Фортуна

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Так и у нас эпопея с домиками растянулась почти на полтора года. В основном, затормозилось всё из-за кирпичей, поскольку специалистами в этой области мы не были. Не сразу стало все получаться. Были и пережженные партии, и растрескавшиеся. Это я потом уже понял, как лучше подготавливать и вымешивать глину. Да и черепица теперь у нас получалась просто на загляденье. Безусловно, всё это время мы не сидели на одном месте. Устраивали выходные дни, когда брали кораблик и путешествовали вдоль побережья. Нашли то место, где речушка из озера впадает в море. Один раз значительно удалились от нашего берега в открытое море, чтобы таким образом оценить вид береговой линии. Но в большей степени кораблик для нас был забавой. Рисковать и ловить что-то на глубине мы не хотели. Это у нас в бухте мелководье, и те хищные монстры туда не суются. А в море этого времени водилось много чего страшного. Да и на берегу хищников хватало. Повезло, что большая их часть сосредоточилась на другой стороне озера. Так-то для всех этих кошачьих преодолеть скальные выступы труда не составит. Но, похоже, мы не казались им удобной и желанной добычей. Шумим, непонятные действия производим, огонь используем, пахнем не пойми чем. Хотя всех, кто появлялся поблизости, Тим успешно подстреливал и торжественно вручал мне очередную шкуру. Еще я научил Маринку качественно шкуры выделывать. Она, конечно, что-то умела, но примитивным способом, который применялся в ее племени. В основном, мы использовали шкуры на подстилки и обувь. И лето, и зима в этом регионе теплые. Нас вполне устраивала одежда из волокон крапивы. Андрюха взял это дело под свой контроль. Даже засеял семенами крапивы огород на террасе. Там же и черемшу посадил. Все остальное у нас росло возле дома. Бегать на второй огород оказалось несподручно. Но для плантации крапивы – место в самый раз. Волокон требовалось все больше и больше. Новые дома предполагали обилие бытовых вещей. Командир захотел приурочить открытие поселка к какой-то дате. Ближайшей оказался Новый год, который мы теперь праздновали в день Весеннего равноденствия. Лёва, кстати, свой «Стоунхендж» сложил и даже «отрегулировал» точное время восхода солнца в этот день. Доводить до ума личные домики мы будем еще не один год. Я пока только половину из них отштукатурил внутри. Илья, когда в первый дом заселялся, решил еще стены изнутри побелить. Мел-то у нас имелся. Маринка его лихо растолкла. А Илья водой развел и побелил. Перемазались они этим мелом дружно всем семейством, с ног до головы. И также дружно потом покрытие со стен смывали. – Нужно гашеной известью стены покрывать, – попенял я. – Взял бы у Лёвы. Я ему для экспериментов оставлял. Побелка известью прошла не в пример лучше. Маринке эти пачкающиеся стены понравились. Внутри сразу стало светлее. Мы вообще-то на все окна заготовили специальные покрытия из шелка. Лёва на станке соткал полотна. Напоминали они москитную сетку. Лёва специально делал неплотное плетение. Воздух такая ткань пропускала хорошо, а мошек, бабочек и прочую летучую братию задерживала. Видимость, конечно, была так себе. Николаич еще припомнил, как раньше в деревнях на Руси бычий пузырь растягивали на окна. Но это не для нашего климата – слишком душно и жарко. А на зиму окна имели ставни. Ими даже летом с утра окна прикрывали, чтобы удержать внутри хоть немного прохлады. Плюс легкий навес из пальмовых веток вдоль всех домов протянули. У нас целая улица получилась! А туалет как был один (на два «очка»), так и остался. Бегать туда под дождем не очень приятно. Но эта легкая загородка и от дождя, и от солнца неплохо защищала. Пальмы как строительный материал нам очень подходили. Но Николаич заставлял нас новые саженцы сажать. Работы внутри домов и вокруг еще хватало. Но мы уже решили, что займемся остальными преобразованиями позже, а этим летом поплывем к первобытному племени. А то вдруг они переберутся на новое место? Где потом их искать? Пока еще раз сходили к озеру, но уже по северной стороне. Дошли до скалистого выступа, что врезался в озеро, и повернули обратно. На обратном пути поднялись немного на склон горы. Маринка почти сразу отыскала знакомое ей растение. Как коала начала веточки обкусывать и только что не мурчать от удовольствия. – Маринка, ты скоро в двери проходить не сможешь, – ворчал Андрюха. – Жрешь все подряд. Вон уже какую корму себе наела. – Зато бюст увеличился, и вообще есть, что пощупать, – отозвался Илья. Я же тем временем молодой побег этого растения сорвал. По примеру Маринки кору зубами оторвал. – Довольно сладко, – заверил парней. Какое-то время мы обгладывали ветки и делились впечатлениями. – Только в молодых ощущается сладость, – подытожил Андрей. – Возможно, как сахаросодержащее растение оно нам и подойдет. В общем, наломали мы этих побегов и отнесли домой на эксперименты. Вечером на кухне Андрюха часть их отварил. Лёва вторую половину разминал в ступке, планируя потом отжать сок. А Женька почему-то не спускал глаз с Маринки. – Думаешь походить с ней еще по горам? – оценил взгляды Женьки Тимур. – Нет. Я размышляю, чего она у нас так поправилась? – Так ест как прорва ненасытная, – услышал беседу Андрюха и наябедничал. – А раньше так много не ела, – задумчиво потер подбородок Женька. – Пацаны, ну что вам, жалко еды? – встал на защиту своей жены Олег. – Нам же хватает. – Зато какая девочка стала – загляденье, – причмокнул губами Илья. – Со всех сторон есть за что подержаться. – Особенно спереди, – кивнул Женька. – Да, сиськи что надо! – Я про живот говорю, – совершенно серьезно продолжил Женя. – Парни, а она у вас случайно не беременная? – Ты чего? – не понял Илья. – Это же древний вид людей. – Да ну? И что? – Мы не можем иметь совместное потомство, – продолжал недоумевать Илья. – И кто, интересно, так сказал? Тот, кто жил спустя сто тысяч лет? – Все равно непонятно, – уже не так уверенно возражал Илья. – Она с нами почти два года. Почему тогда раньше не беременела? – Организм адаптировался. Может, молодая была. Да вообще причин хватает. Если бы эти первобытные рожали каждый год, то у них давно перенаселение бы случилось. Мы такого не заметили. Значит, женский цикл от привычного нам отличается. Сами же говорили, что наблюдали у нее эти самые женские дни всего три раза. Лёва плошку с растением отставил в сторонку и теперь весь был во внимании. – Как-то ведь можно определить, – пробормотал Лёвочка. – Плод должен шевелиться, – уверенно заявил самый опытный в этом вопросе Николаич и дополнил: – Кажется, месяца в четыре. – Шевелится? – с придыханием поинтересовался Лёва у Ильи. – Я не обращал внимания, но теперь обязательно посмотрим. В общем, парни потом Маринку и так и эдак щупали. В результате решили, что если она и беременная, то как раз не более тех четырех месяцев, как «на глазок» оценил Николаич. Илья же продолжал в этом сомневаться. Хотя живот у Маринки рос, и, кажется, ребенок уже шевелился. – Путешествие к первобытным отменять не будем, – заверил Николаич. – Просто поплывем чуть раньше. Конец мая, думаю, будет в самый раз. Лёвочка немного опасался гроз и штормов, хотя его уже не укачивало на корабле. Но больше времени мы потратили на приготовление подарков. Нагрузились основательно. Лодку, что тянули за собой на буксире, набили полностью. Пусть потеряем в скорости, зато все, что нужно, прихватили. Там же не только подарки, но и еда. В этот раз мы планировали остановиться рядом со стойбищем на несколько дней. Андрей отчего-то решил, что сможет научить этих людей сажать огород. Николаич не был так оптимистичен, заверяя, что огород продержится до первого урожая, а потом эти первобытные всё сожрут, не оставив семян на посадку. Или еще как вариант – начнут выкапывать и поедать горох до того, как тот начнет расти. Картофель мы вообще не собирались Маринкиным сородичам давать. Ягоды у этого растения ядовитые. И сообщить первобытным о том, что полезно, а что нет, мы не сможем. Маринка уже на подходе к стойбищу начала волноваться. Ей вдруг пришло в голову, что мы ее возвращаем в племя. Но Женька провел с ней «воспитательную беседу». Заверил, что такая красавица нам самим нужна. В поездку Маринку, и впрямь, принарядили. Лёвочка несколько растений нашел для окраски нитей из крапивы. Я потом их в своих «химикатах» обработал, чтобы цвет не уходил. И теперь у нас имелись аж три оттенка. Интенсивный желтый, коричневый и красный. С красным цветом Лёва особо постарался. Он у себя в университете не зря штаны просиживал. Информацию о получении пурпура древними римлянами помнил. Лёву даже не смутил тот факт, что нужные улитки водились в Средиземном море, а не в нашем. Так-то он экспериментами на берегу каждый день занимался. Женька ему нехитрую лачугу сложил, чтобы от непогоды или ветров уберечь. Там, помимо гончарного круга, целая химическая лаборатория образовалась. За два года Лёве удалось отыскать нужных (достаточно похожих) моллюсков. Лёва этих моллюсков растолок, потом с водой смешал и замочил там кусок ткани. Через несколько дней этот кусок полотна был вывешен на улице. И началось настоящее чудо. А поскольку Лёвочке помогал в экспериментах Женька, то ему и были приписаны все лавры нового чуда. – Б..г де...л...л! Дел...л! – не находила слов для описания этого явления Маринка, пребывая в жутком восторге. Мы все были настолько заинтригованы, что пошли посмотреть, что там такое Маринкин «Бог сделал». – Под воздействием солнечного ультрафиолета у ткани меняется оттенок, – пояснил нам Лёва. – Вначале он был чуть желтоватый, потом зеленый. Сейчас синий, но станет красным. – Б..г де...л...л! Б..г де...л...л! – приплясывала Маринка рядом. – Бог, а тебе нимб, корона или что вы там, боги, носите, не жмет? – поинтересовался Тимур, который, несмотря на усердные занятия музыкой, в статус богов, по мнению Маринки, так и не попал. – Не... нормально, – шутливо поправил на голове несуществующий аксессуар Женька. – А чего оно чесноком пахнет? – принюхался к ткани Андрюха. – Какая-то реакция, я не знаю, – пожал плечами Лёва. Как потом оказалось, краситель этот ложился успешно не только на крапивную ткань, но и на шёлк с шерстью. Причем настолько интенсивная и прочная окраска получалась, что оставалось лишь удивляться. Марине в поход красный сарафан пошили (широкий, чтобы будущий живот разместился). Совместными усилиями его украсили. Тут и разноцветная вышивка добавилась, и бусины из мелких ракушек, и даже крашеные перышки пришили. Маринка, когда сообразила, что эта «царская обнова» для нее, больше из рук её не выпускала. Так и ходила вся нарядная. И, похоже, надеялась сразить своей красотой родственников, а может, и всё племя.