добраться до вольного города Ост-Терра и на первом же корабле махнуть на западный материк. Эльфы, конечно, те ещё высокомерные сволочи, но именно из-за своего снобизма никогда не выдают беглецов с востока. Прибить и сами могут, а выдать — нет. Вряд ли Багбат отправится за ним на другой континент. Даже харнийцы, помешанные на статусе и репутации, не стали бы столь упорствовать. Не акхиумом же ему заплатили за убийство Тамира? Уж барон бы точно не расщедрился. — Спрашивай. — Первый вопрос я уже задал. Вот чего он привязался к этой дурацкой пещере? — Не в моих правилах нарушать слово. — Ты мне слова не давал. — Я дал его себе. Боевых товарищей не бросают. Тамир ожидал, что Багбат рассмеётся над наивным заявлением. Но тот промолчал, лишь нервно ухом дёрнул. Да, хороши боевые товарищи, ничего не скажешь: один спит и видит, как прирезать другого. — Откуда ты узнал, что это были мертвяки? — Увидел. — Как видят мистики? — уточнил Багбат. Тамир нехотя кивнул. Вопрос был странный. И понять, зачем Багбату понадобилось его задавать, Тамир не мог. — И последний вопрос. Какое заклятье ты использовал в пещере, чтобы меня вылечить? — Это-то тебе зачем?! — По уговору на вопросы отвечаешь ты. — Было бы что отвечать. Обычное заклятье полного исцеления. — Обычное? — Самое обычное, — тут Тамир мог честно ответить общей фразой и не покривить душой. Использованное им заклятье действительно являлось самым обычным. Только в арсенале высших целителей. Но ведь Багбату незачем знать такие подробности, он и силу мистика в нём увидел лишь по редкой способности распознавать мертвецов. — Мистик, значит. Да еще и лечить можешь. Знаешь, малыш, а с такими талантами тебе самое место в Королевской гвардии. — Нет, спасибо. — Слишком молод, да? — понимающе усмехнулся Багбат. — А ведь, если честно, у тебя шансов выжить там больше, чем у кого бы то ни было. — Я ответил на твои вопросы. Книгу. — Да забирай, — осклабился тот. Тамир сунул книгу за пазуху и убрел на другую сторону статуи — спать. Ещё подкопить маны и можно уходить. — Эй, малыш. У меня, кстати, тут еще камень странствий завалялся. — Вижу, ты хорошо пошарил в моём шатре. — Считай это компенсацией за молнию. Так вот, может, откроешь завтра портал до Аль-Харбы? Выйдем из портала как приличные люди, разбежимся в разные стороны. А потом через сутки я тебя найду, и мы наконец закончим эти кошки-мышки. — Я подумаю, — Тамир довольно улыбнулся. Корешок книги горел едва видимым огнем. Откат закончился, «Заметки» снова были готовы к использованию. Это впаянное в корешок книги заклятье действовало по принципу свитка призыва: магические чернила оставляли между книгой порталов и аркой телепорта памятный след, по которому можно было вернуться туда, где была сделана последняя запись. Последним местом, где Тамир делал заметку, был порт Ост-Терры. Багбату, придется сильно постараться, чтоб добраться туда своим ходом с Плато. Плюсы и минусы «Заметок» были в том, что телепортироваться мог лишь владелец книги. И камень странствий для этого не требовался. — Кстати, малыш, отсчет суток форы начнётся завтра на рассвете. — Принято. Я услышал, — Тамир дотронулся до книги порталов, убеждаясь, что она действительно существует. Завтра утром он будет далеко отсюда. В отличие от Багбата. *** Расставшись с Багбатом, Шарран установил наблюдение за «Домом наслаждений». Но ни в этот день, ни на следующий осквернитель не появился. Шарран терпеливо ждал. Запах подсказывал, что Креолт частый гость в этом доме. Очень частый. Для засады Шарран отыскал укромный каменный выступ в скале, у которой примостился городок. «Дом наслаждений» располагался, как и положено заведениям подобного типа, почти у городской стены и хорошо просматривался с того места, которое Шарран выбрал в качестве укрытия. Добраться до выступа мог только ферре: спускаться и подниматься приходилось почти три с половиной ли по отвесной скале. И с этого уступа двор и весь верхний этаж был как на ладони. Даже харниец со своим куцым зрением не промахнётся, не то, что ферре, который учится стрелять раньше, чем ходить. Жизнь в борделе кипела: портальная арка во дворе то и дело вспыхивала, принимая новых гостей, жаждущих развлечения, слуги суетились, а широкие окна на верхнем этаже не скрывали ничего из того, что творилось в комнатах. Интересно, убийства в борделях для Империи редкость или нет? При таких-то нравах. Впрочем, магическая защита, висевшая на окнах и широких лоджиях, скорее всего, успешно заменяла решётки и занавески. Харнийцы ведь не знали, что шаманы-ферре могли видеть сквозь иллюзию, наложенную на окна. А слова «Песни духов», наносимые на стрелу мщения, помогали той спокойно пробивать магические щиты. Харнийцы, в своем высокомерии позабывшие о силе Той Стороны и верящие исключительно в собственные изобретения и механизмы, даже не предполагали, на что способны духи, если их правильно попросить. Шарран неподвижно лежал, неотрывно наблюдая за прибывающими гостями. Смерть в логове порока и похоти для осквернителя подходила лучше всего. Он придёт, обязательно придёт. Подобно крысе, что выходит из подполья на запах приманки. Ледяной ветер, дохнувший в спину могильным холодом, стал полной неожиданностью. Шарран замер, закрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему чутью. Котёнок, возращайся. Он приближается! Голос Ллайны, пробившийся сквозь ледяной ветер, был полон отчаяния и тоски. Шаррану, уже успевшему под палящим солнцем прожариться до костей, в один миг стало очень холодно. В груди шевельнулся давно забытый страх. Если он правильно понял призыв, то… Шарран закинул лук на спину и начал подниматься по скале вверх. Осквернитель подождёт. Есть дела, которые бывают важнее кровной мести. Гибель мира, например. *** Перевалы встретили его грозой. Полог шатра Ллайны насквозь пропитался водой, тем не менее внутри было сухо и тепло. — Проходи, котёнок. Пей. Шарран взял чашу, пригубил терпкого вина, смешанного с одним из зелий, рецепт которого передавался в семье Ллайны от шамана к шаману. — Пей до дна, котёнок. Нам предстоит долгий и тяжёлый путь. — Нам? — Да, — старая шаманка поднялась, поправила цветастую юбку. — Шшайна присмотрит за хозяйством, я научила её всему, что знала. — Говоришь так, будто не уверена, что вернёшься. — Когда в мир прибывает Разрушитель, ни в чём нельзя быть уверенным, котёнок. — Твои видения точны? — Шарран понимал, что цепляется за соломинку, но детская вера, что все его предчувствия — обман, не хотела его отпускать. — Как бы я хотела, чтобы они оказались ложью, — Ллайна отдернула полог, шагнула в ночь под ливень. — Завтра Врата откроются. Поторопимся. «Голос ветра» еще слишком молод, чтобы справиться с Ним в одиночку. — Он будет там? — сердце Шаррана сделало кульбит и забилось в горле. — Но Ллайна, разве он готов? — От Судьбы не убежишь, как ни тасуй её колоду. Некогда ему уже учиться. *** Это утро можно было бы назвать добрым и солнечным, если бы не один печальный факт. — Вот гадёныш! Слинял! Не надо было отдавать ему книгу. Пара лишних дней впроголодь только на пользу бы пошла. Багбат ещё раз обошел статую богини, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают. Маг действительно сумел телепортироваться и без камня странствий. — Ноги всё-таки придётся повыдергать, — резюмировал Багбат и достал свиток призыва. Через десять ли ущелье заканчивалось и выходило прямо на небольшую стоянку дружественного его прайду племени. Пешком до стоянки добираться полдня, а вот верхом от силы часа полтора, тем более Шторм будет только рад хорошей пробежке. Багбат уже смотался туда накануне и узнал — в племени есть свой маг-портальщик. Если подумать, случившееся ему даже на руку. Мальчишка будет уверен, что у него есть несколько дней форы и расслабится. Багбат вернулся к статуе богини, забрать сумку. То, что случилось потом, стало для него полной неожиданностью. Над головой громко хлопнуло, и на Багбата свалился Тамир. — Да, чтоб тебя! Решил всё-таки сломать мне хребет, блоха-переросток?! — Ничего не понимаю, — сидящий на земле Тамир ошарашенно тряс головой. — Н-не сработало. — Что у тебя не сработало, ходячее недоразумение?! — Багбат сгреб за грудки ошалевшего харнийца, встряхнул. Тот поднял на него удивленные глаза. — Телепорт н-не работает. Всё Плато словно куполом накрыло. Рокочущие тоже. И в-воронка эта прямо над… над нами. Багбат выпустил воротник мальчишки, позволив тому осесть на землю. В груди похолодело от внезапного дурного предчувствия. — Какая воронка? Где? Тамир неуверенно ткнул пальцем в безоблачное небо. Рука дрожала. — Вот эта. Как её можно не увидеть? Она за полнеба уже. И растёт. — А я вот её не вижу, малыш, и это очень плохо, — скрипнул зубами Багбат. — Смертным не дано видеть Врата в мир мёртвых. — Что? Какие ещё врата?! — Армия Разрушителя на подходе. Какая-то сволочь открывает ей путь. Багбат развернул свиток. Короткое заклинание, и перед ними красовался огромный снежный лев. Тамир понял, что уже ничего не понимает. Свитки призыва были не просто дорогими, а неприлично дорогими. Откуда у какого-то бандита «Соколиной тени» настоящий свиток призыва питомца? Впрочем, не всё ли равно, где Багбат его стащил. Сейчас гораздо важнее, что Тамир не может телепортироваться из этого проклятого места. — Идём, — Багбат за шкирку поднял Тамира, подтащил ко льву. — Отцепись от меня. Никуда я с тобой не пойду. — Желаешь остаться и сдохнуть? Когда Врата откроются, здесь будет ад. И твоя богиня тебя не защитит, — Багбат развернулся, коротко без замаха ударил Тамира под дых и пока маг, скрючившись, хватал ртом воздух, закинул его в седло. Запрыгнул следом и сразу пустил льва в галоп. Тамир на одних рефлексах схватился за ферре, чтобы не слететь с седла: прыжки снежный лев делал поистине огромные. — Почему? — сипло спросил он, когда боль в животе унялась. — Почему защита богини не сработала? Или почему я тебя там не бросил? — Почему… не сработала? — Рядом с Разрушителем нет безопасных мест. Пятьдесят лет назад в Харихаралле, люди, как и ты, тоже надеялись пересидеть вторжение мертвецов в местах благодати. Лучше тебе не знать, что с ними стало, крепче спать будешь. — А ты откуда знаешь? — Так я же говорил, что любознательный. И историю, похоже, знаю лучше некоторых магов. — Нам историю Харихараллы преподавали в общих чертах. Углубленное изучение было отдельным курсом. — Платным? — поинтересовался Багбат. — Разумеется. Все дополнительные курсы за отдельную плату. — Неплохо эти дармоеды в академии устроились. А ведь сказано же было — история Харихараллы должна идти одним из главных предметов на всех курсах без исключения. — Тебе-то какое дело, что преподают в академии? — Никакое, — фыркнул Багбат. — Кроме того, что у меня над головой открываются Врата Разрушителя во всей своей красе, с молниями и черными клубами сворачиваемого пространства, а за спиной отучившийся в этой академии маг, не знающий даже, как эти самые Врата выглядят. — Стой! Ты же говорил, что не видишь воронку. Откуда ты знаешь? — Оттуда, откуда должен был знать и ты, если бы соизволил изучить историю своего народа. То, как выглядят Врата, в Саванне, к примеру, знает каждый ребенок. — У вас есть легенды, связанные с Разрушителем? — Легенды? — в голосе Багбата проскочила не свойственная ему горечь. — Вся Легенда в том, что пятьдесят лет назад в Харихаралле кто-то открыл Врата. Уж об этом вам должны были сообщить, хоть на тех же уроках по целительству: вместе с армией Разрушителя в наш мир пришла и чума, выкосившая половину материка. Умирали все, и люди, и ферре. Империи и племенам ценой огромных потерь удалось закрыть те Врата. Сколько там народу полегло — не счесть. Одних магов недосчитались сотнями. Мистики вообще целыми семьями сгинули. Вот только закрыть те Врата до конца не получилось. По сей день в Харихаралле приходится уничтожать небольшие прорывы с Той Стороны, попутно очищая чумные земли от расплодившихся там порождений Разрушителя. А мистики даже спустя полвека в империи на вес золота и направляются в гвардию, несмотря на все титулы и регалии. Впрочем, полагаю, этот факт ты знаешь, раз скрыл от академии свой дар. — Ущелье закончилось. Багбат огляделся, бросил короткий взгляд на небо и, повернув льва на север, продолжил. — Земля Харихараллы проклята, и шансов избавиться от проклятия нет. Закрыть Врата окончательно может лишь пророк. Так уж получилось, что противостоять силе Разрушителя на равных способна лишь кровь тех, кому богиня передала свою власть над миром живых и миром мёртвых. Кровь, которая может сочетать в себе несочетаемые силы мистика и высшего целителя. Вот только пророков в империи уже пятьсот лет как нет. Этого, правда, ты даже на углубленном курсе истории не узнаешь, потому что сей факт является государственной тайной. Единственным носителем божественной крови на востоке была прежняя королевская династия. Нынешние правители — всего лишь потомки генералов, взявших на себя управление империей после гибели императрицы Фарвати и исчезновения её единственного сына. Снежный лев перешел с галопа на ровный бег, впереди показались шатры какого-то поселения ферре. Тамир этого даже не заметил. Рассказ Багбата отдавался болью в груди, размывал реальный мир, делая голову пустой, а сердце тяжелым. Колода Судьбы во внутреннем кармане нагрелась, словно пытаясь снять с его души камень. — Ты не виноват, — шепнул ветер. — Такова судьба. Смерть приходит ко всем. — А теперь какой-то мерзавец открывает Врата на нашей земле. Прямо сейчас. — И земля ферре будет проклята? — прошептал Тамир. — Не будет! — неизвестно, чего было больше в рыке Багбата, ярости, боли или обречённой решимости. — Клянусь Вечной охотой, я разорву горло этого ублюдка прежде, чем он откроет Путь. Ветер уже завывал внутри головы, разбрасывая перед Тамиром карты в причудливых, никогда не виденных им раньше, комбинациях. — Ты не мистик. И не шаман. Ты даже не узнаешь, кто из них Открывающий, а кто Указующий путь, — Тамир не знал, откуда к нему пришли эти слова, но был уверен в их правдивости. Ветер в его голове не мог ошибаться. — А ты узнаешь? Тамир вздрогнул, узнав голос, поднял голову. Погрузившись в свои мысли, он и не заметил, как они прибыли в поселение ферре. Шарран из прайда Тихого ветра, неизвестно как оказавшийся тут же, смотрел на Тамира в упор. Как и Багбат, он был верхом на льве. И за его спиной тоже кто-то сидел, но Тамир не мог увидеть, кто именно. — Ты узнаешь? Шарран не отрывал от него внимательного взгляда, и Тамиру на миг показалось, что он тоже слышит тот ледяной ветер, поющий про смерть. Карты перед глазами замелькали со скоростью ураганного ветра. Десятки комбинаций складывались перед Тамиром. Десятки вариантов поражения. И среди них ни одного шанса на победу. — Ты не виноват. Это просто Судьба, — ветер ласково погладил волосы, а карты за пазухой раскалились и обожгли кожу даже сквозь материю. Тамир соскользнул с седла. Привычным движением вытащил из-за пазухи карты. Ему нужна привязка к реальности. Как никогда нужна! Ветер яростно взвыл, карты медленно, но верно начали покрываться коркой льда. В лицо дохнуло холодом, и Тамиру показалось, сквозь ледяную пустыню на него уставился чей-то тяжёлый взгляд. «Врёшь, всё равно найду выход!» Тамир сжал зубы, выкладывая карты одну за другой. Опасно играть с линиями вероятности рядом с Вратами в мёртвый мир, рядом с ожидающим по ту сторону Разрушителем, и тем не менее именно около границы жизни и смерти давался реальный шанс подчинить себе не только свою судьбу. «Пророк, значит, только закрыть сможет? Ну, посмотрим». Не то, снова не то. Этот путь слишком опасен, этот вообще не дает гарантий, что всё получится. Этот… Что за? Почему здесь линия судьбы Креолта? При чём тут он?! Тамир сжал в руке перевернутую карту Повешенного с лицом Креолта, до боли в глазах всмотрелся в линию судьбы последнего и ужаснулся. Как он раньше этого не заметил?! Как?! Если Креолт избежит встречи с Шарраном, с ним случится нечто гораздо более страшное, чем смерть. И не только с ним. О, Нуи! Такого и врагу не пожелаешь. — Шарран из прайда Тихого ветра, тебе всё еще нужно, чтобы я указал путь к осквернителю? — Сейчас важнее другое. — Ошибаешься, — Тамир не спеша собрал карты, поднял на Шаррана серьезный взгляд. — Я помогу тебе найти Креолта, но с одним условием: ты дашь ему поединок. — Осквернителю?! — Так надо. Шарран задумчиво посмотрел на него. — Осквернителям не дают поединков. Их выслеживают и убивают как крыс. Но я исполню твою просьбу. Тамир молча протянул шаману карту. — Она покажет, где искать. — Малыш, что всё это значит? — Я знаю, где Указующий путь, — Тамир проводил взглядом удаляющуюся фигуру старого шамана. — Мы остановим его. А Шарран позаботится об Открывающем. *** — И сколько этих указующих-открывающих должно быть для открытия Врат? — в отношении себя Багбат не врал, он и правда был любознательным. Даже чересчур. — В основе расклада всегда три карты. — При чём тут карты? Тамир поджал губы. Багбат отвлекал от Пути, не говоря уж о том, что вопросы задавал неудобные. — Они привязывают вероятность к миру, позволяя изменять будущее в нужную сторону. — Конус воронки маячил впереди и уходил в небольшое ущелье, похожее на то, куда их выбросило с Багбатом. — Значит, трое? — Да. Открывающий путь создает вероятность, Указующий становится якорем, что удерживает только один вариант развития событий в реальности, а Завершающий путь делает этот вариант единственно возможным. Чтобы отменить создаваемое будущее, нужно избавиться хотя бы от двоих из расклада. Но важна очерёдность. Открывающий должен умереть перед Указующим. Если убрать якорь до устранения создателя вероятности, то последствия могут быть самыми непредсказуемыми. — А что ты сделал с картами? Там, в поселении? Тамир улыбнулся. — Создал свою вероятность Пути. И стал Открывающим. — А кто остальные два? «Никто. Лишь я — один-единственный самоуверенный идиот в кубе». — Мы пришли, — сказал Тамир вслух. Ущелье закончилось пещерой. Багбат и несколько ферре из поселения остановились, вытащили луки и рассредоточились вокруг, но Тамир, не скрываясь, шагнул к темному зёву. — Малыш, совсем сдурел? — Они знают, что мы здесь. Они ждут. — Подожди! Что ты, как дурак, без маны на рожон лезешь? — А что, есть какой-то выбор? — насчёт отсутствия маны Багбат, конечно, преувеличивал. Около статуи Тамир накопил неплохой запас, да и маг порталов в поселении поделился парочкой зелий. Мало, но лучше, чем ничего. — Есть, — Багбат нагнал его, вложил в руку какой-то небольшой предмет. От неожиданно хлынувшей в тело знакомой силы Тамир покачнулся и едва удержался на ногах. Не узнать накопитель, который он сам когда-то и помогал наполнять, было невозможно. — Я даже не буду спрашивать, откуда он у тебя. — И не спрашивай. *** В пещере пахло страхом, болью и смертью. Вычерченная по всем правилам пентаграмма призыва, в центре распростертое на алтаре тело с вываленными внутренностями: живот вспорот, кишки вытащены и разложены вокруг алтаря закручивающейся спиралью, сердце лежит в ногах. Вокруг девять фигур в алых одеяниях. Самое жуткое в открывшейся картине было в том, что несчастный на алтаре был всё ещё жив — напитанное магией тело просто не позволяло ему умереть раньше времени. Тамир заставил себя всмотреться в бледное, искажённое страданием лицо жертвы. Новый маг порталов, присланный из академии ему на смену. Тамир видел его мельком, когда они случайно столкнулись при выходе из академии. Так вот какую судьбу уготовили Тамиру, не успей он расторгнуть контракт с бароном. Приволокли бы на алтарь и выпотрошили как курицу во славу своего повелителя мёртвых. Одна из фигур в круге обернулась. Тамир оторвал взгляд от алтаря. Голос фанатика звучал непривычно хрипло, но не узнать его было сложно. — Здравствуй, мальчик. Ты как раз вовремя, — Указующий откинул с лица капюшон, ничуть не обеспокоенный тем, что пачкает волосы: его руки были по локоть в крови, и приветливо улыбнулся. — Наш господин вот-вот прибудет. — И вам… утра, нари Гизард. Да проклянёт вас богиня во веки! Гизард разразился хриплым каркающим смехом. — Твоя богиня здесь уже давно ничего не решает. Разве ты не заметил? — Багбат, не двигайся! — Тамир предостерегающе поднял руку. — Здесь всё в охранных заклятьях. Ферре, уже примеривавшийся, во сколько прыжков сможет добраться до вражеской глотки, замер. — Умный мальчик. И даже свой Путь сумел открыть, — Гизард продолжая улыбаться, вытащил кривой кинжал. — Хорошая попытка, но ты опоздал. Гизард поднял руку и резким движением полоснул себя по горлу. — Что за хрень? — Багбат не успел договорить, как фигуры в круге в точности повторили действия предводителя. Жертва на алтаре дернулась и испустила дух следом за своими мучителями. Тамир не ответил. Застонал, схватившись за голову, покачнулся и рухнул бы на землю, не подхвати его Багбат. — Малыш, ты чего? Малыш! — Открываются, — Тамир кое-как выпрямился на дрожащих ногах, не выдержал, оперся спиной о Багбата. — Гизард. Оборвал якорь и отдал управление Завершающему. — Проклятье! Где Завершающий? Сейчас я ему устрою встречу с его повелителем. — Не знаю. Не здесь. Я пробую проложить свой Путь. Открывающий все еще жив. Мешает. — Потерпи, малыш. Зная Шаррана, уверен, недолго тому еще мешать. На краю сознания победно взвыл ветер, и стало чуть легче дышать. — Креолт умер, — прошептал Тамир, ни к кому собственно не обращаясь. Однако, вопреки ожиданиям, легче стало ненамного. Странно. Смерть чужда миру живых, и тот всегда стремится вернуться в равновесие. С гибелью Креолта Путь Тамира должен был выстроиться без проблем. Всё сущее должно сейчас ему помогать, а такое чувство, что всё наоборот — он один против мира. Тамир потянулся к колоде. У этой странности должна быть причина. Должна. Линия вероятности в руках вздыбилась и забилась сильнее. Если уже создал вероятность, не следует прибегать даже к образу карт Судьбы, но Тамиру нужно было знать. Появившийся расклад отдался резкой болью в висках. Тамир охнул и упал бы, если б не держащий его мертвой хваткой Багбат. Вот оно что! Гизард — сумасшедший ублюдок! Чтоб твою душу вечно терзали демоны ада! — Не смогу. Не смогу закрыть! — Сможешь! — Гизард убил себя специально. — Чтобы посеять хаос в линиях вероятности, ты говорил. — Нет. Убрать лишние препятствия на пути господина. Он сделал Закрывающим Путь — Разрушителя. Разрушителя, понимаешь?! Я не смогу перебить Его вероятность! — Сможешь. — Но… — Сможешь, Таян тебя дери! — рычащий голос над ухом ввинтился в мозг, выдернул из багряного тумана. — Плевать, кто там закрывающий. Хоть сама смерть! Ты должен закрыть эти грёбаные Врата, мать твою богиню! «Легко сказать». Тамир закрыл глаза, почти повис в руках Багбата. Ноги подкашивались, голова раскалывалась от боли, перед глазами мелькали багровые сполохи, а во рту отчетливо ощущался металлический привкус крови — все признаки перенапряжения и магического истощения налицо. Еще немного и одним самоуверенным магом, решившим потягаться с судьбой, в мире станет меньше. А прорыв всё не закрывался. Линия вероятности билась и вертелась в руках как сумасшедшая, не желая ложиться в предназначенную для неё колею. Тамиру казалось, он сражается с гигантской змеёй или той самой чёрной воронкой, чей конус почти коснулся алтаря. И безнадёжно проигрывает. Мало создать вероятность, нужно ещё иметь силы и волю сделать её единственно возможной. А сил у Тамира, похоже, не хватало. Ледяной ветер донёс до него хриплый смех Гизарда. В нём звучало торжество. «Ну, уж нет! Ничего у тебя не выйдет, ублюдок! Я всё ещё жив!» Онемевшая рука вытащила из колоды ледяную карту. Тамиру не нужно было смотреть на рисунок, чтобы знать — он вытащил Шута. Нелепого и самоуверенного в своих странных одеждах, бесшабашно едущего на своем странном механизме по канату над пропастью, при свете далекой и равнодушной луны. Тамир и сам был сейчас этим Шутом, безумцем, отчаянно верящим, что он сможет добраться до другой стороны. Несмотря ни на что сможет. Держись, голос ветра. Еще немного, держись. Голос Шаррана, донёсшийся сквозь ветер, принес облегчение, словно с Тамира сняли половину ноши. Нет, не половину — две трети. Вместе с Шарраном к закрытию Врат присоединился еще один маг. — Ллайна, ты что делаешь? — простонал Шарран. — Мы сами закроем. — Нет, котёнок. Сам знаешь, для расклада Судьбы нужно больше трех карт, — в голосе неведомой женщины слышалась печаль и материнская ласка. — Ллайна! — Старших нужно пропускать вперёд, котёнок. И самый старший здесь не ты. — Но… — Я передам привет Рагде. Забирай мальчика, иначе в стремлении покинуть этот мир он опередит нас обоих. Над алтарём показалась призрачная рука и тут же с воем отдернулась, когда по ней огненной полосой прошла волна силы. Тамир из последних сил открыл глаза и смог, наконец, разглядеть неведомую Ллайну: высокую, как и все ферре, несгибаемую и гордую, несмотря на то, что годы раскрасили некогда рыжий мех белым и высушили тело почти до детской хрупкости. Шаманка, стоящая почти у алтаря, оглянулась — в раскосых глазах уже плясало ледяное пламя с Той Стороны, а ветер с бешеным рёвом трепал цветастые одежды, превращая их в подобие крыльев. «Она впустила в себя Тот Ветер? Зачем? Это же безумие!» — Забирайте мальчика и уходите! Я закончу сама, — громовой властный голос никак не вязался с этой высокой хрупкой фигурой. — Прощай, Ллайна. — До встречи на охоте, котёнок. Не торопись к нам. Уходи, голос ветра. Ты сделал всё что мог. Эта битва не твоя, пока не твоя. Тамир хотел было возразить, что он закончит сам, что это им нечего здесь делать, что они не понимают, насколько опасно завершать Путь, но призрачные руки ветра играючи забрали у него нить вероятности. Карта выскользнула из промерзших до костей пальцев. Тамир качнулся было подобрать, но его все ещё держали руки Багбата. Все хорошо, голос ветра. Теперь все хорошо. И Тамир, неосторожно заглянув в глаза Ллайны, где жизнь и смерть уже сплелись в извечном танце, потерял сознание. *** На погосте было ветрено. Хорошо хоть дождь прекратился, и солнце нет-нет да и проглядывало из-за туч. Тамир, кутаясь в теплую накидку, разглядывал могилу перед собой. Похороны Ллайны он пропустил, провалявшись в бреду почти неделю. Всё это время его выхаживала Шшайна, внучка старой шаманки. От неё-то Тамир и узнал, что Ллайны больше нет. Впрочем, он знал это ещё тогда, у Врат. Чтобы расклад Судьбы сложился как надо, мало было открыть, удержать и завершить Путь. Тут требовалась и четвертая карта — Жертва. Тамир надеялся, что смерть Креолта будет засчитана за такую жертву, но ошибся. Его первая ошибка, приведшая к чужой смерти. «Я видела, как мир танцует над пропастью. Больше мне ничего не страшно». Шарран на днях сказал, что каждый ферре заранее пишет эпитафию на сумеречном камне для своей могилы. Перед каждым важным событием или боем. Слова, отражающие его суть. Тамир добавил на могилу сумеречный камень, поклонился и пошел к краю погоста, где его ожидал Шарран. Эпитафия на могиле, возле которой стоял шаман, состояла из трех разных фраз. Разных по давности, почерку и смыслу. «Мне нечего сказать». «Раз нечего сказать, так молчи, поганый крысолов!» «Я выследил и убил харнийца, оскорбившего тебя. Спи спокойно, старый друг». — Кто здесь похоронен? — спросил Тамир, чтобы разбавить молчание и отвлечься от тяжелых мыслей. — Мой друг. Рагда Хашира. — Тот самый?! Шарран промолчал, следя за выползающим из-за туч солнцем. Тамир с благоговением посмотрел на небольшую пирамиду сумеречных камней. Так вот где она, могила великого Рагды Хашира. Целителя, уже при жизни ставшего легендой. Алхимика, открытия которого продвинули эту науку далеко вперед. Ферре, пятьдесят лет назад отыскавшего лекарство от харирарральской чумы. — Рагда никогда не любил шумиху вокруг себя. Она отвлекала его от работы. Не говори никому, где его могила. Тамир кивнул. Он, в общем-то, и не собирался. Не стоит нарушать покой этого места, тем более чужакам. Сердце вдруг тревожно кольнуло. Тамир обернулся. К ним лёгким крадущимся шагом приближался Багбат. «А ведь мои сутки форы давно уже истекли». Тамир не знал, распространялся ли его статус гостя на погост, да и проверять не хотелось. Тем более необходимый минимум у него теперь всегда с собой. — Нари Шарран, — пробормотал Тамир, не замечая, что величает ферре титулом харнийца, — Я благодарен вам за помощь. Вам и Шшайне. Спасибо за всё. И… мне пора. Достать книгу и ткнуть пальцем в нужную строчку было делом пары секунд. — Куда?! — рыкнул Багбат, заподозрив неладное. Он не успел. Тамир растаял в воздухе в мгновение ока. — Рассказал бы ты ему всё, Багбат, — Шарран аккуратно поправил верхний сумеречный камень на пирамиде. — Думаешь, я успеваю? — зло рыкнул тот в ответ. — Он либо героя изображает, либо при смерти, либо в бегах. Только рот раскрою, а эта блоха уже из очередного портала ручкой машет. Пар-ршивец. — Скорее, кузнечик. Помнишь, у рокочущих скал водились такие? Мелочь мелочью, а не поймаешь. Он ушел в Ост-Терру. — Да знаю, что в Ост-Терру, — Багбат вызвал почтовую сову, вручил той короткую записку. Магическая птица распахнула крылья и исчезла в небе. — Если мои дармоеды его упустят, выгоню всех! Не хватало ещё, чтобы этот кузнечик запрыгнул на какой-нибудь эльфийский корабль. — Эльфы бесплатно никого не возят. — О, ему есть чем заплатить. У него мой альфа-накопитель. Сразу забыл забрать, а потом Шшайна меня и на выстрел к шатру не подпускала. Будто я чужак какой и законов не знаю. — Накопитель казённый? — в голосе Шаррана промелькнуло нечто, похожее на сочувствие. — Ну не мой же! Мне на такой за всю жизнь не накопить. За все девять жизней. Шарран улыбнулся. — Поздравляю, Багбат. Ты нашёл себе достойную смену. — Только это его и спасает! Иначе давно бы прибил. И нечего тут лыбиться, он, между прочим, скоро твоим учеником станет. Его знания мистического пути равны нулю, и этот пробел надо исправлять в кратчайшие сроки. — Почему я? Искреннее недоумение на лице Шаррана Багбата повеселило. — Ну, не мне же одному с ним мучиться. А в академию малыша возвращать нельзя — испортят. — Осталось только спросить, захочет ли он сам у меня учиться. — Захочет. — То есть, ты не оставишь ему выбора. — Перебьётся с выбором. Я видел его в бою, мара. Пока мы выбирались из той проклятой пещеры, он использовал три заклятья высшего порядка и пару десятков поддерживающих. Без накопителей, всего с парой простых зелий маны и одним драгоценным эликсиром. Его резервы просто огромны. Даже заклятье полного исцеления не вычерпало их до дна, хотя после него без поддержки накопителя даже высшие целители кверху лапками валяются. Я уж не говорю о том, что малыш сотворил во время прорыва. — Ты так меня спрашиваешь, является ли Тамир «голосом ветра»? — А он является, мара? Солнце снова скрылось за тучами. На землю упали первые капли, и спустя пару мгновений дождь хлынул на землю, снова утопив всё вокруг в сером мареве. — Потомки богини сгинули более пятисот лет назад. На Солнечном троне другая династия. Зачем ворошить прошлое, Багбат? — Мне плевать, кто протирает задницу на троне, пока империя в союзе с племенами! — Багбат сердито дёрнул ухом и направился к выходу с погоста. — Но Харихаралла проклята, мара. И мы убедились недавно, проклятье легко может перекинуться на наши земли, на весь Восточный материк. Только пророк сможет запечатать Врата. Я всего лишь не хочу, чтобы кровь богини снова сгинула. — Она не сгинула за пятьсот лет, может, её просто надо оставить в покое. — Не выйдет, малыш уже засветился. Я сейчас чуть ли не зубами вырвал его у Гвардии. Как Врата закрывать, так их не дождёшься, а как мистика к рукам прибрать… — Ллайна сама приняла такое решение, — тихий голос Шаррана почти утонул в шуме дождя. — Знаю. — Багбат помрачнел еще больше. — Только пророк может закрыть врата, не принося жертв. А малыш был еще не готов, — он встряхнулся, провел ладонью по лицу, словно смывая с себя горечь прошедших дней. — Пойду, пожалуй, отловлю тебе ученика. — Боишься, что твои люди его упустят? — Не поверишь — боюсь. С этим попрыгунчиком можно быть уверенным, что он никуда не денется, лишь приковав его к себе цепями. Багбат махнул рукой, подзывая льва, и через миг скрылся за пеленой дождя. *** Тамир отложил в сторону газету: на первой полосе огромная статья о скандальном аресте барона Хазара по обвинению в государственной измене. Оставаться на Восточном континенте теперь не было смысла. Все планы пробиться наверх пошли прахом. Запись о службе у барона, на которую Тамир возлагал столько надежд, обернулась клеймом. Кто поверит, что маг, работавший на предателя короны, не был замешан в тёмных делах. Тут не то что «Соколиная тень», имперские дознаватели могут прийти по его душу. Точнее, уже пришли, если Тамир кое-что правильно понял о своем недавнем хвостатом знакомом. Таверна, в которой устроился Тамир, пока была полупуста, но через полчаса здесь уже будет не протолкнуться от народа. Тогда-то и можно будет спокойно переговорить с одним мрачноватого вида эльфом о стоимости проезда на западный материк. — Далеко собрался, малыш? Тамир, приложившийся к кружке с пивом, поперхнулся и закашлялся. Переведя дух он обнаружил на соседней лавке знакомую ухмыляющуюся морду. — У твоего дара есть одна слабость, — Багбат благосклонно кивнул девушке, принесшей пиво, и жестом дал понять, что больше ничего не требуется. — Из-за пробелов в умениях мистика ты способен чувствовать угрозу только тогда, когда кто-то хочет тебя убить. А вот если тебя желают найти и, допустим, поговорить, твой дар молчит. Кое-какие странности ты ощущаешь, но не более. — То есть у меня еще есть шансы выйти отсюда без ножа в печёнках? — Вот что ты сразу речь про ножи да печёнки заводишь? И это после всего, через что мы прошли. Даже объяснить толком ничего не даёшь. — Что тут объяснять? Разве ты не убивать меня пришёл? — Вообще-то нет, — Багбат глотнул пива, скривился. — Гадость редкостная. Но вино здесь ещё хуже. — Он отставил кружку на край стола. — Если тебе так будет легче, то заказчик твоего контракта мёртв. — Мёртв? — Барон Хазар скоропостижно скончался в камере имперского дознавателя. Впрочем, даже если бы этот мерзавец и выжил, ничего бы не поменялось — «Соколиная тень» никогда не получала контракта на твое убийство. Так что можешь уже успокоиться. — Разве? А я думаю, мне как раз и пора начинать беспокоиться. В связи с последними событиями убийца из «Соколиной тени» для меня был бы предпочтительнее, чем имперский дознаватель. Багбат неопределенно хмыкнул. — Быстро соображаешь, малыш. Но тут ты малость ошибся. От дознавателей я как раз тебя на днях отмазывал. Можешь не благодарить. Тамир сосредоточенно уставился в кружку, упрямо продолжил: — В тот раз ты действительно хотел меня убить. Я почувствовал. — Хотел, — не стал отпираться Багбат. — Да и сейчас руки чешутся тебе ноги повыдергать, чтоб прыгучесть убавить. А тогда я собирался аккуратно попортить тебе шкурку, чтоб не трепыхался, и забросить в одну из наших допросных. — Где бы я скоропостижно умер во время допроса, как барон Хазар? Багбат равнодушно пожал плечами. — Барон был у нас под колпаком давно. С тех самых пор, когда спутался с одним подозрительным культом. А два года назад мы потеряли нашего агента. — Портальщик до меня? — Да. Хороший был парнишка. Способный. Но неопытный. Знаешь, малыш, хороших кадров не хватает не только в Королевской гвардии. А вот нового мага отправить к барону не успели, потому что место портальщика внезапно оказалось занято тобой. Подозрительно это как-то было, не находишь? Чтобы высокопоставленный нари, к тому же такой самодовольный подонок, как Хазар, и сироту безродного на работу взял? Сам-то в такое можешь поверить? Тамир промолчал. Причины, по которым Хазар подписал с ним контракт, не могли прояснить даже карты. — Тебя, между прочим, сразу собирались выловить и допросить с пристрастием, вот только никаких зацепок не было. Очень уж грамотно убрали нашего агента. Поэтому решили не пороть горячку и не ворошить осиное гнездо раньше срока. Даже перевербовывать тебя не стали. Только наблюдали. Два года ничего необычного не всплывало. Бордели, подпольные игры, афёры с рудой — скукота, одним словом. Единственное, что выбивалось, твое назначение и странная заинтересованность Хазара в Рокочущих перевалах. И тут ты, спустя два года, внезапно разрываешь контракт и бежишь из поместья так, что пятки сверкают. А барон через два дня посылает в «Соколиную тень» запрос на твое убийство. Я едва успел перехватить твой контракт перед носом гильдии. И заказ был «быстрым». Знаешь, что это означает? Тамир кивнул. Быстрый контракт означал сжатые сроки исполнения. В несколько часов. Если заказ поступал утром, к обеду цель должна была быть мертва. — Вот мы и решили, что ты определенно узнал что-то важное, что-то о Рокочущих перевалах, иначе зачем от тебя решили так быстро избавиться. — Акхиумная пещера. — Да, она. По закону это земля ферре. Акхиум в пещере тоже. Но барон хотел во что бы то ни стало прибрать пещеры к рукам. Вот тогда Гизард и предложил ему вариант с мертвяками. Появление нежити заставило племена покинуть окрестные земли, и барон мог выбирать акхиум сколько душе угодно. О том, что Гизард собирается открыть на перевалах Врата, Хазар не знал. А вот его сынок стал верным последователем культа. — А если бы контракт получила настоящая «Соколиная тень»? Багбат фыркнул. — Я бы от всего сердца посочувствовал тому бедняге, который бы попытался тебя убить. Гоняться за тобой сплошная морока. Идём. Тамир настороженно уставился на Багбата. — Твой приятель эльф не придёт. Корабль, на котором ты планировал отплыть, два часа назад арестован за контрабанду. — А говорил, что от дознавателей меня отмазал. — Отмазал, — Багбат достал из сумки свиток, небрежно кинул на стол. — Это твой приказ о зачислении в императорский агентский корпус. — Рядом лёг увесистый кошелек. — Награда за верную службу и помощь в раскрытии заговора против короны, плюс премия за риск. Ты всё-таки два года под прикрытием работал у барона. Жизнью ради короны рисковал. Тамир не веря развернул свиток. Магическая печать была настоящей. И подпись. Его действительно зачислили в штат тайных агентов Империи. — Новый контрактный свиток тебе чуть попозже сделают, когда решат, где ты «официально» работал эти два года. — А если я не хочу? — Не хочешь? — в голосе Багбата проявились рокочущие нотки. — Жаль. Тогда мне придётся вернуть приказ и деньги обратно в казну и сопроводить некоего нари Тамира на встречу с дознавателем, по поводу его службы у некоего барона Хазара. И заодно нари Тамир должен будет объяснить, при каких обстоятельствах к нему попал альфа-накопитель, являющийся собственностью короны и занесенный в книгу реестров под очень длинным номером, который я не помню, и почему он пытался вывезти государственную собственность контрабандой на эльфийском корабле. Так что, малыш? Может, еще раз хорошенько подумаешь? В одном-то ты прав оказался, я не «Соколиная тень», от меня на западе не спрячешься. Тамир мрачно разглядывал стол и молчал. Потом нехотя вытащил из кармана накопитель, положил на стол. Забрал контракт с деньгами. И вновь замер: взъерошенный, бледный до синевы и недоверчивый, будто снова балансировал на узком карнизе, цепляясь за стену. — Выше нос, малыш. Работать под моим началом гораздо лучше, чем в гвардии. Уж телепорты-то точно не разучишься строить. — Поверю на слово, — Тамир бросил на стол монету, осторожно поднялся с лавки. Его все еще шатало от слабости. — Куда теперь? — Для начала вернёшься в Рокочущие перевалы, долечиваться. И поверь, разъярённая Шшайна страшнее всех дознавателей вместе взятых будет. А после того, как она доступно объяснит, что сбегать, не попрощавшись, нельзя, познакомишься со своим учителем по мистическому пути. А я, так и быть, возьмусь закрывать твои пробелы в знаниях по истории. Вот такие планы на ближайшее будущее, малыш. Замечания, предложения будут? — Будут. Я — не малыш, у меня, вообще-то, имя есть, — Тамир упрямо оттолкнул руку Багбата и пошёл к выходу. Он огрызнулся по привычке, в стремлении хоть немного притормозить, задержаться в привычных рамках отношений. Все Пути к тихой спокойной жизни, которые Тамир осторожно выстраивал эти годы, рухнули в одночасье. Новый Путь, предложенный кем-то другим, пугал своей непредсказуемостью. Попытки вызвать образ колоды заканчивались лишь головной болью и туманом перед глазами, его организм всё ещё был слишком слаб для таких подвигов. И куда бы ни привёл Тамира нынешний выбор, делать его пришлось вслепую. Впервые за столько лет. Багбат за спиной усмехнулся. Видимо, тоже по старой привычке. — Как скажешь, Кузнечик.